Аннетт Мари 
Темная буря

Алая зима – 2

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=45102378
«Темная буря: [фантастический роман] / Аннетт Мари; [пер. с англ.].»: АСТ; Москва; 2019
ISBN 978-5-17-117472-9
Аннотация

Всю свою жизнь Эми посвятила тому, чтобы стать идеальным сосудом для богини Аматэрасу, однако все меняет вероломное предательство другого божества. Теперь Аматэрасу поручила Эми не терпящее отлагательств задание: отыскать и освободить земных божеств, прежде чем человечество падет на колени перед всемогущей тиранией.
Рядом с ней – Широ, загадочный дух-лис. Когда Эми впервые спасла ему жизнь, она и не догадывалась, что за своим лукавством и уверенностью он скрывает замешательство – его силу сковывает разрушительное проклятие, а его воспоминания утеряны. Таинственная история духа каким-то образом связана с пропавшими богами, но он не помнит ни как, ни почему.
Когда поиски заводят их в туманные глубины царства духов, тени прошлого Широ начинают проявлять себя. С каждым кратким пробуждением его истинной сущности Эми понемногу теряет его. Судьба небес и земли лежит в ее смертных руках, и она должна отыскать пропавших богов прежде, чем выйдет срок для ее мира – и для Широ.

Аннетт Мари
Темная буря

Annette Marie
DARK TEMPEST

Печатается с разрешения литературных агентств Bookcase Literary Agency и Andrew Nurnberg. 

Иллюстрации Бриттани Джексон 
Обложка Midnight Whimsy Designs 
www.midnightwhimsydesigns.com 

Перевод с английского Ксении Гусаковой 

Copyright © 2017. Dark Tempest by Annette Marie.
The moral rights of the author have been asserted.
© К.Г. Гусакова, перевод на русский язык, 2019
© ООО «Издательство АСТ», 2019

Дорогие читатели! 
Трилогия «Алая зима» вдохновлена богатой мифологией Японии. 
И пусть мир на этих страницах основан на культуре уникальной, манящей и вполне реальной страны, все же во многом он – творение моего воображения. 
Надеюсь, история вам понравится! 

Аннетт Мари 

ПРИМЕЧАНИЕ ОБ ИМЕНАХ

В конце книги расположен полный глоссарий имен и понятий с определениями.

Глава 1

Высокие деревья гнулись под весом снега на ветвях; на темном небе мерцали звезды. Эми бежала, взметая снег, и ледяной воздух обжигал горло с каждым судорожным вдохом.
Ей это уже снилось.
Впереди, среди пляшущих теней, мчался лис. Она знала, что не сумеет его поймать, но должна была попытаться. Взмахивая пушистым хвостом, он мелькал среди деревьев и, когда в очередной раз скрылся из виду, вынырнул уже иным. Теперь он стал размером с поджарого и длинноногого волка, а за его спиной развевались три хвоста.
Она содрогнулась сквозь сон, зная, что случится дальше, но не могла ничего поделать. Лис скрылся за стеной из елей, и Эми ринулась следом.
Ее ударило волной жара, словно из жерла вулкана, и она отшатнулась. На поляне ее ждало мифическое, кошмарное создание. Над Эми возвышался сотканный из пламени белый призрак; его глаза пылали, будто магма, а за спиной извивались девять хвостов. Он шагнул вперед, и под его лапами вспыхнули раскаленные добела огни, мгновенно превратившие снег вокруг в испускающую пар воду.
Похожий на волка лис съежился на его пути.
Кьюби-но-кицунэ испустил низкое, полное звериной ярости рычание, от которого волоски на теле Эми встали дыбом – но все же она бросилась к нему, протянув руку и выкрикивая какое-то имя. Алые отметины на морде монстра ярко вспыхнули, и он бросился на треххвостого лиса, заставляя весь мир гореть бело-голубым пламенем.
Эми резко распахнула глаза, беззвучно охнув. Мышцы судорожно дернулись, подстегнутые адреналином.
– Там ничего нет.
Тихий голос Юмэя заставил ее вздрогнуть. Эми сощурилась в тусклом свете расставленных по круглой комнате свечей и осторожно повернула голову, стараясь больше не двигаться. Юмэй, также известный как Тэнгу, повелитель ворон и вестник войны, сидел у низкого столика, упершись в него локтем и устроив подбородок на ладони. Ёкай в позе, типичной для раздраженного подростка, выглядел странно, что уж говорить о Юмэе, которому не меньше тысячи лет. Впрочем, по его гладкому, неподвластному возрасту лицу невозможно было угадать возраст.
Он постучал когтем по столешнице, привлекая внимание собеседника. Широ взглянул на Тэнгу, и даже с другого конца комнаты Эми увидела, как блеснули его рубиновые глаза. Лисьи уши крутились туда-сюда, как у лиса в ее сне. Кицунэ тоже принадлежали к бесчисленному множеству ёкаев – земных духов, обитающих одновременно в мире людей и собственном царстве, Цучи.
– И что ты хочешь от меня услышать? – спросил Широ столь же тихо, но далеко не так мягко. Вместо привычных мурчащих ноток в его голосе звучало недовольство. – У меня нет ответов.
– Если ты ничего не вспомнишь, наш поиск окончен.
– Даже если вспомню, среди моих знаний может не найтись ничего полезного.
– Должно найтись. Иначе зачем амацуками пыталась сжить тебя со свету?
Метки на лбу и скулах Широ на миг загорелись алым, выдавая его мощь и раздражение. Еще две недели назад у него не было почти никаких сил, однако Эми это изменила. На его правой руке блестели два алых витка четок-онэнджу, и в бусинах было заключено проклятие, отобравшее у него как силы, так и память – проклятие, которое Эми не смогла снять, хоть и обещала.
Серебряные глаза Юмэя вспыхнули в ответ, однако в голосе прозвучало всего-навсего нетерпение.
– Разве снятие второго витка ничего не раскрыло?
– Мой разум нельзя открыть и пролистать, словно книгу, – сухо произнес Широ. – Он сродни пространству, окутанному туманом, сквозь который мне не пройти. Едва возникнув, воспоминания сразу же ускользают.
Эми следила за ёкаями, едва дыша, чтобы не выдать себя. У Широ порой случались подобные перемены: его речь, обычно вполне современная, как у сверстников Эми, становилась похожей на говор человека из другого столетия. Сам он, как ей казалось, этого не замечал.
В ее мысли вдруг прорвался образ огромного кьюби-но-кицунэ. Сон повторялся, и в нем она бежала к жуткому ёкаю, крича имя, но после пробуждения никак не могла его вспомнить. Как и не могла забыть, с какой страшной яростью чудовище нападало на треххвостого лиса. Легенды о кицунэ гласили, что те отращивали по хвосту каждую сотню лет, пока не достигали высшей ступени: девятихвостого лиса, ёкая, способного помериться силой с драконом.
– Не надейся, что я вспомню что-либо дельное, – продолжил Широ уже обычным, небрежным тоном, хоть и по-прежнему пронизанным нотками досады, – пока четки не будут полностью сняты.
– Тогда нам остается лишь ждать, пока камигакари не наберется сил.
– Нет, должно быть что-то еще. Мы ведь даже не знаем, способна ли она снять четки полностью. Она ведь сама по себе не амацуками.
Эми вздрогнула и спрятала под одеялом даже нос, продолжая украдкой наблюдать.
– Инари отсутствует уже столетие, – проговорил Юмэй. – Сусаноо постепенно отдалялся на протяжении десятилетий, а пять лет тому назад исчез. Сарутахико и Узумэ появились на позапрошлом солнцестоянии… с тех пор их никто не видел.
Они обсуждали исчезновение куницуками, четверых правителей ёкаев – Инари, Сусаноо, Сарутахико и его жены, Узумэ – с мрачным, даже подавленным видом. Юмэй и Широ начали поиски еще до того, как Эми с ними встретилась. Ей поручили помочь в этом невыполнимом задании, вот только теперь они выяснили, что куницуками не просто исчезли – их пленила Изанами, амацуками земли.
Юмэй низко зарычал, и от этого звука по спине Эми пробежали мурашки.
– Я не знаю, где еще искать! То, что они в плену, лишь усложняет задачу.
– Как вообще можно пленить куницуками? – пробормотал Широ. – Такого не должно быть.
– Изанами, очевидно, изобрела способ. Если, конечно, Аматэрасу не лгала.
– Она не лгала! – выпалила Эми, не подумав.
Ёкаи обернулись. Она села и одернула простое белое кимоно. Широ смотрел на нее с такой ехидной ухмылкой, что Эми чуть не зарделась. На ней был до неприличия тонкий слой одежды, но она ничего не могла с этим поделать. Ее собственный наряд оказался испорчен, а иного Юмэй предложить ей не мог. Когда Эми пожаловалась, он едко поинтересовался, всерьез ли она считает, что у него могут найтись женские вещи. Эми предпочла больше эту тему не затрагивать.
Смущенно поправив пояс-оби, она неловко поднялась на ноги и пересекла комнату. Лишь опустившись на подушку между собеседниками, Эми вдруг осознала абсурдность происходящего: она, смертная девушка, сидит рядом с двумя опасными ёкаями. Запросто к ним присоединилась, словно была одной из них.
Собравшись с мыслями, она повернулась к Юмэю.
– Аматэрасу не лгала, – повторила Эми. – Она завладела моим телом, была внутри моей головы. И никак не могла мне соврать. Я чувствовала ее тревогу и гнев. Она очень злилась на Изанами.
– Если она так печется о куницуками, – заметил Широ, – то почему же не сказала тебе, где их искать?
– Я уже говорила, – произнесла Эми, силясь сдержать раздражение. Они не первый раз обсуждали этот вопрос, однако оба ёкая отнюдь не спешили довериться Аматэрасу, амацуками ветра. – Она пыталась, но я… то ли забыла, то ли не расслышала. К тому времени мне… стало тяжело сосредоточиться.
Воспоминание заставило содрогнуться: текущая по венам жгучей, невыносимой болью мощь Аматэрасу, ее необъятный дух, поглощающий смертный разум, словно огонь – лист бумаги. Вот что ждет Эми в день зимнего солнцестояния. Аматэрасу уничтожит ее, заполняя новую телесную оболочку. Эми старалась об этом не думать.
Небесные амацуками и земные куницуками были сторонами одной божественной монеты. Как и ками, которыми они правили, амацуками обитали в небесном царстве и, чтобы спуститься на землю, использовали смертных камигакари, таких как Эми. Куницуками же явились из Цучи, царства духов, и не нуждались в человеческих телах. Вместе все они, как амацуками, так и куницуками, удерживали силы и стихии в равновесии, охраняя все три мира.
Изанами пошла против устоев. Она каким-то образом пленила четверых куницуками и нарушила это важнейшее равновесие. Изанами наверняка понимала, что куницуками, даже если они враги, нужны миру, однако по неизвестным причинам решила их уничтожить.
Аматэрасу, к счастью, узнала о ее предательстве и теперь пыталась помешать Изанами воплотить жуткий, губительный замысел, который должен был осуществиться в день солнцестояния. К сожалению, единственным союзником Аматэрасу на земле была Эми. Раз уж Изанами уничтожала всех камигакари противницы, то наверняка расправилась и с остальными помощниками.
Вот так и вышло, что задача отыскать пропавших куницуками легла на плечи Эми – столь нелепое поручение для смертной девушки-камигакари, что она до сих пор не могла поверить в происходящее.
– Думаю, ты точно знаешь что-то важное… крайне важное, – обратилась Эми к Широ. – Аматэрасу сказала: «Он не должен умереть, иначе мы лишимся последней надежды». Звучит так, словно без тебя куницуками не отыскать.
Взгляд Широ стал мрачным.
– Я ничего не помню.
Эми вздохнула и откинула назад спутанные пряди. У Юмэя не было и расчески. А попытка объяснить ему, что длинным волосам крайне необходим постоянный уход, не увенчалась успехом, как и просьба раздобыть подобающую девушке одежду.
– Ждать, пока я сниму онэнджу, нам некогда, – продолжила Эми. – И, спустя сотню лет, вряд ли мы вдруг в считаные дни найдем Инари. Лучше сосредоточимся на Сарутахико. Если уж он главный среди куницуками, то сможет нам помочь найти остальных.
– Звучит здраво, – заметил Широ с ноткой сарказма, – вот только мы и Сарутахико не знаем, где искать. Его нет ни на его землях, ни у Узумэ, и никто из его слуг не знает, где он.
– А что-нибудь… подозрительное не случалось? Вы об этом не расспрашивали?
– Подозрительное – в смысле?
– Ну, их же пленили, – нетерпеливо пояснила Эми. – Разве для этого Изанами не пришлось бы сначала их одолеть в битве? А подобное вряд ли могло произойти незаметно.
– Я уже расспрашивал всех ёкаев, которые могли заподозрить странности, – сказал Юмэй. – Так что про отсутствие иного выхода я не лгу. Если, конечно, у кого-то из вас не появятся новые догадки.
Эми потрогала сломанный ноготь кончиком пальца.
– Я, наверное, могу как-то спросить у Аматэрасу…
– Значит, у нас ничего нет, – отрезал Юмэй ледяным тоном и оттолкнулся от стола, а затем встал и направился к двери, заполненной абсолютной, непроглядной тьмой. Дом Тэнгу располагался в Цучи, и напоминавший бездну порог служил вратами между мирами. Юмэй, даже не оглянувшись, растворился во мраке, и тот зловеще замерцал алым светом.
Эми поникла.
– И что нам теперь делать?
Широ с отстраненным выражением лица уставился в стену напротив.
– Аматэрасу сказала, что мы должны освободить их до солнцестояния, – продолжила Эми, начиная волноваться. – Осталось всего пять недель. Если мы ничего не…
Широ ударил по столу ладонями.
– Я… не могу… вспомнить! – прорычал он, а потом грациозно поднялся и, будто всем телом излучая злость, ринулся к выходу.
Эми проследила, как Широ исчез за порогом, от потрясения неспособная даже шелохнуться. Кицунэ всегда был таким уравновешенным… Его спокойствие не могли поколебать ни жуткие битвы, ни смертельно опасные раны. Эми видела его уязвленным, враждебным, даже испуганным, но по-настоящему злым – еще ни разу. До этого момента. Впрочем, однажды он уже приближался к подобному состоянию – когда ками по имени Коянэ, слуга Изанами, украл ки Эми.
Она сцепила лежащие на коленях руки. Насколько же это трудно – скитаться по миру, не зная даже собственного имени? Когда он представился именем Широ, Эми засомневалась в правдивости его слов; слишком уж подозрительно, что белого лиса так и зовут – «белый». Но как она могла догадаться, что он назвал выдуманное имя, потому что настоящего просто не помнил?
А теперь оказалось, что его воспоминания – это ключ не только к его прошлому, но и к спасению куницуками, а следовательно, и всего мира. Эми не представляла, что Изанами замыслила и зачем пленила куницуками, но раз уж Аматэрасу утверждала, что это уничтожит мир, Эми не сомневалась в ее словах.
Не сомневался и Широ. И ему приходилось куда тяжелее, чем Эми и Юмэю. Она уставилась на свои ладони и вжала большой палец левой в правую, вспоминая обжигающую вспышку магии. С неудачной попытки снять предпоследний виток онэнджу прошло лишь два дня. И всего четыре с тех пор, как Изанами напала на храм, однако времени оставалось ужасно мало. Эми не знала, сумеет ли взять у Аматэрасу достаточно сил, чтобы не просто снять онэнджу до солнцестояния, а еще и успеть отыскать и освободить куницуками.
Поднявшись на ноги, Эми повернулась к окутанному тьмой порогу, за которым скрылись оба ёкая. Они так долго продолжали тщетные поиски, что их надежда почти угасла.
Что ж, настал черед Эми вступить в борьбу вместо них. Она должна, пока не поздно, найти способ, найти верный ответ. Теперь все зависело от нее, и она не собиралась сдаваться. Надо лишь придумать то, что до сих пор не приходило им в голову.
Знать бы только, с чего начать.

Глава 2

Жилище Юмэя было совершенно не предназначено для бескрылых людей.
Тяжело дыша, Эми присела на самую нижнюю ветку огромного дуба и сощурилась. Внизу виднелось белое полотно снега – нетронутое, за исключением цепочки шагов Широ, ведущих в лес. Темный проход, соединяющий дом Юмэя с миром Эми, остался высоко на стволе.
Откуда-то сверху слетела ворона и с громким «кар-р!» приземлилась на ветку неподалеку. Спрыгнула ниже и еще одна, выжидая и всматриваясь в Эми черными глазками-бусинками. Постепенно ее окружила дюжина ворон. Выглядели они вполне безобидно, совсем как простые птицы, однако таковыми отнюдь не являлись. Это были карасу, ёкаи, служащие Тэнгу.
Поерзав на грубой коре, Эми свесила ноги в пустоту. Вороны нетерпеливо потянулись ближе.
– Восемь футов меня не убьют, – сообщила она им, – так что можете убираться.
Птицы не шелохнулись – вдруг девчонка все-таки сломает шею, и ее тело можно будет съесть, не опасаясь гнева Юмэя и Широ. Постоянно находиться среди ёкаев, жаждущих растерзать ее плоть, было куда страшнее, чем Эми признавалась даже самой себе.
Вытянув ноги, она оттолкнулась от ветки. Падение длилось всего секунду. Ступни ударились о землю, и Эми, не устояв, рухнула на четвереньки в снег. Она поднялась, морщась, и отряхнула кимоно.
– Ясно вам? – глянула вверх Эми. – Я же говорила!
Вороны недовольно защелкали клювами, забили крыльями.
Она покачала головой и пошла прочь от дуба по следам Широ. Юмэй же их не оставил, как она и ожидала – зачем ему ходить по земле, если он умеет летать? Эми шагнула в глубь леса, оставляя шумных ворон позади, и вскоре вокруг воцарилась тишина. Ночное небо позволяло разглядеть следы под ногами, однако все прочее было скрыто во мраке. Тяжелые, укутанные снегом еловые лапы, между которыми проскальзывала Эми, цепляли ее рукава; сверху, со спутанных кленовых ветвей, изредка срывались алые листья.
Миновав пару массивных елей, Эми вдруг уловила переливчатое журчание и замерла. Резкий выдох завис перед лицом облачком пара.
Широ сидел на камне у ручья, уперев локоть в колено и опустив подбородок на ладонь, и смотрел на воду. На белых волосах играли отблески лунного света. Светлое косодэ резко выделялось на фоне черных хакама и полосок ткани, обернутых вокруг его предплечий и скрепленных обвязанными крест-накрест шнурками. И, конечно, на правой руке неизменно красовалась нитка алых онэнджу.
Одно пушистое лисье ухо дернулось в сторону Эми; Широ оглянулся. Она заставила себя сдвинуться с места и подошла ближе. Смахнула рукавом снег с плоского камня, присела. Холод просочился сквозь ее кимоно, и Эми поежилась. Настоящий мороз еще, конечно, не ударил, но температура порядком опустилась.
Широ посмотрел, как Эми дрожит, и поднял руку. В его ладони вспыхнул огонь. Шар бело-голубого пламени – кицунэби – поднялся в воздух и завис перед лицом Эми, обдав ее жаром.
– Спасибо, – шепнула она, благодарно протягивая руки к теплу.
Широ кивнул и опять уставился на воду. Переплетенные ветви деревьев казались черными тенями на фоне темно-синего неба, усыпанного мерцающими звездами. Сияющая луна окрашивала снег голубоватыми оттенками, придавая пейзажу вокруг пленительный, но зловещий вид.
В лесу царила тишина, которую нарушал лишь плеск ручья. Обычно этот звук заставлял Эми трястись от ужаса, однако присутствие Широ усмиряло ее страх перед водой. Свет кицунэби плясал на его лице, отбрасывая неуловимые тени. Эми не привыкла видеть Широ столь безмолвным.
– Прости, – заговорила она снова. – Я не хотела на тебя давить. Жить и ничего не помнить наверняка очень тяжело.
– Дело не в том, что я совсем ничего не помню. – Широ подобрал лежавший на снегу алый кленовый лист и покрутил, держа за стебелек. – А в том, что мои воспоминания, если они появляются, лишены смысла.
– О чем ты?
– Эти воспоминания… они обрывочны. Лица, голоса, фразы, места, в которых я точно был, но теперь не узнаю. В них нет никакой связи. Даже с тем, что я знаю теперь. – Широ смял лист в ладони. – А без связи они бесполезны.
– Но ты хоть что-то уже вспомнил. – Эми указала на парящий перед ней кицунэби. – Например, как использовать свои чары.
Широ покосился на огненный шар.
– Я назвал бы это чутьем, а не воспоминаниями. Само приходит на ум, если вдруг надо.
Эми со вздохом согнула ноги и, обхватив их руками, уткнулась в колени подбородком.
– Вот бы Аматэрасу нам как-нибудь помогла… найти бы способ с ней поговорить.
– Не знаю, как ты, – пробормотал Широ, продолжая смотреть, как вода бежит по темным камням, – но я не очень-то хочу, чтобы она вновь захватила твое тело.
Эми удивленно взглянула на кицунэ, однако его профиль остался непроницаемым.
– Даже если она сможет подсказать, где нам искать куницуками?
– Думаешь, ты переживешь подобное второй раз? – Широ повернулся, и от его серьезного, печального взгляда у Эми перехватило дыхание. – Ты в считаные минуты стала совсем другой. Глаза, голос, даже запах… все изменилось.
– П… правда?
– Затем глаза и голос стали прежними, а вот запах…
Эми встревоженно заморгала.
– А что с ним?
Широ склонил голову к плечу и принюхался.
– Ты по-прежнему немного пахнешь как она… как ками. Теперь ни один ёкай не поверит, что ты простая мико.
Ладонь Эми сама собой медленно поднялась к груди и сжала кимоно. Там, где под тканью скрывалась метка камигакари, темный символ, подтверждающий ее связь с Аматэрасу. Она появилась, когда Эми было всего восемь, и на протяжении дальнейших лет Аматэрасу по капле наполняла ее своей ки – жизненной силой и источником магии. Стала ли эта связь крепче? Или же явление Аматэрасу оставило в ее теле и душе след амацуками? Вдруг она уже начала проникать в разум своей камигакари, изменять его? Уничтожать?..
– Думаю… думаю, это все равно неизбежно, – произнесла Эми, силясь унять вспышку тревоги. Пять недель. До того, как Аматэрасу отнимет у нее жизнь, есть еще пять недель.
Она глянула на Широ и, прежде чем он опять отвернулся к воде, успела увидеть, как у него в глазах вспыхнуло непонятное ей сильное чувство. Эми растерянно моргнула. Неужели она его чем-то разозлила? После нападения Изанами он стал вести себя еще более непредсказуемо, нежели обычно. Эми отчаянно хотела хоть как-то ослабить тяжесть утерянных воспоминаний и вернуть его лукавую, дразнящую улыбку.
– А вдруг Аматэрасу сумеет помочь нам не напрямую… – произнесла Эми, расправив плечи. – Как насчет обряда весеннего благословения?
– Чего?
– Это обряд обновления, – пояснила она, ощутив, как где-то внутри разгорелась искорка надежды. – Мико исполняют его для больных людей и для прихожан, желающих начать что-нибудь с чистого листа или восстановить силы. Вдруг он поможет тебе вернуть воспоминания.
– Все эти обряды почти не имеют силы, – отозвался Широ с сомнением на лице. – А даже если имеют, то вряд ли обряд ками сработает на ёкае.
Эми вскинула палец.
– Во-первых, я не просто какая-то мико. Во-вторых, сила обряда исходит от Аматэрасу, а она хочет, чтобы ты вспомнил, и сделает ради тебя исключение, я уверена.
– Не думаю, что тут все так просто…
Вскочив на ноги, Эми ухватила Широ за косодэ на плече и потянула.
– Ну почему бы не попробовать? Пойдем.
– Пойдем куда? – проворчал он, сдаваясь, и встал.
Паривший в воздухе кицунэби угас.
– Мне нужно больше места. Вон туда.
Эми вывела Широ на середину крошечной полянки, где снег все еще был нетронут. Будучи камигакари, она изучала все, что необходимо знать и простой мико – причем оттачивала мастерство куда тщательнее, чем обычные храмовые девы.
– Сядь, – скомандовала Эми.
Широ, глянув на нее с подозрением, опустился на снег и скрестил ноги.
– Все равно не сработает.
– Да не будь ты таким пессимистом.
Эми побродила рядом с деревьями и выбрала тонкий прутик длиной в фут, с кисточкой золотых листьев на кончике. Отломив его от ветки, она встала перед Широ.
– Прутик-то зачем?
– У меня нет нужных предметов. А танцевать с пустыми руками я не могу.
– Ты что, собралась танцевать?
– Почти все ритуалы мико включают в себя танец.
Широ уставился на нее с еще более скептичным видом. Не обращая на это внимания, Эми повернулась к нему спиной и поправила кимоно. Одеяние не подобающее, да и должных инструментов нет… но сойдет и так. Самое важное для обряда – ритуальный танец: осторожные, выверенные движения, взывающие к силам земли и небес, соединяющие ки человека и ками воедино. Закрыв глаза, Эми несколько раз глубоко вздохнула и сосредоточилась. Когда ее наконец оставило напряжение и окутало спокойствие, она очистила разум от мыслей и развернулась обратно.
Увидев, как Эми преобразилась, кицунэ невольно распахнул глаза шире. С безмятежным выражением лица она вытянула прутик в сторону, удерживая руку параллельно земле, выставила левую ногу на носок перед правой. И начала.
Движения текли изнутри, откуда-то из глубин ее сути. Рука медленно описала четверть круга, пока прутик не указал вперед, левая нога скользнула, проводя в снегу изогнутую линию. Тело начало вращение, поднялась вверх вторая рука, поворачиваясь ладонью от неба к земле, затрепетали длинные рукава. По телу с каждым шагом растеклось тепло.
Танцуя изящно и плавно, в точности следуя ритуалу, Эми вдруг ощутила, что Широ неотрывно следит за каждым ее действием. Она поднесла прутик к груди, зацепила свободной рукой листья и подняла ладонь к небу, одновременно вскидывая к звездам и лицо, как того требовал танец. Затем медленно повернулась, осторожно скользя ступнями по снегу.

Эми завершила оборот, невольно пытаясь отыскать лицо Широ – и в нее тут же впился его рубиновый взгляд. Она до боли медленным, плавным движением, которое оттачивала месяцами, опустилась на колени, ощущая, как падает в глубины его глаз. Из блуждающих в них теней на нее смотрело нечто древнее, мудрое, хитрое, опасное. Оно шептало и взывало к ее душе.
Едва дыша, Эми повернула ладонь и одновременно протянула прутик к Широ. Листья зашуршали, мазнув по его косодэ прямо над сердцем. Эми не могла отвести взгляда. Древнее нечто  в глазах кицунэ поймало ее в ловушку и удерживало, сковывало.
Мышцы ног напряглись, и Эми начала плавно подниматься, пока наконец не встала над Широ, держа листья над его головой. Его взгляд проследовал вверх, отказываясь отпускать свою жертву. Эми тонула в нем, теряя связь с миром вокруг. Однако танец давно стал частью ее существа, и она уже приближалась к завершению. Эми скользнула правой ногой назад, перенося на нее вес тела, и под шелест листьев широко раскинула руки с обращенными вверх ладонями.
А потом ее пятка вдруг ударилась о скрытый снегом корень дерева, и всей грации пришел конец.
Эми тщетно взмахнула руками и рухнула навзничь, взметнув снег. От удара из легких вышибло весь воздух, и она беспомощно захрипела. Широ навис над ней, криво усмехаясь и демонстрируя острый клык.
– Вы всегда так ритуальные танцы заканчиваете?
– Нет, разумеется, – прохрипела Эми с пылающими от стыда щеками.
Она оттолкнулась руками от земли, силясь заставить легкие работать, и увидела сломанный ровно пополам прутик.
Широ сидел рядом на корточках, страшно развеселившийся. Эми не знала, что испытывает – облегчение или же разочарование, – от того, что странная, древняя сила, которую она разглядела, вновь растворилась в тенях его глаз.
– Ты что-нибудь вспомнил? – с надеждой спросила Эми.
– Ничегошеньки.
Она поникла, и ухмылка кицунэ стала шире. Протянув ладонь, он скользнул пальцами по волосам Эми, у самого уха. Она замерла, чувствуя, как от этого прикосновения по спине пробежали мурашки.
– У тебя голова в снегу.
Эми, взвизгнув, вскинула руки. Поспешно стряхнула снег, стараясь не раскраснеться еще сильнее. Надеяться, что Широ этого не заметил, не было смысла. Он замечал все.
– Прости, – пробормотала она, перебрасывая длинные пряди на плечо, чтобы вытащить из них листья. – Видимо, камигакари не особо-то и лучше обычной мико.
– Я все же почувствовал кое-что. Просто не воспоминания.
Эми глянула на Широ. Он ощутил то же, что она увидела в его глазах? Или ей лишь показалось? Может, ритуал все-таки работал – до того, как столь резко оборвался. И все же… пусть Эми очень хотела, чтобы Широ вспомнил, кто он такой, увиденное в его глазах древнее лукавство ее пугало.
– Не переживай, – произнес он, неверно истолковав обеспокоенный вид Эми. – Искать куницуками – наше дело. Уж мы-то, ёкаи, должны обнаружить собственных правителей.
– Даже если бы Аматэрасу не поручила мне их найти, я все равно бы…
Эми осеклась и замерла, так и не закрыв рот. Ёкаи ищут правителей ёкаев. Как же она не догадалась раньше?
Широ помахал перед ее лицом ладонью, чем выдернул из оцепенения. Эми моргнула.
– Ты что, головой ушиблась, малышка-мико? – поинтересовался кицунэ скорее насмешливо, нежели встревоженно.
– Я знаю, где искать куницуками, – выдохнула она.
С Широ мигом слетело все веселье.
– Что?
Эми вскочила на ноги.
– Юмэй сам так сказал, верно? Что он расспросил о куницуками всех знакомых ёкаев… а в этом-то как раз и проблема! Куницуками пропадают там, где ёкаям их не найти. Они ведь пленники ками! Мы пытаемся найти ниточку к разгадке среди ёкаев, а нужно пообщаться вовсе не с ними. У Изанами нет причин скрывать свои действия от собратьев.
Широ помрачнел.
– Мы не можем допрашивать ками.
– Не можем, конечно. Но ты не поверишь, какие каннуши и мико сплетники. – Эми вскинула брови. – Я-то знаю наверняка. Так что если вокруг Изанами происходит что-нибудь странное, то проще всего об этом разузнать у ее смертных слуг.
Кицунэ задумался, а потом расплылся в улыбке.
– Теория любопытная. Я ее поддержу – но при одном условии.
– При каком же? – с опаской спросила Эми.
– Уговаривать Юмэя будешь ты.

– Ты хочешь расспрашивать кого? Смертных?!
Эми еле сдержала желание отшатнуться от Тэнгу подальше.
– Ну, понимаешь…
– Что смертные вообще могут знать о том, где пребывают куницуками?
– Они могут ничего не знать точно, однако если где-то рядом творится нечто подозрительное, уж скорее они об этом услышат, чем ёкаи…
– Ты и близко не представляешь, что могло потребоваться, дабы пленить хотя бы одного куницуками, равно как не представляют и смертные из храмов ками.
Эми беспомощно глянула на Широ, который стоял позади Юмэя, прислонившись к стене у камина. Кицунэ пожал плечами и продолжил поглощать рис с фасолью так, словно не ел как минимум месяц. Несмотря на то, что Юмэй по-прежнему плевал на все просьбы Эми о нужных вещах, он по крайней мере признавал, что без пищи она долго не протянет. И на столе регулярно появлялась еда – свежие, горячие блюда в глянцевых белых коробочках. Эми было любопытно, из какого многострадального ресторанчика карасу их крали.
Глубоко вздохнув, она попыталась снова:
– Изанами необходимо держать свои дела в тайне от ёкаев, но у нее нет причин скрывать что-либо от собственных подчиненных и служителей храмов. Когда пропал Сарутахико, кто-то точно должен был заметил что-нибудь странное, даже если и не придал тому особого значения. Может, до сих пор что-то необычное происходит. И чтобы удерживать куницуками в плену, явно нужно идти на особые меры, так что…
– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. – Тихий голос Юмэя резал, словно клинок. – Как ты можешь установить, которая из «странностей» относится к делу, когда не знаешь, что…
– Так ты тоже не знаешь! – рявкнула Эми, разом утратив всякое терпение.
Лицо Юмэя окаменело. Широ вскинул брови, изумленный такой страшно грубой вспышкой по отношению к Тэнгу. Сердце Эми заколотилось быстрее, но она убедила себя, что это не от страха, а от гнева.
– О том, как пленить куницуками, ты знаешь не больше, чем я, – строго произнесла она. – Вы искали годами и ничего. Ты сам сказал, что зацепок больше нет. Так вот я предлагаю тебе новую зацепку, а ты даже выслушать меня не желаешь.
Юмэй смотрел таким ледяным взглядом, что Эми задумалась, не прикончит ли он ее на месте. Широ вскинул брови выше – хотя, казалось бы, куда еще, – и явно изо всех сил пытался не расхохотаться. Она решила не обращать на него внимания.
– Изанами не может делать все самостоятельно, – продолжила Эми. – Мы знаем, что она не стережет куницуками лично, раз уж нашла время явиться сюда ради того, чтобы меня убить. Значит, ей кто-то помогает… слуги, вроде Коянэ. Ёкаи предпочитают держаться от человеческих поселений подальше и не любят смертных. Ками же совсем другие. Они используют тела людей, как сосуды, а за ними нужен определенный уход. Поэтому ками живут среди людей и зависят от них.
Эми сложила руки на коленях.
– Где-то могут быть служители храмов тех ками, которые поддерживают Изанами. Понимаю, шансов мало, но варианта лучше у нас пока нет. А если мы сумеем разузнать, кто из приспешников Изанами ведет себя необычно, нам по крайней мере будет с чего начать.
Повисла тишина, которую нарушало лишь поскребывание палочек о донышко коробки с едой. Юмэй окинул Эми пристальным взглядом.
– И как ты предлагаешь извлекать сведения у слуг Изанами? – Вопрос, хоть и сформулированный вполне нейтрально, прозвучал отнюдь не дружелюбно.
– Каннуши обычно служат только одному храму, – объяснила Эми, – а вот мико и сохэи иногда переходят из одного в другой, если захотят… или, например, если переезжают в другой город. Поговорить напрямую с приспешниками Изанами нам не удастся, но для начала я могу расспросить слуг храма Аматэрасу.
– Некогда нам проводить тайное расследование, – заметил Широ, пересекая комнату, и уронил пустую коробочку на стол. – А в тебе слишком легко узнать камигакари, простой мико уже не притворишься.
Кицунэ подхватил со стола вторую коробочку и вонзил в нее палочки. Эми хмуро уставилась на то, как он беспардонно принялся за остаток ее порции.
– Да, у нас нет времени, – согласилась Эми. – Поэтому мне нужна помощь гуджи.
Широ замер, не успев донести палочки до рта.
– Гуджи? Ты про того самого главного священника, от которого сбежала потому, что он собирался держать тебя взаперти до солнцестояния?
– Ну… да. Но это было до того, как Аматэрасу приказала мне отыскать куницуками. Он не станет противиться воле Аматэрасу.
– Приказала-то она не ему, а тебе.
– Я его уговорю, он поймет. Гуджи Ишида полностью ей покорен. Он может связаться с любым каннуши Аматэрасу в стране и выспросить о необычном поведении слуг Изанами. Сами мы такое проделать неспособны.
В глазах Юмэя читалось осуждение.
– Вчера в твой храм возвратились слуги Аматэрасу. Они послали сохэев прочесывать лес.
Эми расправила напряженные плечи. Четыре дня назад, когда она вернулась в храм Шираюри, оказалось, что обитатели его покинули, а на их место пришли слуги Изанами. Эми была рада слышать, что невинные люди остались, судя по всему, невредимы.
– Значит, гуджи Ишида наверняка там. И лихорадочно меня ищет.
– Если возвращаться, – заметил Широ и бросил вторую опустевшую коробочку рядом с первой, – то как можно скорее. Изанами пока отступила, но раз уж она так жаждет нас убить, то сделает следующий ход.
– Я могу сразу же переговорить с гуджи. – Внутри Эми всколыхнулось волнение, но она предпочла не обращать внимания на это чувство. – И мы получим сведения в считаные дни.
– Тогда отправляйся, – произнес Юмэй. – Нельзя тратить время попусту.
– Отправляться?.. Прямо сейчас?..
– Нет, конечно. – Широ закинул руки за голову и потянулся. – Подождем до декабря, для остроты ощущений.
– Но сейчас же глухая ночь… – Кицунэ молча поднял брови, и Эми встала на ноги. – Вы правы. Нельзя тратить время.

Глава 3

Эми, стараясь не зевать во весь рот, следовала за Широ по темному лесу. Кицунэ огибал деревья, под его ногами похрустывал взявшийся ледяной корочкой снег. Эми рассеянно смотрела на спину Широ, на его шевелящиеся туда-сюда лисьи уши, а ее мысли уносились вперед, к храму Шираюри.
Бо`льшую часть последних трех суток Эми проспала и теперь плохо ощущала время. Казалось, прошло всего ничего, но на самом деле с ее побега из храма прошло уже почти пять дней. До этого она должна была впервые за полгода встретиться с Ишидой. Его визиты были краткими, но регулярными; дважды в год он проверял условия ее жизни и вручал ей новый омамори.
Плоский шелковый мешочек висел у нее на шее, над сердцем, скрытый под кимоно. Внутри прятался особый офуда – бумажный талисман с защитными чарами, – который не позволял ёкаям почуять в ней ки камигакари. Если Широ прав, и ее запах изменился, омамори стал бесполезен.
Широ застыл, вскинув ладонь. Эми замерла; в голове завертелись тревожные мысли то ли о злобных ёкаях, то ли о прекрасных и смертоносных ками.
Уши кицунэ дрогнули, улавливая неслышные ей звуки.
– Кар!
Ворона, сидящая на ветке над ними, склонила голову и снова насмешливо каркнула. Кицунэ уронил руку.
Впереди, среди деревьев пробежала олениха, а за ней – уже почти взрослый олененок. Эми выдохнула; тревога сменилась облегчением. Животные скрылись в темноте, и она снова глянула вверх. Юмэй отказался ее сопровождать, оставив эту заботу Широ, но все же послал несколько карасу за ними следить.
Эми подавила очередной зевок, жалея, что Юмэй не захотел избавить их от пешего путешествия по горам и перенести при помощи своих загадочных чар. После столкновения с Изанами она осталась совершенно без сил и за последние дни проспала больше, чем обычно за целую неделю. Широ тоже много спал. Он был сильно ранен в бою с Амэонной и ее слугой-псом, а потом еще и сразился с Изанами.
Воспользовавшись тем, что кицунэ остановился, она поспешила его догнать. Несколько минут они молча шли рядом, и когда Эми наконец заговорила, собственный тихий голос показался ей слишком уж громким.
– У тебя есть мысли, – начала она, – как именно Изанами пленила куницуками?
– Только о том, что вряд ли она добилась своего грубой силой. – Широ пожал плечами. – И больше никаких догадок. Должно быть, она нашла способ их ослабить. Иначе ей пришлось бы приставить к каждому куницуками по амацуками, а без Аматэрасу один бы остался без тюремщика.
– Ослабить… – пробормотала Эми. – Аматэрасу обвиняла Изанами в том, что та обманом заставила ее уничтожить Инари. Звучит страшнее, чем просто ослабить.
Широ стиснул зубы.
– Инари никто не видел на протяжении века, – продолжила Эми, – и как раз сто лет назад Изанами начала убивать камигакари Аматэрасу. Видимо, сперва обхитрила ее так, чтобы чужими руками избавиться от Инари, а потом и от нее самой.
Она посмотрела на кицунэ, надеясь услышать его мнение, но увидела, как он напряжен, и зарделась от собственной беспечности.
– Прости, Широ. Я не хотела… Давай поговорим о чем-нибудь другом.
Как она могла быть такой бестактной? Инари – покровитель кицунэ, и Широ искал куницуками годами… а она тут вот так беззаботно болтает об уничтожении.
Его походка стала скованной, уши почти прижались к голове. Эми лихорадочно огляделась в поисках новой темы, но их по-прежнему окружали только деревья и снег.
– Моим первым сольным выступлением на церемонии был танец благословения зимнего очага, – чуть ли не скороговоркой выпалила она, спотыкаясь о корни в попытке не отстать от Широ. – Мне было четырнадцать, и особой грацией я совсем не отличалась, но гуджи все равно решил, что я должна выступить. Я отрабатывала движения месяцами.
Кицунэ наконец перестал стискивать зубы и моргнул, с любопытством прислушиваясь.
– В день церемонии я страшно переживала. Храм Шион огромный. И на зимний фестиваль собрались тысячи людей. Помню, как стояла на сцене, ожидая начала, и видела, как все они смотрят на меня. Их было так много, что я не различала лиц. – Эми шумно выдохнула, глядя, как с губ слетает облачко пара. – Каким-то чудом я умудрилась станцевать идеально, даже в тех местах, с которыми не могла совладать на репетициях. В руках я при этом держала онуса, деревянный жезл с бумажными лентами, видел такие? В общем, в этой церемонии есть часть, где им надо размахивать в дыму от маленькой жаровни. Я прекрасно справлялась с танцем, но онуса у меня был не такой, как во время репетиций, а более украшенный и с лентами подлиннее. Так что когда я провела им над жаровней, кончики коснулись углей и вспыхнули.
Широ фыркнул; его глаза засветились весельем, прогнавшим тени.
– И что ты сделала? – остановившись, спросил он.
– Вариантов было маловато. Я держала жезл с пылающими лентами, и сгорали они куда быстрее, чем я могла представить. Так что я вроде как изящно взмахнула рукой и мигом бросила жезл в жаровню. Огонь тут же взметнулся на пару футов, а я развернулась и повела руками, словно это все часть танца.
– И что подумали зрители?
– Пришли в восторг. Решили, что это интересная вариация приевшегося скучного танца. А вот гуджи Ишида не был так доволен.
– Как по мне, выкрутилась ты мастерски.
Эми улыбнулась, стараясь не раскраснеться от похвалы.
– Моя подруга… – К горлу подступил ком, и она сглотнула. – Подруга сказала, что ничего даже не заподозрила бы, но заметила полнейшую панику у меня на лице, когда бумага загорелась.
Широ склонил голову.
– Что заставило тебя поведать сию историю?
– О, я просто вдруг подумала, тебе стоит знать, что ты стал свидетелем моей далеко не самой зрелищной оплошности в танце.
– Ясно.
Эми схватила его за руку и потянула дальше. Почти невидимая тропинка повела их вниз, Широ следовал на полшага позади, и Эми почему-то не спешила его отпускать. Пальцы кицунэ, теплые и сильные, слегка обхватывали ее ладонь. А Эми все шла вперед. Ей не нравилось видеть в его глазах тени, далекую боль, которую он столь тщательно скрывал.
Не так давно Широ сказал, что Эми кажется испуганной и одинокой, и хотел знать почему. Теперь и она гадала, насколько одинок и напуган он сам, хоть и прячется за всеми этими лукавыми усмешками и напускной уверенностью.
Эми сжала его ладонь крепче. Она снимет онэнджу и вернет ему воспоминания. Она его не подведет.
Тропа постепенно стала различимой; она огибала склон горы рядом с обрывом. И, стоило им свернуть, Эми вдруг поняла, что эта дорожка ей знакома. Путь преграждало поваленное дерево, припорошенное снегом. То самое.
– Ах… – выдохнула Эми. – Дерево.
– Дерево, – согласился Широ.
Его глаза заблестели озорством – и он вдруг обхватил Эми руками и, оторвав ее от земли, прижал к груди.
– Широ!
Он согнул колени, готовясь к прыжку, и взмыл вверх – а затем мягко опустился на снег с другой стороны препятствия, едва встряхнув свою ношу. Обычный человек ни за что бы не смог такое провернуть, а вот ёкай – запросто.
– Хвастун… – пробормотала Эми.
– Позволь я тебе опять перебираться самостоятельно, мы и до восхода солнца бы к храму не вышли.
– Вряд ли. Поставь меня.
– Почему тебе так не нравится, что я ношу тебя на руках?
Эми раскрыла рот, однако слова так и не сорвались с языка.
Взгляд Широ подстрекал ее заговорить, поспорить, но она не знала, что сказать. Она ведь камигакари, и ее не должны касаться ни мужчины, ни ёкаи… а он и тот, и другой. Вот, что стоило ему ответить.
– А почему ты так стремишься носить меня на руках? – Эми чуть не съежилась. Почему, почему она спросила именно это?!
– Ты дрожишь.
– Разве?
Она так не думала, но не могла отрицать то, что среди ночной прохлады Широ казался восхитительно теплым. Вдобавок, если бы ее не согревала ходьба, Эми продрогла бы до костей.
Широ приподнял бровь.
– Хочешь, я отпущу тебя?
«Хочешь, я слезу?».
По телу Эми прокатился жар, ведь вопрос мгновенно заставил вспомнить то, как лицо Широ очутилось в считаных дюймах от ее собственного, как он, такой теплый, прижимал ее к полу. Как он едва касался ее губ своими, как его зрачки расширились от предвкушения.
Эми пыталась избавиться от этих мыслей на протяжении последних четырех дней. Так как она много спала, да и Юмэй почти все время находился рядом, с тех пор они с Широ ни разу не оставались наедине. Однако воспоминание о том, как он чуть не поцеловал ее, упрямо не желало исчезать.
– Я… я… – Эми силилась подобрать слова, гадая, намеренно ли кицунэ почти повторил вопрос, который задал той ночью.
Его хватка ослабла, и Эми, съехав вниз, коснулась ногами земли. Однако Широ так и не опустил руки, удерживая ее в плену объятий. По коже пробежали мурашки. Почему его лицо столь непроницаемо? О чем Широ думает?
– Ты будешь осторожна, малышка-мико? – пробормотал он.
– Осторожна?..
– Не только с этим твоим гуджи. Изанами ждет момента, когда ты окажешься без защиты.
– Я… да. Я буду осторожна.
Почему она не могла отвести взгляд от его глаз? Эми пыталась вспомнить, как дышать.
– Ты обещала. А значит, должна вернуться.
– Вернусь, – прошептала она. – Я не нарушу обещание.
Губ Широ коснулась лукавая усмешка. А потом он вновь подхватил Эми и сорвался с места. Она обвила его шею руками, пока он мчался по тропе длинными прыжками, с легкостью преодолевая милю за милей. Вскоре он замедлился, перейдя на обычный бег.
Впереди появился знакомый силуэт. Два столба и параллельные балки красных тории, отмечающих границу храмовых земель.
Широ остановился в нескольких ярдах, ничуть не запыхавшись, и поставил Эми на ноги. Она сделала пару неуверенных шагов и покачала головой, все еще немного пошатываясь.
– Карасу уже разведали, – сообщил Широ. – Ками нет, только какие-то каннуши и дюжина сохэев, которых посылают на поиски.
Убегая той ночью, в развевающемся на ветру алом кимоно, Эми и не думала, что однажды вернется и предстанет перед теми, кого покинула. Поверят ли они в рассказ об Изанами, о явлении Аматэрасу?
Им придется. Эми не оставит им выбора.
Она оглянулась на Широ.
– Ты будешь неподалеку?
– Как можно ближе.
Эми зашагала к тории, готовясь вновь войти в мир ками и надеть маску камигакари, а эти слова, сказанные низким голосом с мурлыкающими нотками, все крутились у нее в голове.

Хотя до рассвета оставался еще час, из окон дома уже струился теплый свет. Сохэи явно собирались продолжить поиски с первыми лучами солнца. Пусть священники-воины были хорошо обучены как сражаться, так и изгонять ёкаев, по лесам они бродили не так уж часто и, несомненно, обрадуются, что вылазки можно прекратить. Сама же Эми после прогулки по горам окончательно продрогла, поэтому перспектива согреться и посидеть на мягком затмевала даже страх перед встречей со служителями храма.
Она собиралась сразу пойти в дом, но у самого сада ноги вдруг понесли ее в противоположном направлении. Эми, словно в странном оцепенении, медленно пересекла мостик над прудом и остановилась у двора.
Она прекрасно помнила, как впервые увидела храм Шираюри в обрамлении красных тории, стоящих на вершине длинной каменной лестницы. Огромное священное древо с золотой листвой, трепещущей в порывах ветра, отбрасывало щербатые тени на вытянутый дворик. Потрескавшиеся от непогоды статуи кома-ину, каменные стражи, вечно хранящие дом ками, сидели у двухэтажного зала поклонений, увенчанного остроконечной крышей с изогнутыми краями.
Узнать старинный храм в этом разрушенном месте было сложно.
Мощеный дворик взрезала глубокая, зазубренная трещина, словно уродливый черный шрам. Тут и там виднелась развороченная земля, лежало несколько поваленных елей. На подмостки, проломив крышу, упал древний клен.
От зала поклонений остался пустой остов. Истерзанные стены, обугленное дерево. Что-то – огромный ворон-ёкай, например – снесло двери, уничтожило изящные резные украшения. Статуи кома-ину лежали осколками. Нетронутым пережил разрушительное сражение лишь священный дуб.
У Эми сжалось горло. Прекрасный маленький храм, о котором так пеклись Фуджимото и Нанако, обратился в руины. Из-за такой широкой трещины восстановить двор будет в лучшем случае просто дорого, в худшем – почти невозможно. А сам храм, простоявший сотни лет, скорее всего, уже не спасти.
Четыре дня назад, во время жуткой битвы, Эми совсем не думала о разрушениях – жизни на кону были куда важнее. Но теперь, глядя на то, что сотворили сперва Юмэй и ками, а затем катастрофическая мощь Изанами, Эми жалела, что неспособна обратить все это вспять. Вытерев щеки, она повернулась к дому.
На другом конце моста стоял Катсуо.
Его волосы были спутаны, словно он только что поднялся с постели, но он был в полном облачении сохэя и с катаной на поясе. От этого зрелища грудь Эми сдавило странным жаром. Перед тем, как сбежать, она попросила Катсуо ее поцеловать… и приковала к месту при помощи офуда, чтобы он не последовал за ней в лес. С тех самых пор ее не покидало чувство вины.
– Эми? – позвал Катсуо так тихо, что она едва услышала; его лицо было белее снега, глаза широко распахнулись.
– Катсуо… – Эми низко поклонилась, прижав ладони к бедрам. – Мне так жаль, что…
По деревянному мосту загрохотали быстрые шаги. Эми подняла взгляд – и взвизгнула от изумления, когда Катсуо схватил ее и прижал к себе, крепко обнимая.
– К-катсуо? – пролепетала она.
– Ты жива! – хрипло произнес Катсуо. – Увидел, как ты стоишь тут, в белом кимоно… подумал, что ты призрак.
Эми моргнула. Призрак? Наверное, в белом кимоно и с распущенными, спутанными волосами она и правда напоминала заблудшего духа. Эми запрокинула голову, чтобы взглянуть на Катсуо, который так и не выпустил ее из рук. Неужели он забыл, что ему нельзя касаться камигакари? Или же ему просто плевать?
Он отступил на полшага, удерживая Эми за плечи, словно боялся, что она пропадет, если ее отпустить.
– Ты ведь жива?
Эми слабо улыбнулась.
– Да, вполне жива.
Катсуо слегка ослабил хватку и шумно выдохнул, заметавшись взглядом по лицу Эми.
– Где ты была?
– По большей части в горах, – пробормотала она, уставившись вниз. – Прости, что заставила тебя столько дней волноваться. Я не думала, что задержусь так долго.
– В горах? Пять дней? А как же укрытие, еда?..
– Я была… в доме Тэнгу. – В глазах Катсуо отразилась смесь страха и гнева, и Эми поспешила продолжить: – Он не самый гостеприимный хозяин, однако не так уж плох. Он приносил еду, но не желал дать мне расческу и разозлился, когда я попросила другую одежду. Его вороны хотели меня съесть, а он сказал им не трогать…
– Его вороны – что?!
– Я вкусно пахну, наверное? Они хотели съесть мою ки.
Катсуо стиснул зубы.
– Зачем ты вообще там оставалась?
– Долго рассказывать, но не то чтобы у меня был выбор, после…
Взгляд Эми скользнул к руинам. Катсуо отпустил ее и шагнул назад, чтобы проследить, куда она смотрит.
– Местные говорили, что было землетрясение. Правда, пострадал только храм. В Кироибаре почти ничего не ощутили.
– Землетрясение – это об Изанами еще слабо сказано, – с горечью отозвалась Эми. Городку всего в миле на юг от храма повезло.
– Изанами? Что ты о ней знаешь?
– Сперва расскажи, что знаешь ты.
– Через несколько часов после того, как ты сбежала, сюда явился отряд ее слуг. Одетые как сохэи, но я… я раньше никогда не видел ками во плоти, но сразу понял, что они не люди. Они сообщили гуджи Ишиде и каннуши Фуджимото, что услышали о нападении ёкаев и пришли увести тебя в безопасное место. Когда им ответили, что ты убежала в лес, они заявили, что отыщут тебя и что вскоре прибудет сама Изанами – убедиться, что ты в порядке.
Эми поморщилась. «В порядке» и «в могиле» обычно не считались синонимами.
– Ками приказали нам всем уходить, ведь тории слишком повреждены и неспособны нас защитить. Гуджи Ишида спорил, но… – Катсуо уныло пожал плечами. – Ками были непреклонны, а когда они начали злиться, гуджи сдался. Мы оставили храм.
Его лицо стало виноватым.
– Нам явно не стоило так поступать, раз уж ты все это время была в горах одна… одна с ёкаями. Наш гуджи пытался выяснить, как продвигались поиски, но гуджи храмов Изанами ничего не отвечал. Спустя три дня без новостей мы возвратились и нашли пустой храм, разрушенный землетрясением. Все слуги Изанами его покинули.
Катсуо всмотрелся в Эми.
– Расскажи мне, что случилось. Почему ты ушла без меня? Почему опять отправилась к Тэнгу? Почему теперь вернулась?
Теперь вина накатила и на нее, заставив вздрогнуть.
– Прости за то, что я сделала, Катсуо. Я не могла пустить тебя туда. Это слишком опасно.
– Защищать тебя – моя работа.
– Ты не сумел бы защитить меня там. Тэнгу ненавидит людей, а меня терпит только потому, что я ему полезна. – Эми покачала головой. – Неважно. Сейчас мне нужно поговорить с гуджи Ишидой.
– Его здесь нет. Еще вчера вернулся в Шион, узнать у храмов Изанами, что происходит. Мы понятия не имели, нашли тебя ее слуги, в безопасности ты или до сих пор блуждаешь по горам.
– В Шион… – пробормотала Эми. Это усложняло задачу. – Мне нужно поговорить с гуджи.
– Он запрет тебя в храме до самого солнцестояния, как только увидит.
– Не запрет. У меня приказания от самой Аматэрасу, и он должен помочь мне их выполнить.
Катсуо даже рот открыл.
– От самой Аматэрасу?!
– Да. Нам нужно немедленно отправляться в Шион… нам всем. Здесь опасно.
– Тории…
– Дело не в тории. Опасность исходит от Изанами и ее слуг.
Глаза Катсуо распахнулись еще шире.
– Я все объясню, – произнесла Эми. – Каннуши Фуджимото здесь? Я должна…
Ее перебил вскрик. По дорожке к ним неслась Нанако, а из-за угла дома следом за ней бросилась группа мужчин. Мико бежала так, что ее красные хакама хлопали, а широкие рукава белого кимоно развевались на ветру. Вздрогнув в ожидании едкой отповеди, Эми отпрянула.
Но место этого Нанако схватила ее за руки и сжала их, судорожно выдохнув.
– Эми! – воскликнула мико, впервые назвав Эми по имени в ее присутствии. – Ты в порядке! О, слава ками! Что случилось? Ты такая бледная и… и волосы!.. Что стряслось с твоими волосами? Кошмар!
На мост выбежали мужчины – дюжина сохэев, включая Минору, во главе с Фуджимото. Он придержал чуть не свалившуюся с головы высокую шапочку и окинул Эми потрясенным взглядом с головы до ног. А потом его недоверие превратилось в гнев.
– Камигакари Кимура, где… – сурово начал Фуджимото.
– Даже не начинай! – Нанако повернулась к каннуши с такой злостью, что тот отступил и врезался в сохэев. – Не видишь, что она до костей продрогла? Вопросы подождут. Камигакари здесь, и она цела. Этого пока достаточно.
Она обняла Эми и потянула ее за собой.
– С дороги! Поговорите с ней, когда я закончу.
Под стальным взглядом Нанако молча отступили все, в том числе и Фуджимото. Ошеломленная Эми позволила отвести себя в дом, лишь раз мельком взглянув на Катсуо – такого же растерянного. Нанако прижимала ее к себе и говорила о теплой ванне, горячей еде и чистой одежде, не задавая ни единого вопроса – только осведомилась, что Эми желает поесть.
Полчаса спустя она уже лежала в испускающей пар ванне. Рядом ждало большое мягкое полотенце, еще одним были обернуты ее волосы. Нанако помогла их расчесать и в течение почти десяти минут тщательно распутывала все узелки и доставала из них поразительное количество мусора. Затем мико оставила ее согреваться, пообещав, что когда Эми выйдет, завтрак будет готов. Она понятия не имела, почему Нанако вдруг стала такой любезной, однако не сомневалась, что тревога мико искренняя, почти материнская.
Эми сползла ниже, пока вода не коснулась подбородка. Жар окутывал, пронизывал тело, наконец расслабляя напряженные мышцы. Она должна была чувствовать себя виноватой за промедление, но не думала, что этот час что-то изменит – впрочем, Широ, где бы он ни находился сейчас, скорее всего возразил бы. Эми казалось, будто она смывает с себя непринужденную жизнь ёкаев, которая словно въелась в ее кожу за последние несколько дней. Было так замечательно лениться, есть и спать, когда хочется, безо всяких обязанностей и чужих ожиданий.
Эми закрыла глаза, оттягивая момент встречи с Фуджимото еще на несколько минут. Разговор предстоял не из приятных, однако лучше уж спорить с каннуши, чем с Тэнгу.

Эми распахнула дверцы шкафа.
Позади нее молча ждали Фуджимото, Нанако, Катсуо и Минору. Она просунула руку в стопку постельного белья и выудила руководство каннуши. Открыла его там, где описывалась судьба камигакари, и протянула Фуджимото. Тот нахмурился и, взяв книжицу, просмотрел текст.
Затем Эми извлекла из тайника и свой дневник. Между его страниц хранилось черное воронье перо.
– Все началось с книги, – пробормотала Эми, поглаживая блестящее перо кончиками пальцев. – Так я узнала правду о том, что уготовано камигакари. И поэтому очутилась той ночью в лесу.
Она рассказала, как повстречала раненого лиса и с помощью Катсуо принесла его в храм. Когда Эми упомянула, как лис превратился в мужчину, Фуджимото выронил руководство каннуши и чуть не захлебнулся возмущением. Нанако шикнула на него, подхватив книгу с пола.
Затем Эми поведала о своем уговоре с Широ и знакомстве с Тэнгу. Она старалась почти не вдаваться в подробности, поэтому сразу перешла ко второму побегу из храма и встрече с Коянэ, слугой Изанами. Когда она описала, как ками попытался ее убить, никто не проронил ни слова.
Жестом попросив следовать за ней, Эми вывела их из дома и указала на почерневшие камни возле разрушенного дворика:
– Коянэ отправил за нами двух ёкаев, и они устроили здесь засаду. Широ с ними сразился. Следы на камнях оставил его лисий огонь.
Когда она рассказала, как вновь убежала к Широ, чтобы снять последние два витка про`клятого онэнджу, Фуджимото сжал губы в тонкую, злую линию, но его гнев сошел на нет, стоило Эми перейти к той части, где их с Широ поймали ками. Сдерживая тошноту, она переступила через обломки входа в главный зал. Подняв доску, оттащила ее в сторону и опустила взгляд. На полу в середине зала по-прежнему виднелись тусклые белые линии, отмечая круг, который ее сковывал. Тошнота усилилась.
С трудом сглотнув, Эми указала на темное пятно.
– Признавшись в убийстве всех прошлых камигакари Аматэрасу, Изанами ударила меня ножом в живот.
Нанако охнула. Катсуо побелел. Продолжая, Эми вывела своих слушателей из храма к административным постройкам, позади которых земля была взрезана проломами и усыпана поваленными деревьями. Эми остановилась у каменного круга, где Изанами пыталась заново связать Широ проклятием, и закончила рассказ страшной битвой между ками и ёкаями – и приказаниями Аматэрасу.
Повернувшись к остальным, она подняла черное перо.
– Последние несколько дней я провела с Тэнгу и Широ, восстанавливала силы после явления Аматэрасу. Но теперь я должна выполнить ее поручение.
Она перевела взгляд с мрачного Катсуо на Фуджимото. Каннуши сжимал и разжимал челюсти, рассматривая то круг, то трещины в земле и изогнутые корни деревьев, которые во время сражения повиновались воле Изанами и до сих пор торчали зловеще переплетенными фигурами. Наконец он уставился на черное перо и свел кустистые брови.
Эми глубоко вздохнула и приготовилась доказывать свою правоту.
Фуджимото потер подбородок.
– Для таких, как мы, простых смертных, пути ками окутаны тайной. Подумать только, амацуками обернется против сестры… ёкай станет союзником человека или сражаться бок о бок с ками… Нелепица, сказал бы я! И все же доказательство передо мной… – Каннуши прижал ладони к бедрам и поклонился. – Камигакари Кимура, я прошу прощения, что подвергал ваши слова сомнению.
– Я… я могу лишь вас поблагодарить за то, что вы мне поверили, каннуши Фуджимото, – изумленно пролепетала Эми. – Пожалуйста, не извиняйтесь.
Фуджимото так быстро выпрямился, что с него слетела шапочка. Он подхватил ее и тут же водрузил на место.
– Нужно без промедления доставить вас в Шион. И вывезти всех из храма на случай, если сюда вновь заявятся неземные гости с коварными намерениями.
Каннуши столь легко принял правду – нелепую, как он сам заметил – и с такой готовностью согласился помочь, что к глазам девушки подступили слезы. Эми его недооценивала.
Она поклонилась.
– Вы истинный, верный слуга Аматэрасу, каннуши Фуджимото.
– О, бросьте, – проворчал тот. – Довольно. Хватит терять время. Нанако, будь добра, подготовь вещи госпожи. Минору, собери сохэев.
Как только Нанако и Минору поспешили прочь, Фуджимото повернулся к Эми.
– Моя госпожа… – Он снова поправил шапочку. – Я знаю, что вы поведали мне правду, и я вас поддержу, но гуджи Ишида…
Эми кивнула. Каннуши мог не заканчивать мысль, все и так ясно. Убедить Ишиду будет далеко не так просто… а о последствиях провала она совершенно не хотела думать.

Глава 4

Машина плавно остановилась. Нанако, сидящая рядом с неподвижной Эми, расстегнула ремень безопасности, затем открыла дверь. В салон проник прохладный ветерок, принеся запахи свежего снега, хвои, выхлопных газов. Эми уставилась на свои чинно сложенные на коленях руки, бледные на фоне красных хакама.
Храм покидали в спешке, поэтому улизнуть и найти Широ она не успела – Нанако и Фуджимото мигом усадили ее в автомобиль. Эми была уверена, что Широ поймет, куда она пропала, но все никак не могла перестать оглядываться и, щурясь, высматривать сквозь заднее стекло, не мелькнет ли на пустой дороге белый мех.
До нее донеслись голоса почитателей Аматэрасу, как направлявшихся к храму, так и покидающих его. Кто-то говорил, уважительно понизив тон, кто-то жизнерадостно восхищался, остальные и вовсе сыпали благоговейными восклицаниями. В пределах храмовых земель прихожан гораздо больше – а еще бесчисленное множество каннуши, мико и сохэев, которые обучаются или работают при Шионе. Когда Эми в последний раз ступала на эти земли, она была знаменитостью, сродни принцессе. До того, как узнала правду.
С самого детства Эми верила, что стать камигакари означает стать ками. А когда выяснила страшную правду, скрытую от всех, кроме избранных каннуши, то увидела проведенные здесь дни в совершенно ином свете. Как ей теперь предстать перед Ишидой, осознавая, что он столько лет вел ее к гибели, не испытывая ни вины за ложь, ни угрызений совести, зная о неизбежной кончине своей подопечной.
Дверь рядом с ней открылась.
– Эми?
Выбора не было, и она заставила себя взглянуть на Катсуо.
– Ты готова? – Тревога смягчила обычно непроницаемое выражение его лица.
Готова ли?.. Эми не знала. Она вновь глубоко вздохнула. Она сражалась с кровожадной амацуками. А значит, наверняка найдет в себе толику храбрости и сейчас, когда предстоит вернуться в Шион.
Выскользнув из машины, Эми невольно повернулась к противоположной стороне улицы – на звук воды.
Над мерцающей рекой выгибался широкий деревянный мост. Дальний берег был окутан зеленым и белым: там высились сотни крупных елей и буков, усыпанных снегом. В конце моста единственным пятном другого цвета алели тории.
Фуджимото кашлянул.
– Сюда, сюда, – позвал он, зашагав по улице. – Скорее.
Эми заставила себя сдвинуться с места, радуясь, что по правую руку идет надежный Катсуо. Нанако держалась слева, а второй сохэй – позади них. Когда они приблизились к мосту, небольшие группки прихожан почтительно расступились. Предприниматели, школьницы, матери с детьми – помолиться Аматэрасу приходили самые разные люди. Осознавал ли хоть кто-то из них, что ками действительно существуют? Мог ли хотя бы один из посетителей представить, что простая мико, которую он пропустил вперед, скоро станет Аматэрасу, бессмертным созданием в человеческой плоти?
Под мостом спокойно плескала река, и Эми с облегчением поняла, что ее страх воды притих. Мост оказался широким, а поток оставался далеко внизу. Впереди выросли тории – такие огромные, что любой человек рядом с ними казался крошечным. Эми замерла и низко поклонилась.
Как только она ступила на гравий под тории, ее окутало приятным жаром. Эми невольно улыбнулась – священная земля ее приветствовала, – а потом расправила плечи и уверенно зашагала вперед. Остальным пришлось поспешить, чтобы не отстать. Широкая тропа лежала между деревьями и вела посетителей к храму.
Затем показались вторые тории; деревья сменились открытым пространством, как в парке. Возле вытянутого крытого строения с фонтаном для символического очищения толпилось несколько дюжин прихожан. Эми, почти не замечая их взглядов, свернула налево, прочь от фонтана. Если бы она отправилась прямо, то в конце концов пришла бы к залу поклонения, где люди обращались к Аматэрасу. Однако Эми явилась сюда не молиться.
Между деревьями виднелась белая стена с открытыми воротами в центре и маленькой черепичной крышей над порогом. Миновав их, Эми оказалась в просторном дворе. Он был устлан квадратными гладкими плитами; их прерывали только восемь вишневых деревьев, растущих ровным кругом посреди двора. На ветвях еще держалась золотая листва, хотя ягод уже давно не было.
Внутри стен находилась дюжина зданий, однако все их затмевало строение напротив Эми – высотой в три этажа, с изящными изгибами крыши, резными деревянными украшениями и двумя массивными статуями кома-ину у ступеней; столь же прекрасное, сколь и внушительное. Зал очищения был ставкой гуджи, где отдыхали каннуши и обучались будущие слуги Аматэрасу. Там же располагались и ее подручные-ками, когда спускались на землю и занимали тела смертных.
Во дворе кипела работа: мико с метлами наперевес воевали со снегом и листвой, сохэи носили оружие, спешили с различными поручениями каннуши. Ощутив на себе первые взгляды, Эми сдержала желание остановиться. Вместо этого она вскинула голову и зашагала вперед. Ее увезли отсюда три года назад, после смерти Ханы, будто изгнали из дома за преступную легкомысленность, но сейчас Эми не собиралась пресмыкаться, словно она в чем-то виновата. Она камигакари, сосуд Аматэрасу. Она не дрогнет.
Двор вдруг застыл вокруг нее; все замерли, наблюдая за приближением камигакари к залу очищения. Разумеется, они понимали, кто она. Всем в храме было известно ее имя, ее лицо. Эми тоже знала большинство присутствующих.
На полпути, когда она была почти в самом центре круга из вишневых деревьев, широкие двери зала распахнулись. Оттуда вышли двое каннуши и расступились в стороны. Шагнувший следом мужчина остановился у ступеней.
Гуджи Ишида казался таким же внушительным, как и строение позади него. Высокий, облаченный в одеяние из тончайшего фиолетового шелка с темным узором на свисающих почти до пола широких рукавах, он источал силу и власть, от которых Фуджимото был столь далек. Завершала образ высокая черная шапочка.
Эми пересекла остаток пути под его давящим взглядом и осмелилась поднять голову, лишь добравшись до ступеней. Ишида не сводил с нее темных глаз. Морщинистое лицо, острые скулы, впалые щеки, квадратный подбородок – гуджи не был красив, однако его бесстрастный, строгий вид навеки западал в память.
Эми низко поклонилась. Судя по шелесту за спиной, остальные последовали ее примеру. Спустя мгновение она выпрямилась, не поднимая взгляда. Пока Ишида к ней не обратится, она могла лишь ждать. Все присутствующие безмолвно наблюдали.
– Камигакари Кимура, – наконец проговорил Ишида скрипучим голосом без прохладцы и без тепла. – Добро пожаловать домой.
Она тут же посмотрела ему в глаза, однако не сумела ничего в них прочесть. Ишида слегка наклонил голову к дверям и развернулся, без лишних слов направляясь обратно в зал. Эми оглянулась на Катсуо и Фуджимото. Первый казался встревоженным, а вот второй ободряюще ей кивнул.
Нервно сглотнув, она поднялась по ступенькам и впервые за три года ступила в зал очищения.

Юная мико поставила поднос с чаем, поклонилась, почтительно отодвинулась, встала с колен и, быстро покинув комнату, закрыла за собой дверь. Эми коснулась края чашечки из такого тонкого фарфора, что та, казалось, готова рассыпаться от малейшего давления. Давно она не держала в руках такой фарфор – с тех пор, как покинула Шион.
Она сидела в одиночестве в маленькой, но красивой комнатке с разрисованными стенами из рисовой бумаги и отменно сплетенными татами на полу, на подушке из плотного гладкого шелка. Раньше Эми принимала роскошь как данность, однако теперь, проведя столько времени в храмах, у которых едва хватало возможности залатать крыши, чтобы не протекали, она стала задаваться вопросом – откуда же берутся деньги на все это великолепие.
Ишида и Фуджимото беседовали в другой комнате. Эми сжала губы, наливая в чашечку горячую жидкость. Стоило настоять и присоединиться к ним? В нее настолько сильно въелись должные манеры, что, когда Ишида отправил ее ждать, она даже не возмутилась. Должна была хоть что-то сказать, но слишком уж привыкла во всем его слушаться.
По крайней мере, Фуджимото знал всю историю – вернее, самые важные моменты; бо`льшую часть своего общения с Широ Эми опустила. Однако ему известно достаточно, чтобы поведать гуджи о том, что ей поручено и насколько это важно. Вполне возможно, что Ишида скорее поверит слову опытного каннуши. Наставник Эми никогда не разговаривал с ней по-настоящему. Их общение сводилось лишь к скупым вопросам о ее самочувствии.
Шли минуты. Эми пила чай крошечными глотками, медленно опустошая чашечку. Как скоро Широ сумеет добраться до Шиона? Будет ли бежать сам или попросит Юмэя его перенести? Что, если он ее не найдет? Тревога сжалась внутри тугой пружиной, и Эми заставила себя расслабиться, войти в состояние медитации.
Когда она почти допила вторую чашку, дверь наконец сдвинулась в сторону. В комнату вошли Фуджимото и Ишида; гуджи повернулся закрыть дверь, и Эми мельком увидела в коридоре еще одного человека. Ишида обошел стол, шурша длинными одеянием, и сел напротив нее.
Фуджимото, скривившись, опустился следом. Эми, чувствуя укол тревоги, взглянула на Ишиду.
– Камигакари Кимура, – нарушил гнетущую тишину его хриплый голос. – Сожалею, что твое возвращение в Шион после долгого отсутствия прошло не так празднично, однако мы рады, что ты с нами и в добром здравии.
Эми нахмурилась.
– Поведал ли каннуши Фуджимото вам о том, что случилось в храме Шираюри? – спросила она. – И что Аматэрасу велела мне сделать?
– Последние две недели выдались для тебя очень тяжелыми, – ответил Ишида. – Здесь, в Шионе, ты в безопасности, и мы сделаем все, дабы тебе помочь.
– Помочь… помочь найти куницуками?
Ишида поднял чайник. Наполнил чашку и поставил ее перед Фуджимото, затем налил чаю и себе.
– Важнее всего для нас – твое благополучие, – наконец произнес он. – До солнцестояния осталось лишь пять недель, и нам надлежит убедиться, что ты готова, телесно и духовно, исполнить долг перед Аматэрасу.
Эми обхватила пустую чашечку ладонями, сдерживая желание сжать ее и раздавить. Исполнить долг. Ишида узнал, что теперь она осведомлена о том, какую паутину лжи он вокруг нее сплел. Эми глубоко вздохнула, унимая вспышку боли и гнева, которую вызвали его слова. Для Ишиды превыше всего была Аматэрасу, и его ками нуждалась в покорном сосуде. Поэтому жизнь Эми не имела значения. Для достижения этой цели его предшественники выбирали обман, Ишида – тоже, и неважно все, что Эми могла бы ему сказать.
Его никогда не волновало ее мнение. Она с детства стремилась заслужить его одобрение, услышать хотя бы слово похвалы. Никогда не перечила, не возражала, даже не жаловалась.
– Я могла бы вам рассказать, – проговорила Эми, – как вы и другие каннуши отвратительны, ведь обманывали не только камигакари до меня, но и всех мико, с готовностью предлагавших себя на эту роль.
Гуджи медленно расправил плечи. Он не изменился в лице, но окинул Эми взглядом так, словно увидел ее по-новому. Она еще ни разу не осмеливалась заговорить с ним так дерзко.
– Однако ложь – и правда, раз уж на то пошло, – сейчас неважны. А важно поручение, которое дала мне Аматэрасу. Поручение, о котором вам поведал каннуши Фуджимото, – уточнила Эми, посмотрев на того.
Фуджимото тихо кашлянул.
– Я передал гуджи Ишиде все, что вы мне сообщили.
Эми выжидающе уставилась на Ишиду, однако тот лишь откинулся назад и сделал глоток чая, наблюдая за ней. Затем он поставил чашку и сложил руки на столе.
– Тэнгу – таинственный и крайне опасный ёкай. Многие легенды гласят, что он склонен похищать людей, уносить в свое царство, заключать в иллюзорных мирах. Даже те, кому удается сбежать, зачастую с трудом способны полностью вернуться к реальности. Пусть нам нередко приходится черпать знания из мифов и давних сказок, ками порой подтверждают, что в этих сказаниях отражается правда.
– Тэнгу, разумеется, опасен, но я не представляю, зачем ему вообще… – Эми умолкла, нахмурившись. Почему гуджи упомянул Юмэя? – Не понимаю.
– Я возношу хвалу, что тебе удалось вырваться из когтей столь коварного существа.
– Вырваться? Я не…
– Мы сделаем все, дабы помочь тебе прийти в себя. Будет тяжело, камигакари Кимура, но я верю в силу твоего духа.
Сквозь охваченные смятением мысли прорвался необъяснимый страх. Почему гуджи так сосредоточился на Юмэе? Почему заговорил про легенды о том, что Тэнгу крадет людей?
– Вы считаете, я переживаю лишь иллюзию, которую Тэнгу вложил мне в голову? – осведомилась Эми, неспособная вдохнуть. – Думаете, все, что я рассказала каннуши Фуджимото – просто наваждение? А как же разрушенный храм? Изанами…
– Изанами сразилась с могущественным ёкаем, – перебил Ишида; его низкий голос заглушил ее. – Я получил известия о битве Изанами с Тэнгу в Шираюри. Истинное несчастье, что ей не удалось уничтожить его сразу, и тебе пришлось провести еще четыре дня в его плену.
– В плену?! – в ярости воскликнула Эми. – Не было никакого плена! Изанами не пыталась меня спасти. Она…
– Успокойся, камигакари. – Ишида поднялся на ноги, по-прежнему невозмутимый. – В том, что тебя пленил сильный ёкай, нет ничего постыдного. Мы уже приняли меры и готовимся к твоему исцелению и очищению. Скоро ты вновь станешь собой.
Эми вскочила, выронив чашечку. Та скатилась со столешницы и разлетелась осколками по татами. Эми в отчаянии перевела взгляд с Ишиды на Фуджимото.
– Каннуши Фуджимото, скажите ему! – закричала она. – Вы видели круг в храме, кровь и… и… – Эми запнулась, силясь вспомнить иные доказательства того, что Изанами предательница, а вовсе не защитница, сразившаяся с коварным ёкаем. – Вы же тогда мне поверили!
Фуджимото поморщился, словно от боли, затем снова прокашлялся.
– Гуджи Ишида, я должен снова выразить опасения, что нам стоит прислушаться к словам камигакари, особенно в свете…
– Безумные фантазии о союзниках-ёкаях, смертных с мощью амацуками, нелепые поручения отыскать куницуками не стоят внимания, – холодно отозвался Ишида, бесстрастным взглядом заставляя Фуджимото опять склонить голову. – Меры уже приняты. – Гуджи направился к выходу. – Камигакари нуждается в исцелении, заботе – и защите, – которые мы не способны обеспечить.
Он сдвинул дверь в коридор, и на пороге возник человек. Его морщинистое лицо и одеяние каннуши свидетельствовали о мудрости и власти, однако стоило Эми его завидеть, как кровь в ее венах обратилась в лед. Одежды незнакомца были не лиловых цветов, которые носили слуги Аматэрасу, а оттенков коричневого и бордового.
Цветов Изанами.
Испуганно охнув, Эми отшатнулась от двери.
– Изанами и ее подчиненные предложили уход и защиту в их владениях, – спокойно сообщил ей Ишида; каннуши доброжелательно улыбнулся. – Твоим очищением и исцелением займется сама Изанами. Скоро прибудет сопровождение, дабы ты безопасно добралась в ее храм.
– Н-нет, – пролепетала Эми. Ишида отдаст ее Изанами? Амацуками, которая стремилась ее убить, которая ударила ее ножом и бросила истекать кровью? – Изанами желает моей смерти! Она уже сотню лет уничтожает камигакари и слуг Аматэрасу и…
– Изанами желает видеть вас целой и невредимой, не более, – мягко вмешался новый каннуши. – После очищения вы сразу поймете, что Тэнгу стремится лишь посеять раздор среди последователей амацуками.
– Изанами предательница! Она пыталась меня убить! – Эми отпрянула еще на шаг, с мольбой глядя то на бесстрастного Ишиду, то на склонившего голову Фуджимото.
Последний, с тревогой и нерешительностью на лице, украдкой глянул на Эми. И тихо пробормотал, словно делая вежливое замечание:
– Слуга Изанами поддерживает связь с гуджи Ишидой с тех самый пор, как Тэнгу напал на храм, он же сообщил, что вас схватили и околдовали, а также о доблестных попытках Изанами вас освободить.
Поняв, что имеет в виду Фуджимото, Эми сжала кулаки. Если этот каннуши уже несколько дней нашептывал на ухо Ишиде, что во всем виновен Тэнгу, сеял сомнение в здравости рассудка Эми, то надежды раскрыть гуджи глаза на ухищрения Изанами у нее попросту не было. И, судя по терзаниям на лице Фуджимото, даже он теперь сомневался, кому верить.
– Освободить? – повторила Эми, не сумев сдержаться. – Тогда почему же она покинула Шираюри, если так хотела меня спасти?
– Изанами мудра и знакома с нравами ёкаев, – ответил каннуши. – Ее присутствие близ логова Тэнгу заставило бы его укрепить над вами власть. И раз уж вы здесь, стратегия Изанами, очевидно, сработала.
Эми задохнулась возмущением, не зная, как спорить с такой смехотворной – и все же в какой-то мере логичной – ложью.
– Скоро ты восстановишься, камигакари Кимура. – Ишида взглянул на обоих каннуши. – Я оставлю вас с камигакари, ибо отправлюсь встретить ее сопровождение.
Он покинул комнату. Эми стояла, не шелохнувшись. Узнает ли потом Ишида, что по доброй воле отправил свою драгоценную камигакари на верную смерть, или же, когда она не вернется, слуги Изанами напичкают его очередным враньем?
Эми расправила плечи. Нет. Она этого не допустит. Ее не отдадут врагу, словно беспомощного ребенка. Она – камигакари, сосуд Аматэрасу не только на словах, и не потерпит поражение.
– Каннуши Фуджимото, – обратилась Эми, протягивая к нему руку. – Мне нужны ваши офуда.
Фуджимото глупо моргнул, а затем сунул ладонь в рукав и извлек несколько бумажных талисманов, которые каннуши всегда носили с собой. Эми забрала их и развернула веером. Слуга Изанами, ничуть не встревоженный, с любопытством за ней наблюдал. В конце концов, люди ведь не могли использовать офуда против себе подобных. Магия попросту не сработала бы.
Выбрав нужный, Эми сунула остальные офуда в потайной кармашек и обошла стол. А потом шлепнула бумажный талисман на грудь каннуши, который так и стоял со снисходительной улыбкой.
– Сотэй-но-шинкэцу.
Как только голос Эми звонко разнесся по комнате и офуда вспыхнул голубым светом, улыбка каннуши сменилась потрясенным выражением лица.
Фуджимото вскочил на ноги, изумленно раскрыв рот.
– Не дайте ему покинуть комнату! – приказала Эми, метнув взгляд в сторону своего каннуши.
Тот поклонился в ответ, и она направилась к двери. В коридоре несли охрану двое сохэев. Завидев Эми, один преградил ей путь. Лицо этого сохэя было знакомым, он охранял ее три года назад, но Эми не помнила его имени. Прежде чем он успел заговорить, она с силой толкнула его в плечо, заставив отшатнуться, и прошмыгнула мимо. Времени любезничать и оставаться послушной у нее больше не было.
Сохэй крикнул вслед, чтобы она вернулась, поспешил за ней. Эми перешла на бег и помчалась по длинному коридору. На шум из комнат выглядывали люди, но она неслась вперед.
Между створок входных дверей виднелся оживленный двор. Ишида уже был на полпути к воротам. Мельком заметив Катсуо, Нанако и Минору, ждущих около зала, Эми слетела вниз по ступенькам.
– Ишида! – завопила она.
Все вокруг застыли на месте. Гуджи замер, а затем резко развернулся.
Эми остановилась в кругу деревьев, под их сплетенными высоко над головой ветвями. Она смотрела Ишиде в глаза издалека, и в ней кипел гнев, что гуджи верил не ей, а стороннему каннуши, что он пренебрегал своей ками. Аматэрасу поручила Эми важнейшее задание, и она не подведет. Вот только как убедить Ишиду, что правда на ее стороне?
В груди затрепетал жар, словно нашептывая, подсказывая. Она вспомнила ярость Аматэрасу во время битвы с Изанами. Эми тоже могла быть яростной. Она ведь воплощение Аматэрасу, ее голос на Земле. И пусть солнцестояние еще не наступило, она уже приблизилась к тому, чтобы стать ками, настолько, как иным камигакари и не снилось. Она исполняла волю Аматэрасу.
– Гуджи Ишида! – в ее голосе, заполнившем двор, прозвенела непривычная ей самой власть. – Служить Аматэрасу – ваш долг!
Ишида поджал губы.
– Я живу во имя служения моей ками, – негромко отозвался он.
– Я несу вам приказы Аматэрасу, – заявила Эми. – И вы отказываетесь повиноваться?
Лицо гуджи окаменело от гнева, заметного даже издалека.
– Боюсь, что до солнцестояния ты не можешь говорить от лица священной амацуками.
Налетел ветер, вскружил сухую листву у ее ног. Жар внутри Эми пульсировал в такт с биением сердца.
– И все же я говорю от имени Аматэрасу. Она дала мне силу. – Эми вскинула голову. – Верите вы в произошедшее или нет – не имеет значения. Это неважно. Аматэрасу поручила мне задание, а через меня – вам. Покоритесь ли вы воле своей ками?
Гуджи внимательно на нее смотрел. В иных обстоятельствах командный тон Эми считался бы неприемлемым высокомерием, однако ками ни о чем не просили. Не уговаривали, не склоняли, не задабривали. Они приказывали. И если Эми воплощала волю Аматэрасу в этом мире, должна приказывать и она.
Ишида опустил взгляд на лениво кружащие у ее ног листья, и на его лице мелькнуло сомнение.
А затем тишину двора нарушил другой голос:
– Никто из смертных не смеет говорить от лица ками. Даже камигакари.
Из-за группки мико, стоящих у ворот двора, показался мужчина с парой вооруженных сохэев по бокам. Его длинное одеяние, струящееся за спиной, напоминало смесь облачения каннуши и богатого наряда аристократа. Коротко, по-современному подстриженные волосы странно смотрелись на фоне традиционных одежд; молодое лицо как будто светилось изнутри.
У Эми чуть не подкосились колени. Руки пришлось прижать к бедрам, чтобы скрыть их дрожь. Этот мужчина – не кто иной, как посланник из храма Изанами, который должен ее туда увести.
И он ками.

Глава 5

Ками подошел ближе, и гуджи низко, почтительно поклонился. Все присутствующие тут же повторили за ним. Эми упрямо стояла ровно.
При виде ее демонстративного неповиновения темные глаза ками вспыхнули холодным весельем.
– Вам не рады на священной земле Аматэрасу, – проговорила Эми в тишине двора. – Немедленно покиньте этот храм.
Отовсюду донеслись потрясенные вздохи. Эми не шелохнулась, глядя ками в глаза. Он же не нападет при таком количестве свидетелей, так ведь? Как ей защитить себя? Широ вряд ли успел сюда добраться, а если и успел, то вряд ли сможет одолеть ками. Даже Юмэю пришлось нелегко во время битвы с Коянэ, правда, тот был невероятно силен.
– Я прибыл сопроводить тебя к Изанами, – произнес ками с приторной добротой, которую явно не очень-то и умел изображать.
– Я никуда с вами не пойду. Уходите.
– Тебя надлежит доставить к Изанами для твоего же блага, дитя. – Ками плавно двинулся вперед, его сохэи шагнули следом. – Искренне надеюсь, ты не станешь противиться нашей помощи.
Если он дотянется, прикоснется, то мигом ее обездвижит. Этого Эми допустить не могла.
– Назад! – в отчаянии вскрикнула она и попятилась.
Перед ней в мгновение ока возник Катсуо, держа ладонь на рукояти катаны. Рядом встал Минору, вскинув увенчанный лезвием посох.
– Камигакари просит вас покинуть храм! – произнес Катсуо.
Ками остановился в нескольких шагах от сохэев; его стражи замерли по обе стороны от него.
– Признаюсь, – тихо произнес он, чтобы его слова не услышал никто, кроме нее, – у меня нет никакого желания вести сию игру, Кимура Эми. Изанами ведь не говорила, что твою жизнь должна оборвать именно ее рука.
– Убьете меня на глазах у всех этих людей? – изумилась Эми, слегка вздрогнув.
– Сие меня не волнует. – Ками кивнул своим сохэям. – Убить стражей.
Сохэи обнажили катаны и с поразительной скоростью бросились в атаку. Клинок Катсуо вылетел из ножен. Сталь встретилась со сталью с оглушительным лязгом, послышались испуганные крики служителей храма. Сохэи ками наступали, оттесняя Катсуо и Минору от Эми.
Ками шагнул вперед, потянувшись к ней. Коснется – и все кончено, он или убьет, или погрузит свою жертву в магический сон в считаные секунды. В груди Эми запульсировал жар. Не зная, подчиняется ли она сейчас Аматэрасу или действует по наитию, она вскинула ладонь. По руке пронеслась сила.
Стремительный порыв ветра вырвался на свободу и ударил ками. Тот отлетел, едва устояв на ногах. Вокруг звенело оружие, слышались крики, но слов было не разобрать.
Ками выпрямился, скривил губы в оскале.
– Жалкий ветерок против меня ничто, камигакари.
Земля с гулким грохотом задрожала, повинуясь взмаху его ладони.
Камни под ногами Эми треснули. Она рухнула в брешь и больно ударилась коленями. Оказавшись в узкой ловушке, Эми поспешно опустила руку. Земляные стены сотряслись, но оживший ветер с силой подбросил ее вверх. Она вылетела из бреши, и та со скрежетом камней сомкнулась, оставив лишь тонкий след. Если бы Эми осталась внизу, ее бы попросту раздавило.
Ками нужно было остановить, пока он не успел обрушить на нее полную мощь. Сунув ладонь в рукав, Эми выхватила взятые у Фуджимото офуда.
Ками бросился к ней второй раз. Наверное, он все-таки стремился поймать ее живой. Однако она не собиралась предоставлять ему такую возможность. Втянув воздух, Эми ринулась навстречу.
На лице ками мелькнуло удивление. Он тоже выбросил вперед руку, и бумажный талисман Эми оказался не на его груди, а между их столкнувшихся ладоней.
– Сотэй-но-шинкэцу!
По телу пронеслась магическая энергия; офуда засиял голубым светом, который перекинулся и на ками, но не окутал, как в случае с каннуши, а затрепетал. Из ками вырвалась белая вспышка – он пытался разорвать оковы при помощи своей ки.
Эми вжимала свою ладонь в его, стараясь удержать чары. По двору вновь пронесся ветер, взметая золотую листву в небо.
Рядом, не обращая внимания на бурю вокруг них, в вихре фиолетовых одежд возник Ишида.
– Задержи его еще немного, Кимура.
Эми сильнее надавила и ладонью, и ки, а жар в ее груди разгорелся настолько, что метка камигакари пылала огнем, выжигая нутро. Сосредоточившись на ками, она напрягала всю свою волю, лишь бы не выпустить его из оков, пока бумага под ее рукой постепенно чернела.
Кто-то схватил Эми за кимоно и дернул назад.
Она охнула, выпустив офуда, который без ее ки тут же превратился в пепел. Ками в ярости скривил губы и вытянул руку.
– Сотэй-но-шинкэцу! – пророкотал Ишида.
Вспыхнул ослепительный белый свет. На земле засияли линии сложного маругата, и ему удалось то, с чем не справился офуда. Ками наконец оказался скован; он застыл под влиянием магии круга изгнания.
Перед ним стоял Ишида. Кто-то дал ему длинный посох, увенчанный замысловатым золотым кольцом, и край этого посоха упирался в границу круга, который гуджи нарисовал на камнях вокруг Эми и ее противника. Маругата были куда сильнее, чем офуда; их использовали, чтобы сковать самых опасных ёкаев. Эми не знала, что они действовали в том числе и на ками.
Рядом с Эми был Катсуо. Он и вытащил ее из маругата за мгновение до того, как Ишида привел круг в действие. Подчиненных ками сохэев, разоруженных, держали в кольце сохэи в одежде цветов Аматэрасу.
Эми, тяжело дыша, развернулась к Ишиде.
– Теперь вы мне верите? – хрипло спросила она.
Гуджи с непроницаемым выражением лица посмотрел ей в глаза.
– Эми, ты в порядке? – тихонько пробормотал Катсуо.
– А?.. – Она хотела было повернуться обратно, как ноги вдруг подкосились.
Она начала оседать, дрожа всем телом, и Катсуо поспешно подхватил ее. Голову девушки заполнил странный звон, а в груди растеклась болезненная пустота.
Ишида шагнул к ним, но для Эми гул двора смешался со звоном в ушах, и все погрузилось во тьму.

Прижав ладони друг к другу, Эми склонила голову.
Она стояла перед стенной нишей с маленьким алтарем для молитв, обрамленным белыми вазами, в которые каждую неделю ставили свежие цветы. Эти покои – самые обширные в доме для мико – были так хорошо ей знакомы, что Эми могла сказать, где что находится, даже не открывая глаз.
На полу – красивые татами, на стенах с деревянными панелями – несколько потрясающе расписанных свитков. Середину занимал низкий прямоугольный стол в окружении мягких подушек. В смежной, отделенной скользящей дверью-перегородкой комнате ждала настоящая кровать – существенное преимущество по сравнению с обычными футоном, который на дневное время приходилось убирать, и один из немногих современных элементов. Также в спальне вдоль стены тянулись шкафы с резными дверцами.
Эми прислушалась к самой себе, надеясь ощутить внутри присутствие Аматэрасу. Спустя пару минут метку камигакари обожгло резкой болью. Эми подождала, задержав дыхание, но, как и раньше, ничего иного не ощутила.
Она подняла голову и завершила молитву поклоном. Поднявшись на ноги, прошлась по комнате туда-сюда.
После столкновения с ками Эми потеряла сознание и очнулась изможденной, слабой – как в тот раз, когда Коянэ украл почти всю ее ки. Юмэй предупреждал, что ей наверняка придется довольно долго восстанавливаться, прежде чем к ней вернется способность использовать силу Аматэрасу; явление амацуками истощило ее тело и ки. Поэтому Эми не сумела снять с Широ онэнджу.
Прибегнув к божественным силам во дворе, она не только оказалась изнурена, но и лишилась внушительной части ки Аматэрасу; теперь связь с ками стала для нее настолько шаткой, что Эми даже не могла ощутить ее присутствие.
К счастью, сейчас божественные силы были ей не нужны. Враждебного ками запечатали, и вряд ли он в ближайшее время покинет храм. Эми не знала, что именно Ишида сделал с тем ками, его сохэями и каннуши, но и не спрашивала. Пока она не покинет Шион, нельзя позволить им выдать ее месторасположение Изанами.
Вдобавок Ишида не собирался вновь рисковать жизнью камигакари. Он утроил стражу храма и усилил магическую защиту. А также, несмотря на все заверения, что Эми в безопасности, – насколько это было возможно в подобных обстоятельствах, – он все равно настаивал, что она должна оставаться под защитой стен.
Впрочем, у покушения была и положительная сторона: теперь Ишида твердо поверил в правдивость рассказа Эми. Когда она напомнила о приказе Аматэрасу – отыскать и освободить куницуками, – он наконец-то начал аккуратно разузнавать о происходящем в храмах Изанами, а также среди ее слуг.
Расхаживая по комнате, Эми заломила руки. Шел четвертый день, с тех пор как она вернулась в Шион, а у гуджи все еще не было никаких сведений. Ожидание ее терзало, лишало покоя, преследовало. Она пыталась узнать у Ишиды, нет ли новых известий, однако тот ничего нового ей не сообщал. Лишь говорил, что должен связаться со всеми каннуши, дабы те, в свою очередь, не привлекая внимания, расспросили служителей своих храмов, а на это требуется время. «Терпение», – повторял он.
Сохранять терпение, когда дни так быстро ускользали, было сложно. Уже девятнадцатое ноября, а солнцестояние – двадцать первого декабря. На поиски и освобождение куницуками оставалось меньше пяти недель. Меньше пяти недель до того, как ее жизнь оборвется.
Эми покачала головой, прогоняя последнюю мысль. С судьбой она смирилась. И единственное, что ее тревожило теперь – это необходимость исполнить важнейшее поручение Аматэрасу до солнцестояния.
Замерев посреди комнаты, Эми прикинула, стоит ли докучать Ишиде снова. Иных занятий для нее все равно не находилось. Она сидела в покоях мико, где для нее было безопаснее всего, уже четыре дня. Ходила туда-сюда по комнате, по коридорам, по саду во внутреннем дворе. Несколько мико – явно по настоянию Ишиды – приглашали ее принять участие в занятиях, посмотреть, как новые ученицы отрабатывают танец кагура, рисуют офуда и другие талисманы.
Эми отказывалась. Не только потому, что была слишком поглощена тревогой и безысходностью; она не могла заставить себя взяться за то, что было связано с ее прошлым в роли мико. Ее и так уже преследовали воспоминания… воспоминания о Хане. Отголоски их дружбы витали в этих самых стенах, во всех уголках храма. Эми впервые оказалась в Шионе без Ханы рядом. Они стали подругами, как только восьмилетняя испуганная Эми попала в храм, а покинула она его сразу после гибели Ханы. Каждое напоминание о ней и о том, что ее больше нет, разрывало сердце.
Эми потерла лоб пальцами, унимая растущую головную боль. Хорошо бы поговорить с Катсуо, поделиться тревогами, досадой… однако они не виделись со дня прибытия. Каждый раз, когда Эми о нем спрашивала, ей говорили, что он «тренируется». Катсуо ни разу не заглянул ее проведать, и она не могла сдержать разочарование.
Эми вздохнула. С Широ они не виделись еще дольше. Она опасалась, что он ворвется в храм, прознав о сражении с ками, но, может, кицунэ не успел оказаться поблизости и ни о чем таком не подозревал. Все-таки храм Шион – опасное место для ёкая, особенно, когда все служители в полной боевой готовности.
А ведь стоило дать ему знать, что происходит; дожидаясь ее, Широ, наверное, с ума сходил. Кивнув себе, Эми направилась к двери. В доме было тихо, большая часть мико занимались ежедневными делами снаружи. Она шла по знакомым коридорам, погрузившись в мысли, как вдруг ее внимание привлек чей-то разговор.
– Но такого не может быть!
Голос девушки донесся из приоткрытой двери в конце коридора. Эми замедлила шаг, удивленная столь запальчивым возмущением.
– Ну а зачем ей врать? – спросила другая.
– Мико Нанако редко ведет себя дружелюбно.
Услышав знакомое имя, Эми с любопытством подобралась поближе и осторожно заглянула в щель. В комнате сидели кругом четыре юные мико и, болтая, плели веревки-шимэнавы.
– Быть недружелюбной и врать – разные вещи, – уверенно заявила одна из мико. – И вообще, не так уж это и безумно по сравнению с тем, что стряслось во дворе.
Третья девушка грустно вздохнула.
– Жаль, что меня там не было.
– Нет, не жаль. Там творился кошмар. – Мико стиснула веревку. – Я еще никогда не видела ками. Не знаю, наверное, я даже не особо в них верила… но он был настоящим. А когда он заставил землю разверзнуться и поглотить Кимуру, я думала, ей конец.
– Но зачем ками убивать нашу камигакари?
– Мико Нанако сказала, что Изанами предала остальных амацуками.
Девушки умолкли.
– А я всегда считала, что камигакари становятся бессмертными, живут целую вечность, – пробормотала одна. – Ну, или, по крайней мере, пока Аматэрасу не понадобится вернуться в небесное царство, но это может случиться через многие столетия.
– Цукиёми использует одного камигакари уже долго, и я слышала, ему на вид все еще где-то двадцать.
– И что Кимура будет делать? Она ведь не знала, что… умрет.
– Дойдет до конца, – без всяких сомнений, словно это само собой разумеющееся, произнесла та, что видела бой во дворе. – Что еще ей остается? Если она сейчас отступит… о, какой это будет позор.
– Но когда ее избрали, она ничего не подозревала. Я бы на ее месте сбежала.
– И я.
– Я тоже.
– Она не сбежит, и я бы не стала. Видели ее тогда, во дворе? Даже если в день солнцестояния Кимура умрет, как она может предать Аматэрасу? Она нужна нашей ками и знает об этом.
Остальные неохотно согласились, и Эми заставила себя продолжить путь. К горлу подкатила тошнота.
«Я бы на ее месте сбежала».
Эми потрясло то, с какой уверенностью девочки признавали, что перед лицом смерти наверняка откажутся от своего долга. Неужели с ней что-то не так, раз она ведет себя иначе? Ее понимала лишь одна мико. Отступать не просто позорно – это непростительно эгоистично.
Эми поспешила к дверям и остановилась на ступенях крыльца. Во дворе было пусто, за исключением нескольких каннуши у зала очищения и троицы сохэев у дома мико – дополнительная охрана для камигакари, разумеется. Небо затянуло облаками, в холодном воздухе пахло снегом.
Оглядев двор, Эми задумалась, где же проще всего отыскать Широ. В храм Шираюри он проникал совершенно свободно, а вот в Шионе для кицунэ действительно опасно. Даже если его не отторгнут тории, здесь куда ни глянь – очищающие офуда и шимэнавы, несколько кругов-маругата и, конечно, полным-полно умелых каннуши и сохэев, которые сразу почуют ёкая.
Восточная граница храмовых земель сильнее всего заросла лесом; Широ вполне мог спрятаться там. Спускаясь по ступенькам, Эми задалась вопросом, как же его найти за пределами храма и не привлечь к себе внимания.
– Госпожа? – К ней подбежали трое сохэев. – Позвольте спросить, куда вы?
Эми кивнула на ворота.
– Мне нужно совсем ненадолго покинуть земли храма.
Сохэи встревоженно переглянулись.
– Гуджи Ишида требует, чтобы вы оставались здесь.
– Это необходимо, – заверила их Эми. – Не беспокойтесь, вы можете отправиться со мной. Это всего на несколько минут.
Сохэи снова коротко переглянулись. Один поспешно бросился к залу очищения. Старший из троих замешкался, странно насторожившись.
– Нам приказано следить, чтобы вы все время находились при храме.
– Я не собираюсь далеко уходить.
Эми развернулась к воротам, но стоило ей сделать шаг, как ей тут же преградили путь.
– Нам приказал сам гуджи, госпожа, – через силу произнес старший сохэй. – Прошу, поймите, мы не можем позволить вам уйти.
Она пришла в замешательство, не зная, что ответить. По иерархии, камигакари, конечно, стояли куда ниже гуджи. Однако Эми, как глас Аматэрасу, имела бо`льшую власть в храме, чем кто бы то ни было. Она расправила плечи.
К ее удивлению, оба сохэя отпрянули, а младший и вовсе схватился за рукоять катаны. Эми застыла. Они что, ее боятся?.. Пока она лихорадочно пыталась сообразить, что происходит, младший сохэй глянул куда-то за ее левое плечо, и на его лице отразилось облегчение. Эми обернулась.
К ним стремительно приблизился Ишида; третий сохэй трусил позади, еле поспевая за его широкими шагами.
– Камигакари Кимура, – произнес гуджи. – Прошу следовать за мной.
Бросив на троицу сохэев холодный взгляд, Эми проследовала за Ишидой в зал очищения. Гуджи привел ее в свой кабинет и опустился у дальнего края стола. Эми села на колени напротив него.
– Камигакари Кимура, зачем ты пыталась покинуть земли?
– Я хотела узнать, нет ли поблизости Широ или Тэнгу. Они ждут известий об Изанами, чтобы начать действовать.
– И ты не подумала об опасности?
– Я… разумеется, но я только…
– Несмотря на все наши усилия, мы не способны гарантировать твою безопасность за пределами тории. Слуги Изанами могут подгадать момент и нанести удар, когда ты окажешься наиболее беззащитна. – Ишида сложил руки на столешнице. – Ты не покинешь земли храма ни при каких обстоятельствах, камигакари Кимура. Тебе ясно?
– Если мне нельзя покидать земли, то как тогда я должна поддерживать связь с Широ и Тэнгу? – Эми прищурилась. – Как только мы поймем, где искать пропавших куницуками, мне придется уйти. Аматэрасу приказала мне найти их и освободить. Оставаясь в храме, сделать это не удастся.
– У амацуками есть множество подданных и слуг, готовых выполнять опасные задания, дабы амацуками оставались невредимы – что от них и требуется. Ты передала сие поручение мне, так доверь же теперь его исполнить. Для всех в этом храме жизнь Аматэрасу – а значит, и твоя – превыше собственной.
– Я не буду сидеть тут сложа руки, пока…
– Ты останешься в храме. Аматэрасу поручила тебе задание, ты передала его мне. Я тщательно расследую все, что нам удастся разузнать, и если мы обнаружим пленных куницуками, то разберемся с ситуацией.
– Что значит «разберемся с ситуацией»? – Эми едва удержала голос ровным. – Что бы Изанами ни сделала, чтобы их захватить, простому человеку с этим не справиться. Мне нужно…
– Я не подпущу тебя к куницуками. Церемония чуть больше чем через месяц, и на тебя охотится Изанами. Даже единственный шаг за пределы защищенных земель способен привести к твоей мгновенной гибели.
– Освободить куницуками важнее, – возразила Эми. – Изанами задумала то, что, по словам Аматэрасу, уничтожит мир. Моя жизнь или нисхождение Аматэрасу, по сравнению с этим, не столь значительны.
– Я не намерен рисковать тобой, пока не станет ясно, что миру грозит неминуемая опасность.
– Сама Аматэрасу сказала…
– Наши каннуши и сохэи со всем справятся.
– Я не позволю держать меня в стороне, гуджи Ишида.
Его взгляд обжег холодом.
– Твоя сохранность имеет первостепенное значение, и я не допущу твоей гибели до солнцестояния. Я уже распорядился перевезти тебя в безопасное тайное место, где тебя не найдут ни ками, ни ёкаи.
Эми резко втянула воздух. Ишида должен был ей помочь, а не отобрать возможность сделать то, что на нее возложено, не запереть ее неизвестно где, отрезав от всего.
– Вы… вы не можете…
Если она попытается нарушить его волю и уйти, Ишида, несомненно, удержит ее силой, а Эми при всем желании не сумеет дать ему отпор; ее ки до сих пор не восстановилась после битвы с ками. И, даже если она чудом ускользнет от самого Ишиды, на ее пути встанут все каннуши и сохэи храма.
– Тэнгу и Широ не захотят иметь дело с вами! – произнесла Эми в отчаянии. – А без них…
– Мы обойдемся без помощи ёкаев.
– Нет, не обойдетесь. Вы даже не знаете, что именно искать, кроме…
– Раскрыть вероломные поступки Изанами было не так сложно, если узнать, куда смотреть, – безапелляционно перебил ее Ишида.
Эми застыла.
– Вы… вы что-то нашли? Но почему не сказали? Что там?
– Тебе не о чем беспокоиться. Мы разберемся.
– Это моя задача! – воскликнула Эми, несмотря на все свои попытки сдержаться. – Вы не можете разведать все сами, вы как-то подскажете Изанами, что мы…
Ишида поднялся на ноги.
– Я куда способнее, нежели ты полагаешь, камигакари Кимура. Новые сведения, очевидно, лишь приведут тебя в смятение. Успокойся и проведи этот день в медитации. Церемония солнцестояния уже через месяц, и тебе надлежит куда усерднее очистить разум и сердце. Завтра мы перевезем тебя в укрытие. – Гуджи извлек из кармана шелковый мешочек и положил его на стол перед Эми. – Я изготовил новый омамори. Надень немедленно.
И прежде, чем она успела что-нибудь ответить – или вернуться к их спору, – Ишида стремительным шагом покинул комнату и закрыл за собой дверь.
Эми стиснула плоский шелковый мешочек. Как она допустила подобное? Вместо того, чтобы помогать ей, Ишида отобрал у нее всю власть и ответственность, оставил ее ни с чем. Он добыл сведения, за которыми она сюда и явилась – и отказался их ей раскрывать. Она вновь стала лишь сосудом, ожидающим ками, бесполезной и незначительной. А завтра гуджи и вовсе отошлет ее в какое-то далекое убежище, где ее, скорее всего, не найдут даже Широ с Юмэем.
Она должна вернуть контроль. Помешать планам Ишиды, не позволить ему вести дело самостоятельно, пока еще не слишком поздно. Если Изанами поймет, что кто-то разыскивает пленных куницуками, их спасение из «крайне опасного» превратится в «категорически невозможное». Ишиду необходимо остановить… однако на это у Эми пока не было сил.
А если их нет у нее, значит, нужен тот, кто ими обладает.
Одновременно с созревшим планом ее охватило смутное предчувствие беды. Эми нуждалась в помощи, и у нее оставался лишь один выход.

Глава 6

В восточной части храма Шион, на огороженной лужайке паслись двадцать четыре поджарых лошади. Напротив располагался просторный манеж для, как можно было подумать, верховой езды, однако это место предназначалось для занятий иного рода.
Три дюжины сохэев с деревянными мечами, синхронно двигаясь под легким снегопадом, размеренно отрабатывали боевые позиции. Зрелище завораживало, и когда-то Эми частенько притворялась, что гладит лошадей, а сама любовалась тренировкой юных сохэев – точнее, одного сохэя.
Теперь, шагая по широкой дорожке, Эми боролась с подступающей тошнотой. Мимо площадки бежала узкая тропинка, которая вела прочь из храма, через маленький мостик в парк, густо засаженный деревьями. Именно по этой тропинке три года назад они с Ханой отправились тайком следить за Катсуо, именно там Хана погибла.
После того, как Эми попыталась покинуть храм, Ишида увеличил количество охраны во дворе. Подгадав удачный момент, когда сохэи наблюдали за спором двух каннуши, ей удалось проскользнуть мимо вместе с группой мико. К несчастью, дело близилось к ужину, и отсутствие Эми должны были через несколько минут заметить.
Катсуо проследил взглядом за тем, как она подошла к площадке, но его стойка не дрогнула. Он провел мечом идеальную дугу, скользнул левой ногой назад. Отклонившись для равновесия, выпрямил правую в замедленном ударе. Суть подобных упражнений заключалась не столько в подготовке к сражению, сколько в управлении своим телом и оттачивании движений. Чем медленнее выполнялось действие, тем больше силы и сосредоточенности требовалось, дабы сохранить стойку безупречной – особенно, если учесть, что такие тренировки обычно продолжались по несколько часов.
Эми остановилась у границы, где гравий дорожки переходил в гладкое песчаное покрытие. Седовласый жилистый сохэй, наблюдающий за учениками, поклонился. Традиционно Эми ответила бы ему более низким поклоном, дабы выразить уважение возрасту, опыту и умениям, но в этот раз едва кивнула. Чувствуя, как от подобной дерзости щеки заливает румянец, она стиснула зубы и расправила плечи.
Ее «поклон» заставил старика-сохэя вскинуть брови.
– Сэнсэй, – обратилась к нему Эми. – Прошу прощения, что помешала.
– Чем могу помочь, госпожа?
– Мне нужно поговорить с Катсуо.
– Катсуо?..
Старик оглянулся через плечо. Сохэи продолжали упражнение, однако тот, кого Эми упомянула, явно больше интересовался ею, нежели тренировкой – хотя стойка его оставалась как всегда безукоризненной.
– Как видите, мы заняты. Возвращайтесь через час, когда мы закончим.
– Я требую встречи с ним прямо сейчас! – холодно проговорила Эми, скрывая нетерпение.
– Боюсь, что…
Эми пронеслась мимо, оставив сэнсэя с раскрытым ртом. Времени спорить не было.
Ближайшие сохэи тут же убрали оружие, чтобы ни в коем случае ее не задеть. Опустил меч и Катсуо. Эми без слов схватила его за рукав и потащила прямиком через строй, заставляя сохэев поспешно отступать с ее пути. Катсуо успел передать тренировочный меч одному из них и поспешил за ней. Вернувшись на дорожку, Эми прибавила шаг.
– Эми, – выдохнул Катсуо. – Что…
– Сюда, – перебила она. – Быстро.
Она довела его до ограды пастбища, чтобы оставшиеся позади сохэи их не услышали, а потом склонила голову и тихо произнесла:
– Не знаю, как скоро меня уведут обратно.
Катсуо стиснул зубы.
– Я хотел увидеться с тобой, но мне всякий раз говорили, что ты «занята».
– Ишида боится, что ты ослушаешься его и поможешь мне.
– Он прав. Я помогу тебе во всем, Эми.
– Спасибо, Катсуо. – Она часто заморгала, сдерживая подступающие слезы. – Ишида решил, что следовать приказам Аматэрасу для меня слишком опасно. Завтра он отправит меня в тайное укрытие.
– Почему я не удивлен, – пробормотал Катсуо. – Что будем делать?
Эми скорчила гримасу.
– Нужно выйти за пределы земель и отыскать ворон.
– Ворон, – сухо повторил он, несомненно сразу поняв, к чему она клонит.
– Да. Найди таких, которые как будто за тобой следят. Скажи им, что тебя послала я, и что у гуджи есть сведения, но он ничего не рассказывает и не дает мне уйти. Если тебя найдет Широ, передай ему то же самое.
– Широ, – недовольно проворчал Катсуо. – То есть я должен обратиться к воронам, чтобы меня услышал Тэнгу, так?
– Да.
– Эми, я знаю, что они тебе помогли, но это же ёкаи!
Она покачала головой.
– От ками неприятностей куда больше.
Катсуо фыркнул.
– Ладно. Что еще передать?
– Что я не знаю, как выудить из Ишиды сведения, и что мне надо выбраться отсюда, чтобы продумать наши дальнейшие действия.
Эми старалась держаться расслабленно, чтобы настороженный сэнсэй не отметил ее напряжения. Просить Широ и Юмэя о помощи – огромный риск; она не представляла, что они сделают.
Катсуо нахмурился, постукивая пальцами по ограде.
– Вороны… э-э, что-нибудь скажут?
– Вряд ли, но если ты задержишься неподалеку, к тебе может явиться сам Тэнгу. – Эми замялась. – А это плохая идея. Наверное, не надо задерживаться.
– Ага, согласен.
Из-за деревьев показались сохэи; они быстрым шагом приближались к тренировочной площадке и пастбищу.
– Сможешь выбраться? – поспешно спросила Эми.
– Да, улизну вечером. Это довольно просто.
– Будь осторожен, хорошо? Широ тебя не тронет, а вот Тэнгу людей не любит.
– Я буду осторожен. – Катсуо сдержанно улыбнулся. – Надеюсь, кицунэ все-таки явится. Давно хотел с ним кое о чем побеседовать.
Эми распахнула глаза шире.
– Я имела в виду, что Широ тебя не тронет, если его не раздражать. Не…
– Я буду осторожен, – повторил Катсуо, явно не особенно встревоженный.
Эми вздохнула, зная, что отговорить сохэя от его замысла все равно не удастся.
– Спасибо, Катсуо. Если кто-то спросит, я пришла с тобой попрощаться.
– Понял.
Кивнув, она зашагала к сохэям. Катсуо поспешил вернуться на площадку.
– Госпожа, – произнес главный в отряде, когда Эми с ними поравнялась, – вы не должны покидать покои.
Она коротко поклонилась, извиняясь.
– Я всего лишь прощалась с сохэем Катсуо. Мы можем возвращаться.
Не обращая внимания на то, с каким подозрением на нее уставились, Эми спокойно прошла мимо сохэев. Те безмолвно отправились следом.
От мысли, что она отправила Катсуо на встречу с Широ и Юмэем одного, в груди становилось тесно. Однако, если повезет, он всего лишь доставил послание воронам и уйдет. Эми была почти уверена, что Широ ему не навредит, но не рискнула бы знакомить Юмэя с кем-то еще из смертных – сама она пока нужна была ему живой.
Эми хотела бы найти иной способ, но Ишида не оставил ей выбора. Она надеялась, что не пожалеет о сделанном.

Приближалась полночь. Эми стояла у окна, вглядываясь в темноту, разбавленную огоньками во дворе у другого края дома. В коридоре, словно провинившиеся школьники, которых выставили из класса, дежурили шесть сохэев. Ишида не желал рисковать.
Она не знала, что ищет снаружи; даже днем там было видно только ухоженный, но простенький сад, за которым буквально в дюжине ярдов скрывалась стена.
Эми отошла от окна и опустилась на колени у стола. Приближалось время сна, и она уже приняла ванну и тщательно расчесала длинные волосы. Концы распущенных прядей свернулись кольцами у ее ног. Несмотря на то, что она уже сменила дневную одежду на легкое хлопковое одеяние для ночного отдыха, кимоно и хакама оставались на кровати. Эми всегда убирала их в шкаф перед сном, но в этот вечер она пока не была готова ложиться.
Ее охватило невыносимое желание вскочить и побродить по комнате, однако Эми его сдержала. Она и так провела за этим занятием весь вечер, беспокоясь о Катсуо, гадая, сумел ли он ускользнуть из храма, найти ворон Юмэя, передать послание и благополучно вернуться. Время шло, и Эми больше всего на свете желала, чтобы с Катсуо было все в порядке.
Она принялась грызть ноготь большого пальца, но опомнилась. Подняла чашечку с остывшим чаем, поболтала ее, глядя на завихрения жидкости. Что предпримут Широ и Юмэй? Они, несомненно, найдут пару способов вызволить ее из храма и выудить у Ишиды добытые сведения. Вот только Эми тревожило, как именно они решат поступить – и сколько бед учинят в процессе.
Спохватившись, что снова кусает ноготь, она вернула чашку на стол и уронила руки на колени. Может, все же стоило поспать – или хотя бы попытаться. Эми поднялась на ноги и побрела к постели, рассеянно перебирая прядь волос.
Тишину вдруг нарушил мягкий стук. Она замерла, напряженно вслушиваясь, и стук повторился – он исходил от дальней стены «гостиной». Эми осторожно повернулась.
В окне показался силуэт мужчины.
С губ чуть не сорвался крик, и она поспешно зажала рот руками. Эми с опаской подошла ближе и сощурилась, силясь рассмотреть за своим отражением лицо с другой стороны.
– Катсуо! – Она подбежала к окну и сдвинула створку. – Катсуо, что ты… как?..
Тот вымученно улыбнулся, кое-как цепляясь за стену и раму. То, что у окна не дежурила охрана, можно было назвать упущением, однако створка открывалась горизонтально и всего на восемь дюймов, то есть желающему проникнуть внутрь или наружу пришлось бы протискиваться боком. А дом, как и большинство традиционных построек, стоял на крепких опорах, которые поднимали его на несколько футов. Если бы Катсуо стоял на земле, то его голова оказалась бы значительно ниже окна.
– Привет, – выдохнул он, зацепившись за подоконник, чтобы удержаться. – Прости, что…
Мелькнул белый мех, и на Катсуо запрыгнул лис: задними лапами встал ему на плечи, а передними – на макушку. Сунул нос в комнату, покрутил большими ушами.
– Широ! – воскликнула Эми.
Лис насмешливо раззявил пасть и вывалил язык. А потом соскочил с Катсуо, заставив того вздрогнуть, и бесшумно приземлился уже в комнате. Взметнулось пламя, и в его сине-алых языках появился Широ уже в человеческом облике. Погасив огонь взмахом руки, он окинул взглядом тонкое кимоно Эми.
– Малышка-мико, – промурлыкал кицунэ. – Какое приятное разнообразие – видеть тебя в столь простом одеянии.
Эми, скрывая румянец на щеках, повернулась к Катсуо, который по-прежнему висел за окном. Широ скользнул мимо нее и выдернул створку окна из пазов. Прислонив ее к стене, он схватил сохэя за плечо и с легкостью втащил в комнату, после чего бесцеремонно уронил того на пол головой вперед.
Эми испуганно посмотрела на дверь, и через миг действительно раздался стук. Катсуо застыл, так и не поднявшись.
– Госпожа? – позвал приглушенный голос. – Мы слышали шум.
– Ничего страшного! – отозвалась она. – Я просто уронила книгу.
– А, простите за беспокойство.
Эми недовольно уставилась на Широ.
Тот вскинул брови, ничуть не раскаиваясь.
– Сколько у тебя под дверью толпится женихов!
Не слушая его, она подошла к Катсуо. Он поправил одежду и клинок на бедре.
– Катсуо, что ты здесь делаешь? – заговорила Эми, понизив голос до шепота. – Если тебя застанут у меня в комнате…
Щеки сохэя тронул румянец.
– Вот этот потребовал разговора с тобой.
Эми глянула на Широ; тот успел пройти в ее спальню и теперь изучал современную кровать, тыкая пальцем в толстое пуховое одеяло.
– Значит, тебе все-таки удалось выбраться? – спросила Эми у Катсуо.
– Нашел ворон, передал им твои слова. А этот показался, когда я шел обратно. Заявил, что хочет с тобой поговорить, превратился в лиса и рванул к храму. Я не хотел, чтобы он тут бродил в поисках тебя, поэтому и привел сюда.
Она снова глянула в сторону своей постели – на которой, закинув руки за голову, растянулся Широ. Катсуо проследил за взглядом Эми… и пораженно вытаращил глаза.
– Ёкай! – прошипел сохэй. – Слезь с ее кровати!
Широ криво улыбнулся.
– Мне не впервой делить с малышкой-мико ложе.
Катсуо оскалился и стиснул рукоять клинка.
– Не реагируй, – пробормотала Эми. – Он просто тебя дразнит.
– Да как он смеет так неуважительно говорить о тебе и…
Эми покачала головой.
– Он всегда такой. Правда, хватит.
Она провела Катсуо в спальню и присела на краешек кровати напротив Широ. Спальня располагалась дальше от двери – может, оттуда их шепот не донесется до коридора.
– Широ, что ты тут делаешь? – требовательно спросила Эми. – Здесь опасно. У тебя есть хоть какой-то план?
Кицунэ лежал с закрытыми глазами и выглядел таким расслабленным, словно отдыхал на собственной постели.
– Неласково встречаешь, малышка-мико. А ведь меня стоит благодарить.
– Разве? – засомневалась Эми.
– Юмэй очень, очень недоволен, что твой гуджи добыл сведения и не делится ими. – Кицунэ приоткрыл один глаз. – И я пришел убедиться, что ты уже придумала действительно хороший план, ибо как только сюда доберется Тэнгу, его план наверняка сведется к тому, чтобы сровнять этот храм с землей.
Эми охватил страх.
Катсуо презрительно фыркнул.
– Этот храм? Здесь справится лишь куницуками.
Широ открыл второй глаз и пристально уставился на сохэя.
– Тэнгу уничтожил множество храмов на своем веку, куда более могущественных, нежели тот, где десятилетиями нет ками и правит слабый гуджи.
– Ты смеешь!.. – прорычал Катсуо.
Эми вскинула руку, заставляя его умолкнуть.
– Широ, откуда ты это знаешь? Юмэй рассказывал?

Кицунэ моргнул, и на его лице мелькнуло смятение.
– Я… просто знаю?..
– Ты вспомнил? – Эми, развернувшись, в волнении подалась к нему ближе. – Вспомнил что-нибудь еще?
– Вроде нет. – Широ снова закрыл глаза. – Но, если мальчишка продолжит нести чушь, может, и вспомню.
– Эх… – Эми нахмурилась. – Тогда каков план?
– Это я пришел спросить у тебя.
– У меня?
– Или тебе нравится стратегия Юмэя – разнести храм и выведать все у гуджи под пытками?
– Ну уж нет!
– Тогда придумай другой план.
Эми убрала волосы с плеч.
– Ты не собираешься мне помогать?
Широ открыл глаза и приподнялся.
– Я могу унести тебя отсюда хоть прямо сейчас, и никто из смертных мне не помеха, но сперва нам нужны сведения, которые скрывает гуджи. Вопрос следующий: как их добыть?
– Надо убедить гуджи, – поспешно ответила Эми.
– Как?
– Я уже пыталась уговорить его рассказать все вам с Юмэем. – Она беспомощно взглянула на Катсуо. – Мне он точно не скажет. Есть идеи?
– Пытки не помогут, – заметил сохэй. – Гуджи Ишида скорее умрет под пыткой или покончит с собой, но ничего не выдаст. И угрозы не подействуют.
– Притворяться, что мне грозит смерть, тоже бесполезно, – задумалась Эми. – Ишида знает, что Широ и Юмэю нужна моя помощь. Такой блеф он мигом раскусит.
– Хм-м… – протянул Широ. – Тебя он опекает, а как насчет остальных смертных в этом храме?
– Он опекает всех, – ответила Эми, отгоняя болезненное воспоминание о том, как Ишида воспринял смерть Ханы. – Он очень серьезно относится к безопасности служителей храма и…
Широ резко сел.
– Кто-то идет. Шаги в коридоре.
– Смена стражи? – прошептала Эми, напрягшись.
– Нет, это…
Его прервал громкий стук в дверь.
– …женщина, – закончил кицунэ.
– Госпожа, – донесся женский голос. – Могу я войти?
– М-мико Тамаки… – пролепетала Эми. – Я… у-уже в постели!
– Прошу прощения, госпожа. Сохэй Джиро упомянул, что вы читаете. Вы плохо поужинали, и я принесла вам перекусить.
– Я не голодна! – отозвалась Эми.
– Тогда я оставлю поднос на столе, госпожа.
Дверь скрипнула. Эми в панике глянула сперва на стоящего рядом Катсуо, затем на сидящего на постели Широ.
– Стойте! – крикнула Эми. – Я… я переодеваюсь! Минутку!
– О… – растерялась Тамаки.
Дверь снова скрипнула.
Эми соскочила с кровати. Лучше всего прятаться в шкафу, но тот располагался в другом конце комнаты. А если Тамаки не вовремя откроет дверь, то запрещенные гости тут же окажутся на виду. Широ, конечно, мог обернуться маленьким лисом, а вот Катсуо так просто через окно не выберется.
Эми рывком развернулась и, стянув Широ за руку с постели, толкнула его в угол за перегородкой между комнатами. Вцепившись в рукав Катсуо, она толкнула его так, что он врезался спиной в Широ. Когда сохэй попытался отодвинуться от кицунэ, Эми вжала его обратно.
– Стоять тут, оба! – прошипела она и вылетела из спальни, как раз когда из коридора вновь донесся голос Тамаки:
– Уже можно, госпожа? Еда остывает.
– Да! – воскликнула Эми и сдвинула дверь буквально на фут.
Пока мико оставалась у входа, она не могла увидеть Катсуо и Широ, но если позволить ей войти, служительница храма с легкостью их заметит за тонкой перегородкой.
На пороге стояла женщина средних лет, с нагруженным тарелками подносом в руках. В коридоре тут и там скучали сохэи, старательно изображавшие бдительность. Некоторые с тоской поглядывали на поднос.
– Ах, госпожа, – произнесла Тамаки, придирчиво осмотрев ее легкое кимоно для сна. – Я только поставлю на стол…
– Я могу сама, – Эми поспешно протянула руки, надеясь, что в ее голосе прозвучало не слишком много отчаяния.
Мико отступила на шаг с едва ли не оскорбленным видом.
– О, нет, нет, позвольте мне!
– Все в порядке. – Эми взялась за поднос. – Я вполне способна его донести. Мне совсем не трудно, правда.
– Госпожа…
Эми отобрала у мико поднос и натянуто улыбнулась.
– Благодарю, мико Тамаки. Доброй ночи.
Женщина еще сильнее нахмурилась, молча излучая осуждение, однако затем поклонилась.
– Доброй ночи.
Эми попятилась в комнату и задвинула дверь локтем. Подождала, крепко сжимая тяжелый поднос и прислушиваясь. Тамаки негромко пожелала сохэям спокойной ночи. Эми, не двигаясь, медленно сосчитала до десяти; в коридоре вновь царила тишина.
Выдохнув с облегчением, она поспешила к столу и опустила поднос, а потом развернулась. Напряженный Катсуо, скривившись, стоял с Широ в углу. Кицунэ, напротив, чувствовал себя в столь близком обществе человека совершенно спокойно.
– Кажется, уже все, – прошептала Эми.
Катсуо тут же выскочил из угла. Широ лениво шагнул следом, с ухмылкой наблюдая за взвинченным сохэем. При виде их вдвоем Эми вдруг осенило: она ведь целовалась с обоими. Она поспешно отмела эту мысль, но уже было поздно. Щеки тут же вспыхнули алым. Потом, разумеется, вернулось воспоминание о том, как Широ прижимал ее к полу. Румянец разгорелся еще сильнее.
Кицунэ проскользнул мимо нее, читая ее как раскрытую книгу, и уселся у стола. Поднял крышку с пиалы, потянул носом аромат супа и, подняв пиалу, сделал большой глоток.
– Эх, – вдохнул он. – Сотню лет не пробовал такой вкуснятины.
Эми с трудом взяла себя в руки, прогоняя неуместные воспоминания. Она глянула на Катсуо, который косо на нее смотрел, и поморщилась. Быстро отвернувшись, она опустилась за стол напротив Широ.
– Кто разрешил тебе трогать мою еду? – зашептала Эми чуть громче необходимого. Почему кицунэ на нее так влиял? Даже спустя столько дней, когда стоило беспокоиться о куда более важных вещах, одна лишь мысль о его близости заставляла сердце безумно колотиться. – Вообще-то… погоди, ты сказал «сотню лет»?
– Выражение такое, – пробормотал Широ и глотнул еще, а потом задумчиво поднял взгляд к потолку. – Наверное.
Эми нахмурилась и рассеянно взяла палочки.
– Так это не воспоминание?
– Не-а. В любом случае это было давно. По крайней мере, до онэнджу, так что я даже не знаю насколько.
– Хм-м.
Эми потыкала палочками в кусочек тэмпуры, затем подхватила его. Сотня лет. Логично, кицунэ не может быть младше, иначе как бы он узнал об исчезновении Инари, которое произошло как раз век назад? А еще то древнее нечто, дремлющее в глубине его глаз… Эми понимала, что Широ стар, и все же слышать об этом из его уст было странно. Как мог кто-то с такой раздражающей, дразнящей ухмылкой быть столетним?
Пощипывая морковку в кляре, Эми следила, как Широ расправляется с супом, и думала о той древней, коварной сущности, которую случайно пробудила в нем. Что это значило? Кто он такой? Что он такое?..
Катсуо опустился за стол последним, чем заставил Эми вздрогнуть. Она отвернулась от Широ и вновь покраснела, понимая, что совсем позабыла о сохэе.
– Так мы будем придумывать план или как? – осведомился Катсуо тихонько, но с нажимом. – Нам нельзя сидеть тут всю ночь.
Широ впился зубами в дольку груши.
– Если немного расслабишься, сохэй, проживешь дольше.
– Чего?! – возмущенно выплюнул Катсуо.
– Ты жутко скован.
– Широ, – с укоризной произнесла Эми. – Уймись. Он прав. Нам нужен план.
– Есть.
– Что? О чем ты?
Кицунэ съел еще дольку.
– У меня есть план. И, считаю, весьма неплохой. Юмэю понравится. Наверное.
– Ты… ты когда успел придумать план? Что ты надумал?
– Нужно только, чтобы гуджи остался один, ну, или почти один. Например, в зале храма. Можешь заманить его туда, скажем, через час?
– Через час? Но что…
– Об остальном позаботимся мы с Юмэем. – Широ сунул в рот горсть фруктов и встал. – Кстати о вспыльчивых воронах, мне нужно перехватить его раньше, чем он доберется до храма.
– Ты уже уходишь? – Эми вскочила на ноги; Катсуо последовал ее примеру. – Но, Широ, скажи нам, что…
– Будет страсть как весело, не переживай.
– Весело? – испуганно пискнула она.
Широ направился к окну, однако Эми схватила его за руку и потянула обратно. К ее удивлению, кицунэ не стал сопротивляться, и она невольно «уронила» его на себя. Широ схватил ее за плечи, не позволяя упасть навзничь от столкновения, и помог выпрямиться, отчего она оказалась прижатой к его груди. Широ наклонился так низко, что Эми буквально ощутила на губах его дыхание.
– Так переживаешь, когда я ухожу, малышка-мико? – промурлыкал кицунэ.
Внутри нее вспыхнул жар.
Руки Широ вдруг разжались – и он отскочил, с легкостью ускользнув от устремившегося к нему разъяренного Катсуо. Алые ленты, повязанные вокруг предплечий кицунэ, взметнулись, когда он с кривой усмешкой развернулся к окну. Катсуо закрыл Эми собой, готовый ее защищать.
Не обращая внимания на сохэя, Широ уперся ладонью в подоконник.
– Не страшись, не уйду далеко. – Улыбка кицунэ померкла, выражение его лица вдруг стало печальным, и рубиновый взгляд вновь пригвоздил Эми к месту. – Скоро увидимся… Эми.
Ее сердце тяжело забилось от того, как его мурлыкающий голос ласково произнес ее имя. Вспыхнуло пламя, на его месте возник маленький белый лис, чей пушистый хвост мелькнул за окном и пропал.

Глава 7

Она уставилась на пустое окно. «Эми». То, как он произнес ее имя… Он ведь редко звал ее по имени, а с таким выражением – и вовсе никогда.
Катсуо опустил руки, резко выдохнув. Он обернулся, нашел взглядом ее лицо, и некоторое время они просто смотрели друг на друга. В окно ворвался холодный ветер, пронизывая тонкое кимоно, вызывая дрожь.
Наконец пошевелившись, Катсуо вернул оконную створку на место.
– Ты… в порядке? – запнувшись, спросил он.
– Да, – отозвалась Эми, стряхивая оцепенение. – С Широ порой… сложно.
– Он просто животное, – прорычал Катсуо. – Так близко к тебе подходить, касаться, говорить… – Сохэй прикусил язык. – Он опасен.
Эми хотела было возразить, но вдруг поняла, что это глупо. Разумеется, Широ опасен. Он силен, даже несмотря на то, что половину его ки до сих пор сковывают онэнджу. И он непредсказуем. Эми никогда не могла предугадать его следующий шаг, и план, который он так и не раскрыл, пугал ее куда сильнее, чем она хотела признавать. Почему он вообще решил, что ей лучше не знать, что он собирается сделать, как только она приведет Ишиду в зал храма – если это ей, конечно, удастся?
– Ему стоило нам рассказать, – пробормотала Эми. – Как теперь готовиться?
– Думаю, весь смысл в том, чтобы мы не были готовы. – Катсуо глянул на дверь. – Мне бы надо…
– Не уходи!
Он удивленно моргнул, и Эми покраснела. Слова сорвались случайно; она ведь даже не дослушала, что Катсуо хотел сказать.
– Просто я… я не хочу ждать в одиночестве и переживать о том, что случится, – пролепетала Эми.
Катсуо смягчился, слабо улыбнувшись, и смахнул волосы с глаз.
– Я останусь с тобой.
– Спасибо.
Поколебавшись, Эми вернулась за стол. Катсуо присоединился, наблюдая за тем, как она вяло принялась за тэмпуру. Кусочки овощей в кляре были восхитительными, жаль, если пропадут. Неудивительно, что Широ оказался так впечатлен: даже с учетом ее особой диеты повара Шиона неизменно готовили прекрасные блюда с наилучшими ингредиентами и утонченными приправами.
Пока Эми пощипывала еду, они с Катсуо обсуждали способы выманить Ишиду. В конце концов остановились на самом простом варианте: если она посреди ночи отправится к залу поклонений, кто-то из стражей обязательно призовет гуджи.
– Интересно, что он узнал про Изанами, – задумчиво произнесла Эми, стараясь отвлечься от грядущего. – Если его сведения не приведут нас к одному из куницуками, то я не знаю, что делать дальше.
Катсуо поводил чашечкой с уже холодным чаем по подносу.
– А что ты будешь делать, когда добудешь сведения?
– Искать куницуками, конечно. Надеюсь, нам не придется забраться куда-то уж очень далеко и…
– Нам? – тихонько перебил ее Катсуо. – Ты про кицунэ и Тэнгу?
Эми кивнула.
– Ты опять отправишься с ними одна? – Он выпустил чашку и сжал кулак так, что побелели костяшки. – Это слишком опасно, Эми. Даже не считая Тэнгу, тебе очень опасно оставаться наедине с этим кицунэ. То, как он на тебя смотрит…
Эми опустила палочки и хмуро посмотрела на Катсуо.
– Как он на меня смотрит?
– Словно хочет тебя поглотить. – Сохэй залился румянцем. – Знаю, он намеренно меня дразнил, просто потому что мог разозлить. Я понимал, чего он добивался, но не мог сдержаться. Не когда он смотрел на тебя так, словно ты ему принадлежишь.
– Я ему не принадлежу, – мягко произнесла Эми, сочувствуя терзаниям Катсуо. – Широ любит играть с людьми забавы ради. Он подначивает даже Тэнгу.
– Не только, – возразил Катсуо. – Он играет и с тобой, Эми. И я не думаю, что для него это просто забава.
Эми рассеянно вернула пустые тарелки на поднос. Широ действительно играл с ее чувствами, и порой она ощущала себя марионеткой в его руках. Однако она видела и другую сторону этого уверенного в себе хитреца-лиса. Она видела его растерянным, уязвимым, даже испуганным. Он тянулся к ней за помощью, позволял его сдерживать.
Какую бы игру он ни вел, Эми не верила, что он хотел ей навредить. Наивно ли это с ее стороны? Может, она попала в ловушку, доверившись ему?
– Эми, – позвал Катсуо, вновь привлекая ее внимание. – Возьми меня с собой.
– Что?
– Возьми меня с собой, когда уйдешь с ёкаями. Не надо оставаться с ними наедине. Позволь мне тебя защитить.
«Ты не сможешь». Эми не могла произнести слова вслух, не желая его ранить, но правда была кристально ясна, как горный ручей. Катсуо – человек. Эми тоже, однако в ней с каждым днем росла сила ками. Широ и Юмэй защитят ее потому, что она им нужна. Они не станут оберегать Катсуо. Во время их первой встречи Тэнгу сразил его одним лишь взглядом. Катсуо ни за что не выживет рядом с ними, а его, в отличие от Эми, впереди ждут долгие годы.
– Я подумаю, – ложь удивительно легко соскользнула с языка. Неважно, как сильно это ранило ее саму, Эми была готова сковать Катсуо хоть сотню раз, лишь бы его уберечь.
Она встала из-за стола и направилась в спальню.
– Мне надо переодеться. Подожди тут.
Забрав кимоно и хакама, Эми мельком убедилась, что сохэй по-прежнему сидит к ней спиной, и быстро сменила одеяние. А потом, аккуратно расправив одеяло и взбив подушки, позвала Катсуо.
– Хочу выключить свет, пока стражи в коридоре задались вопросом, почему же я до сих пор не сплю. И раз уж придется сидеть в темноте, давай хотя бы устроимся поудобнее.
Взгляд Катсуо переметнулся с нее на кровать и обратно. Увидев его замешательство, Эми улыбнулась и прошла в большую комнату к выключателю. Их окутала темнота, но тусклого света из окна хватало, чтобы вернуться в спальню. Эми улеглась поверх одеяла и, откинувшись на подушки, выжидающе посмотрела на Катсуо.
Он снял с пояса катану и прислонил к стене, а потом устроился на второй половине кровати. Воцарилось уютное безмолвие, и Эми закрыла глаза, гадая, встретились уже Широ с Юмэем или нет.
– Эми?
– Хм-м? – Она открыла глаза и подавила зевок.
По лицу Катсуо скользили тени.
– Ты пойдешь до конца, верно? Когда ты убежала из Шираюри, я думал, что ты поняла ценность своей жизни, но теперь… ты как будто перестала за нее бороться.
Эми сцепила руки на коленях, необычайно остро ощущая метку на груди.
– Я борюсь за нечто более важное. Меня обманули, но это ничего не меняет. История с куницуками лишь подтверждает, что Аматэрасу нужна здесь, на земле. И ей нужен сосуд. Сколько жизней от нее зависит?.. – Эми взглянула на мрачного Катсуо. – И даже если бы я нашла какой-то способ перестать быть камигакари, я бы так не поступила. Аматэрасу пришлось бы выбрать новую девушку. Как я смогу жить, зная, что сознательно отправила ее на верную смерть? После того, как Аматэрасу низойдет, мое тело будет принадлежать ей столько, сколько потребуется, и другим девушкам не придется умирать.
Катсуо смотрел на нее, молча, не двигаясь – лишь его плечи слегка подрагивали с каждым вздохом. Эми гадала, чувствует ли он, как от мысли о грядущей кончине колотится ее сердце и шумит в ушах кровь, как от воспоминания о разрывающей разум силе Аматэрасу ее нутро пронзает ужас. Да, Эми смирилась со своей судьбой, однако это было непросто. Принятие ничуть не уменьшало страх.
– Ты так переживаешь о незнакомцах. Это очень благородно, Эми. – Катсуо вздохнул. – Хана бы тобой гордилась.
К глазам тут же подступили слезы, и Эми часто заморгала. С тех пор, как они вернулись в Шион, Катсуо наверняка ловил себя на мыслях о Хане так же часто.
Она сглотнула.
– Думаешь… ты думаешь, она бы меня простила?
– Думаю, что ей было нечего прощать.
– Я привела ее туда. Побежала вперед. Если бы я осталась рядом, то могла бы не дать ей упасть. – Голос дрогнул, сорвался. Воспоминание охватило ее разум, словно ядовитое облако. – И мне кажется… кажется, будто я…
Ее сцепленных рук коснулись теплые пальцы.
– Что ты?
Из глубин подсознания всплыл нескончаемый кошмар, дремавший там в чутком ожидании возможности вновь погрузить ее в пучины страданий. Бурный поток, испуганные крики Ханы, когти ёкая, впившиеся в лодыжку, отчаянная хватка, которой Эми цеплялась за руку лучшей подруги.
– Я держала ее руку, но я… – Следом поднял голову самый главный ее страх, величайшая вина. Эми еще никому не признавалась в своих преступных подозрениях. – Я пыталась держаться и за мост, а ёкай все тянул нас вниз, и мне кажется…. Кажется, я отпустила ее, ч-чтобы с-спастись с-самой.
Эми подавилась всхлипом и прижала ладони к лицу; ей было стыдно смотреть на Катсуо. Под пальцами текли слезы, из горла чуть не вырвался крик отчаяния. Как она могла поступить так эгоистично? Как могла подвести единственного человека, который ее любил?
Катсуо коснулся ее плеча, а потом осторожно обвил рукой и притянул к себе. Боли было столько, что удивлению не осталось места, и Эми прижалась к сохэю, силясь усмирить слезы.
– Плачь, в этом нет ничего страшного, – прошептал он, обнимая ее. – Даже камигакари позволено плакать.
Доброта Катсуо вдребезги разбила остатки ее сдержанности, и Эми попросту разрыдалась у него на плече. Боль, которую она хранила внутри годами, вмиг прорвалась наружу. Три года одиночества, три года вины, страха, бесконечных кошмаров о смерти Ханы, без возможности разделить с кем-то свою скорбь. Эми слишком долго была одна, слишком долго закрывала сердце на замок, думая лишь о том, как стать самой лучшей камигакари, придать своей жизни хоть малую ценность – не допустить, чтобы та прекрасная душа погибла из-за нее зря.
Когда ее слезы наконец унялись, Катсуо стиснул Эми чуть крепче.
– Я не видел, что произошло, – прошептал он, – но я знаю тебя, Эми. Знаю, что ты не отпустила ее намеренно. Ты бы цеплялась за нее хоть до самого дна океана.
– Но…
– Нет, – перебил Катсуо. – Я тебя знаю. Ты без раздумий пожертвовала бы собой ради нее. Ты всегда ценишь чужую жизнь выше своей.
Эми вытерла глаза. Тон, которым Катсуо произнес последнюю фразу, говорил, что он скорее считает это недостатком, нежели достоинством.
– Почему ты так хорошо меня знаешь? – пробормотала она. – За такой краткий срок…
– А-а… – Катсуо смущенно поерзал – но так и не выпустил ее из рук. – Думаю, притворяться и дальше будет глупо. Я постоянно за тобой наблюдал… по крайней мере, когда ты наблюдала за мной.
К лицу Эми прилил жар.
– Я не… то есть…
Катсуо тихо рассмеялся.
– Не отрицай. В пятнадцать лет тебя нельзя было назвать особенно скрытной.
Она вспыхнула еще сильнее.
– Я просил… нет, я боролся за то, чтобы меня назначили твоим сохэем в храме Шираюри. Я помнил, что это солнцестояние станет для тебя последним, и должен был тебя увидеть. Не мог забыть день, когда погибла Хана, и какой сломленной ты казалась, когда тебя совсем одну увозили в новый храм. Я хотел тебя увидеть, убедиться, что с тобой все хорошо. Я не… я не понимал, какую боль тебе причинит встреча со мной.
Катсуо ткнулся затылком в изголовье кровати.
– Я часто наблюдал за тобой в Шионе и в тот день… Я знал, что вы отправились в лес. Знал, что вы последовали за нами еще до того, как мы покинули земли храма. – Он умолк, ощутимо напрягшись. – Меня охватило предвкушение. Я хотел, чтобы ты пришла. Надеялся тебя впечатлить. Думал, что нам, может, даже удастся поговорить… пообщаться по-настоящему. Когда я понял, что вы отстали, я решил вернулся. Поэтому мы были неподалеку и услышали Хану.
Эми обхватила себя руками, потрясенная новым взглядом на случившееся. Ей и в голову не приходило, почему Катсуо и другие юные сохэи оказались у реки так быстро. Ведь они должны были уже настолько углубиться в лес, что вряд ли бы даже крики услышали, не говоря уже о том, чтобы успеть добежать, однако боль от пережитого не давала ей вдумчиво разобраться.
– Значит, – с трудом продолжил Катсуо, – если и возлагать на кого-то вину, то и на меня тоже. Я знал, что вы с Ханой пошли за нами, и все равно завел вас глубже в лес. Я мог остановиться и отвести вас обратно, но не сделал этого. Я эгоистично хотел провести время с тобой, хоть раз.
– Это моя вина, – прошептала Эми. – Это я решила пойти туда.
– А Хана решила отправиться с тобой, а я решил вам это позволить. – Катсуо легонько провел ладонью по ее затылку, пригладил волосы. – Ты можешь отвечать только за свой выбор, Эми. Нельзя нести бремя за нас всех.
По ее щекам заструились новые слезы, и она прижалась головой к его груди.
– Видеть тебя в Шираюри было и правда больно, – прошептала Эми. – Но только сначала. Я очень рада, что ты здесь, Катсуо. Спасибо, что остался со мной.
Он обнял ее крепче, и Эми закрыла глаза, наслаждаясь этим ощущением. Внутри растеклось теплое, приятное томление, и боль одиночества, которая терзала ее три года после смерти Ханы, впервые стихла.
С беззвучным вздохом Эми изо всех сил постаралась запомнить это чувство, зная, что вряд ли испытает его вновь.

Глава 8

Эми стояла у дверей своих покоев. Она уже отправила Катсуо обратно в ночь через окно. Он хотел ей здесь помочь, однако Эми поручила ему кое-что иное. Что бы ни случилось в течение следующего часа, она не думала, что задержится в Шионе надолго.
Теперь она осталась одна. И, сглотнув, распахнула двери.
Сонные сохэи тут же встрепенулись; вид Эми, бодрствующей и в полном облачении, застал их врасплох. Не слушая их растерянное лопотание, она прошла мимо.
– Госпожа! Камигакари, пожалуйста, вернитесь!
– Я иду в храм, – заявила она, не замедляя шаг. – Я должна помолиться в храме.
Сохэи бросились следом, однако задержать ее они все равно не могли – им ведь было запрещено ее касаться.
– Госпожа, гуджи приказал нам…
– Тогда зовите гуджи! – воскликнула Эми уже у выхода. – Я должна помолиться.
Она толкнула двери и слетела по ступенькам. С темного неба на озаренный огнями из окон окружающих построек двор падал редкий снег. Мимо Эми, в сторону зала очищения пронесся сохэй. Она ускорила шаг, разрываясь между радостью, что план сработал, и тревогой. Теперь нужно достичь храма раньше Ишиды, а это не так уж сложно. Прежде чем гнаться за ней, ему придется хотя бы одеться. Гуджи ни за что не выбежит наружу в кимоно для сна, пусть хоть все вокруг горит огнем.
Эми пронеслась по двору к воротам. На ночь их обычно запирали, но Катсуо ушел вперед и по этой причине в том числе. Одна из тяжелых створок была сдвинута ровно настолько, чтобы Эми сумела скользнуть в брешь. Когда она скрылась из виду, кто-то из сохэев тихо выругался; они, похоже, надеялись, что ворота ее остановят.
Тропу за пределами двора окутывала тьма. Эми, покрывшись мурашками, бросилась к тусклым огням впереди. Широкую дорожку к храму обрамляли каменные фонари с мерцающими свечами. Эми подбежала к фонтану, быстро ополоснула руки и рот. Аматэрасу наверняка простила бы ей несоблюдение ритуала, но Эми все равно не могла так поступить.
Ее манил свет фонарей, свисающих с загнутой крыши. Не обращая внимания на поток возмущений сохэев, Эми направилась прямиком к большому залу. Великий храм, один из крупнейших в стране, стоял уже две тысячи лет, и от его вида захватывало дух. Каждую балку, карниз и колонну украшала замысловатая резьба по дереву. Все это великолепие было возведено без металла, благодаря искусной работе древних мастеров архитектуры; здание возвышалось во тьме, озаренное трепещущим оранжевым светом.
Эми миновала огромные статуи кома-ину, звериные головы которых скрывались в тенях, и поднялась по ступеням. К балкам над ее головой крепилась толстая, словно ствол дерева, шимэнава с бумажными лентами. Остановившись перед длинным ящиком для подношений, Эми потянула за одну из свисающих тонких веревок. Сверху звякнул колокол.
Она дважды поклонилась, хлопнула в ладоши, склонила голову. У подножья лестницы нетерпеливо топтались сохэи. Эми застыла, ожидая и вслушиваясь. Где же Широ и Юмэй? Что они собирались делать?
В бормотании сохэев послышалось облегчение, а затем в тишине раздался полный недовольства скрипучий голос Ишиды:
– Камигакари Кимура, как это понимать?
Она ждала. Широ сказал привести Ишиду к храму – сделано. И что теперь?
– Камигакари! – грозно повторил гуджи.
– Я молюсь, – отозвалась Эми, не опуская рук. Ну где же Широ? Ишиду не удастся задержать надолго.
– В такой час? Разве я не ясно…
– Кар.
Эми вскинула голову. На карниз спланировала черная тень. Ворона склонила голову и посмотрела на собравшихся людей. Эми тоже оглянулась на застывшего внизу Ишиду в полном облачении; он даже захватил свой посох, увенчанный большим золотым кольцом. Гуджи привел с собой еще полдюжины сохэев, и теперь их стало двенадцать. Не слишком ли много для осуществления плана, что бы там Широ ни задумал? Он ведь говорил привести Ишиду «почти одного».
Рядом с первой вороной, взмахнув крыльями, опустилась вторая. А потом из темноты почти беззвучно вылетела целая стая. Птицы расселись по крыше храма, по веткам ближайших деревьев. Черные крылья блестели в свете фонарей; вороны беспокойно поворачивались туда-сюда, наблюдая за людьми в зловещем безмолвии.
Ишида окинул птиц взглядом. Сохэи схватились за рукояти клинков, напряженные, настороженные, но ожидающие приказов гуджи.
Талию Эми вдруг обвила рука, прижав ее к теплому телу.
– Соскучилась? – промурлыкал Широ ей на ухо.
Она испуганно вскрикнула, и внимание воинов тут же переметнулось к ней.
– Ёкай! – завопил один, и все сохэи чуть ли не одновременно обнажили мечи.
Лицо Ишиды ожесточилось.
Эми изогнулась и увидела широкую усмешку Широ, демонстрирующую во всей красе его острые клыки. Кицунэ совершенно беззаботно сидел на ящике для подношений, упираясь в него согнутой ногой, и крепко держал Эми за талию. На его запястье поблескивали алые онэнджу.
Сохэи бросились к ступеням, но тут же застыли, как только Широ невозмутимо постучал пальцем по щеке Эми.
– Ну-ну-ну, – проворковал он. – Вам же не очень-то хочется подходить ближе, да?
Сохэи замешкались, гадая, как спасти Эми от ёкая, когда тот ее уже поймал.
– Отпусти ее! – крикнул один.
– Это еще зачем? – Широ скользнул рукой от щеки к волосам, подцепил длинную прядь, пропустил сквозь пальцы, искоса глядя на сохэев. – Прелестная, верно?
– Широ! – почти беззвучно прошипела Эми.
Не отрывая взгляда от воинов, кицунэ провел носом по ее щеке, словно хищник, готовый впиться в добычу. Эми покрылась мурашками.
– Ну сделай вид, что боишься, малышка-мико, – выдохнул Широ ей на ухо.
Ишида шагнул вперед, на большом кольце его посоха звякнули маленькие. На щеке гуджи пульсировала вена.
– Чего ты хочешь, ёкай?
– Разве не очевидно? – Широ снова наклонился к Эми, одновременно прижимая ее к груди крепче. – Я хочу забрать вашу камигакари себе.
Ишида застыл без малейшего движения, наверняка пытаясь быстро принять решение. Он понимал, что Широ не причинит ей вреда, но не спешил его разоблачать.
– Не переживай, Ишида. – То, что кицунэ не упомянул его сан, было оскорбительно уже само по себе, а издевка, с которой он произнес имя, и вовсе резала как нож. – Говорить тебе придется не со мной.
Ишида недоуменно свел брови. По земле скользнула волна дрожи. Сохэи сдвинулись ближе друг к другу, стискивая оружие. Воздух сгустился, ледяная ки обожгла легкие Эми холодом.
– Ёкай, – хрипло прошептал один из сохэев. – Такой сильный…
Фонари замерцали и потускнели. Тени сгустились, плотные и черные, почти живые. Тишина дрогнула.
Из тьмы вниз ринулся исполинский ворон, и все воро`ны разразились торжествующим карканьем.
Как только он коснулся резной головы кома-ину, царапнув по камню когтями, вокруг его лап вспыхнуло голубое сияние. Оно яростно извивалось, кружилось, барьер тории отвергал ворона, пытался прогнать, однако ворон не обращал на это никакого внимания.

Сохэи, к их чести, не отступили, однако они явно не знали, на кого направлять оружие – на огромного ворона или беловолосого ёкая с лисьими ушами, – а их клинки подрагивали. Что ж, по крайней мере, Юмэй не принял свой самый внушительный пернатый облик.
Ворон повернул голову к гуджи и замер. Остальные птицы, напротив, пришли в движение. Их глаза горели, словно раскаленные угли, сотней алых точек в темноте. Вороны забили крыльями; их тела подернулись тенями, от чего они как будто утратили плотность, но все-таки не стали призрачными, оставшись чем-то средним.
Дюжина сорвалась с крыши к сохэям. Те с тревожными криками взмахнули катанами, однако удары прошли сквозь ёкаев, не причинив им вреда. Птицы пронеслись над головами сохэев, окутывая их тенями, обвивая лентами трепещущей тьмы, приковывая руки к бокам. Испуганные крики пронзили сердце Эми, и она невольно прижалась к Широ сильнее.
Один за другим сохэи рухнули сперва на колени, затем на землю. Огромный ворон щелкнул клювом, и птицы вернулись обратно на крышу, оставив гуджи в окружении дюжины лежащих без движения сохэев.
Широ мягко стиснул ее талию, и Эми вдруг поняла, что дрожит.
– Они в порядке, – пробормотал он, щекоча ей ухо теплым дыханием.
Огромный ворон расправил крылья. Он слетел со статуи, окутываясь черно-красным мерцанием, меняя облик, и приземлился уже человеком. На бесстрастном лице неожиданно яростно пылали серебристые глаза. Вокруг него бурлил воздух, у ног беззвучно плясали синие огни – священная земля все еще пыталась его изгнать. Он явился не без злого умысла.
Выражение лица Ишиды стало жестким. Понимал ли он, что нужно действовать осторожно?..
– Тэнгу, – выплюнул Ишида в холодной ярости, – какую бы уловку ты ни замыслил, ничего не…
Тихий голос Юмэя мигом заставил гуджи умолкнуть.
– Ты расскажешь мне то, что я хочу знать. Ты ответишь на все вопросы подробно и без колебаний.
Ишида оскалился.
– Если ты думаешь, что я подчинюсь ёк…
– За каждое слово против, – бесстрастно проговорил Юмэй, – в храме умрет по человеку.
От щек Эми отхлынула кровь, голова закружилась. Юмэй ведь не станет убивать невинных, правда? Однако, глядя на его холодное лицо, лишенное эмоций, она понимала, что станет.
Широ отпустил Эми и уперся ладонью в ящик, на котором сидел, наблюдая за происходящим и явно веселясь.
– Ты знаешь, зачем я здесь. – Голос Юмэя шелестел в темноте, растекаясь ледяным ядом. – Откажешь мне, и я убью всех служителей храма. Начну с этих воинов, которых второй раз не пощажу.
Ишида посмотрел на поверженных сохэев – опытных мужчин, не сумевших защитить даже себя – и расправил плечи. Лицо его было бледным.
– Дабы спасти жизни тех, кого поклялся хранить, я расскажу все, что ты хочешь знать.
– Что ты выяснил о пропавших куницуками?
Взгляд Ишиды на миг метнулся к Эми.
– О куницуками – ничего. Однако, – он крепче стиснул посох, и металлические кольца звякнули, – в северо-восточной части Сумирэ есть маленький храм под названием Хинагику. За прошлый год туда направляли четверых служителей Изанами, о которых с тех пор больше никто не слышал.
Эми напряглась, глядя то на Ишиду, то на Юмэя.
– Храм Хинагику расположен в глуши, – продолжил гуджи. – Нет никакой необходимости переводить туда столько помощников в течение единственного года. Никто из них не вернулся из Сумирэ, и с ними невозможно связаться. Пусть мы разведали лишь о четверых, подозреваю, из Хинагику пропало куда больше.
– Почему они исчезают? – неуверенно спросила Эми. – Это подозрительно, да, но как исчезнувшие служители храма связаны с плененными куницуками?
В ночной тишине повисло дрожащее напряжение.
– Жертвы.
– Ч-что?
– Изанами, – пробормотал Широ, – отправляет в этот храм собственных служителей на заклание. Я бы предположил, что для магии на крови, – он вопросительно глянул на Юмэя.
– Вполне вероятно, однако регулярные жертвоприношения могут быть необходимы и для иного.
Эми едва не содрогнулась. Юмэй использовал ее кровь для заклинания, чтобы спасти Широ. Опасная магия как будто обладала сознанием, была сущностью, подобно Цучи, потустороннему царству ёкаев. Насколько же сильными станут чары, если напитать их не кровью, а жизнью? Эми закусила губу, исполнившись скорби о невинных людях, погибших по воле Изанами.
– Где этот храм? – вопросил Юмэй.
– Сумирэ – горная местность с несколькими городками и горсткой лыжных курортов. – Ишида перечислил несколько близлежащих гор и ориентиров, пока Юмэй не кивнул.
– Что еще, гуджи?
– Ничего.
Юмэй повернулся к Широ, и они быстро обменялись странными взглядами. Ки сгустилась, потрескивая в воздухе разрядами электричества. Юмэя окутало красно-черное свечение, которое затем вырвалось вперед; исполинский ворон развернул огромные крылья и взмыл во тьму. Остальные птицы, сверкая алыми глазами, взлетели следом и точно так же быстро растворились во мраке.
Взгляд Ишиды переметнулся к Широ.
– Вы получили, что хотели, теперь оставь это место. Камигакари Кимура, иди за мной.
Широ ухватил ее за кимоно и потянул так, что она врезалась в него спиной.
– Я же говорил, Ишида, чего хочу я, и это не сведения.
Эми растерянно прищурилась, не уверенная, к чему кицунэ клонит.
– Ты ее не получишь! – рявкнул Ишида, стиснув посох.
«Я хочу забрать вашу камигакари себе». Широ ведь не всерьез, правда?.. Он ведь всего лишь разыгрывал представление.
– Разве? – промурлыкал кицунэ. – Ты хочешь, чтобы свои последние недели она провела взаперти. Такая глупость, не согласен?
– Даже если ты ее не убьешь, ёкай, ты осквернишь ее безвозвратно, испортишь ее как сосуд ками. Вот что будет истинной глупостью.
Впившись взглядом в Ишиду, Эми вскинула голову.
– Аматэрасу поручила мне освободить куницуками, и я доведу дело до самого конца, гуджи Ишида. Я не подведу свою ками.
– Ты погубишь себя!
– Ну, ты-то и не планировал, что она будет жить долго и счастливо, – Широ подался вперед так, что чуть не уткнулся подбородком в плечо Эми. – Если твоя лучшая защита не способна остановить парочку ёкаев, то как ей справиться с Изанами?
Ишида взглянул на Эми.
– Не своди все свои жертвы на нет, когда ты уже зашла так далеко, Кимура. Иначе они пропадут впустую.
– Поэтому я и должна уйти, – отозвалась она. – Если я останусь здесь, а Тэнгу с Широ без меня не справятся, все действительно окажется зря.
Гуджи стиснул зубы.
– Я не позволю тебе уйти.
Не обращая на него внимания, Широ соскочил с ящика для подношений и лениво потянулся.
– Ну что, готова?
– Э-э… думаю, да. – Эми огляделась и позвала чуть громче: – Катсуо?
В ответ из кустов чуть поодаль донесся шелест. Из тени дерева появился Катсуо, а за ним, к удивлению Эми, следовала Нанако с рюкзаком в руках. Катсуо же нес лук и колчан со стрелами. Встревоженно глянув на лежащих сохэев, он без колебаний прошел мимо Ишиды и поднялся к Эми.
Нанако замерла на ступеньках, уставившись на Широ со смесью страха и восхищения.
Катсуо указал на рюкзак.
– Мы собрали все, что может понадобиться на несколько дней. И я добавил стопку самых сильных офуда.
Оторвав взгляд от лисьих ушей Широ, Нанако осмелилась подняться на еще одну ступеньку и передала рюкзак Эми.
– Я убедилась, чтобы он ничего не забыл. И там есть теплый плащ.
Как только Эми надела рюкзак на плечи, Катсуо передал ей лук и колчан.
– И это тоже может пригодиться.
Она осторожно приняла оружие. Лук был меньше церемониального, к которому она привыкла, но дерево так же блестело, а тетива была крепкой, как сталь. Ишида наблюдал за этим обменом, стиснув зубы в мрачном молчании, однако явно понимал, что не сумеет ее остановить.
Эми закинула лук с колчаном на плечо.
– Спасибо.
– Эми… – Катсуо переступил с ноги на ногу. – Не стоит идти в одиночку. Позволь мне отправиться с тобой.
– Ты за мной не угонишься. – Широ легонько потянул Эми за прядь волос, выбившуюся из хвоста. – А нести тебя я не собираюсь.
Катсуо стиснул зубы, глядя на руку кицунэ у ее лица. Эми отмахнулась от Широ.
– Катсуо, – пробормотала она виновато. – Я не могу взять тебя с собой.
В его глазах тенью отразился страх.
– Береги себя, Эми, – угрюмо произнес он.
Она отошла от Широ и заключила Катсуо в крепкие объятия. Поколебавшись лишь мгновение, он тоже обвил ее руками и стиснул так же крепко. Его тепло успокаивало ее точно так же, как и час назад, когда она плакала у него на груди. Эми неохотно отступила.
Быстро обнявшись на прощание и с Нанако, она поправила свое снаряжение и мельком глянула на Ишиду, но так и не придумала, что ему сказать. Гуджи продолжил молчать, и она перевела взгляд на Широ. Он с непроницаемым выражением повел ушами туда-сюда, а потом с легкостью подхватил ее на руки.
Вскочив на статую, а затем на крышу храма, кицунэ невероятно ловко помчался по черепице. Оглянувшись, Эми увидела, что Кастуо, Нанако и Ишида смотрят им вслед. А потом Широ спрыгнул с другой стороны здания и понесся вперед.
Их окружила тьма. Эми второй раз оставляла храм Шион позади – и подозревала, что больше уже туда не вернется.

Глава 9

Стоя у края долины, Эми смотрела на пейзаж впереди.
Покатый спуск, летом наверняка залитый буйной зеленью, сейчас покрывало нетронутое полотно снега, ослепительно-белое в лучах солнца. На склонах гор, увенчанных светлыми пиками, темнели припорошенные снегом деревья. Ярко-голубое небо резало глаза.
Подумать только, всего лишь час назад она была в сотнях миль отсюда, в Шионе. Холодный горный воздух больно жалил кожу, однако солнце согревало лицо Эми теплом, и она решила пока не лезть в рюкзак за плащом, о котором позаботилась Нанако.
После того, как они с Широ встретились с Юмэем за пределами земель храма, Тэнгу не стал тратить ни мгновения и перенес их в Сумирэ лишь одним впечатляющим магическим скачком. Эми подозревала, что он так и поступит, но никак не ожидала увидеть, как после этого он рухнет на землю, по-прежнему оставаясь в облике ворона.
Восстановив достаточно сил спустя полчаса, Юмэй вновь поднялся в воздух в поисках храма Изанами. Эми гадала, как долго ему придется кружить над вершинами и долинами. Местность была та самая, однако гор здесь оказалось очень много, а Эми не догадалась взять карту. Может, Юмэй уточнит, где найти храм, у здешних ёкаев?
Эми поджала губы. Если учесть, что мужчины зачастую категорически не желают спрашивать дорогу, она очень сомневалась, что до подобного снизойдет столь гордый ёкай, как Тэнгу.
Захрустел снег. Оглянувшись через плечо, Эми увидела Широ.
– Придется ждать, пока Юмэй не найдет этот храм, – произнес он. – Правда, тут негде укрыться.
Эми подула на руки, согревая их теплым дыханием.
– Жаль, что он не взял сюда своих ворон.
– Его карасу вряд ли преодолеют такое расстояние, но я уверен, он быстро возьмет под крыло новую стаю. Не такую сильную, но с поисками они нам помогут.
Эми взглянула на след в снегу, который Юмэй оставил при падении.
– С ним все будет хорошо, так ведь?
– Что, уже переживаешь и за Тэнгу, малышка-мико? – Широ стряхнул снежинки с плеча. – Не стоит. Он прыгнул весьма далеко, да еще и с двумя попутчиками, но восстановится быстро.
– Как он это делает? Вот так перемещается?
– По сравнению с остальными ёкаями он необычайно сильно связан с Цучи, – пояснил кицунэ. – А Цучи не соединено с этим миром устойчиво. Помимо нескольких точек, вроде дома Юмэя, оно меняется, движется, словно поток. Когда Юмэй хочет быстро переместиться, Цучи изгибается и переносит его в другое место земного царства.
Эми моргнула, пытаясь осознать услышанное. Неудивительно, что конечная точка такого путешествия часто не совсем там, где планировалась.
Широ окинул долину взглядом.
– Поищу укрытие. Подождешь здесь?
Эми, кивнув, подставила лицо солнцу.
– Тут тепло.
– Я буду неподалеку.
Она проследила, как Широ скрылся в чаще, и вновь повернулась к долине. Сняв с плеча рюкзак, Эми опустила его на землю, а сверху пристроила колчан с луком, провела кончиками пальцев по гладкому деревянному изгибу. Простое, но изящное оружие. Лук принадлежал Катсуо, или тот взял его из запасов сохэев?
Эми присела на корточки, потирая ладони, и бездумно уставилась на сверкающий внизу снег. Она еще никогда не забиралась так далеко на север.
В груди затрепетала тревога. Что случится, когда они найдут храм? Придется ли допрашивать его служителей? Станет ли Юмэй вновь угрожать смертью невинным людям? Эми не хотела этого допускать, но подозревала, что иного выбора у них попросту не окажется. На вежливые уговоры не было времени.
Она даже не представляла, что они могут разузнать. Изанами отправляла сюда людей на смерть – для магии на крови, как подозревал Широ, или чего-то иного? Эми полагала, что жертвы необходимы, дабы подпитывать чары, способные удержать куницуками в плену, но вдруг дело вовсе не в этом? Иных зацепок в поисках куницуками не было.
Время истекало. Всего тридцать два дня до солнцестояния. Как отыскать четверых куницуками и раскрыть замысел Изанами меньше чем за пять недель? Эми начинала переживать и насчет того, сколько времени уйдет на осуществление уже готового плана – найти храм, выведать, что знают его служители, и выследить, куда пропадают люди. Что, если придется потратить здесь дни, а то и недели, но все окажется без толку?
Веки опустились, накатила усталость. Эми не спала всю ночь и не знала, когда ей удастся отдохнуть вновь. Широ, конечно, искал укрытие, однако она совсем не представляла себя спящей на снегу – если, конечно, хотела потом проснуться. Тут было куда холоднее, чем в Шионе. Зима не только успела коснуться этих гор, но и полностью захватила их.
Тревожные мысли прервали тихие звуки. Эми вскинула голову, но все в долине оставалось неподвижным. Занимался спокойный рассвет, и не было даже ветра.
Через миг Эми вновь уловила странный, тоненький шепоток. А потом – совершенно отчетливо – писклявый, как будто детский смех.
Она оцепенела от страха. Ёкай?.. Но нет, если где-то рядом ёкаи, Широ не оставил бы ее одну. Тогда, может, человек? Наверное, поселения все-таки не так уж и далеко отсюда. Эми осторожно поднялась и, поколебавшись, шагнула к лесу.
Тоненькие голоса продолжали взволнованно болтать. Эми на цыпочках приблизилась, пытаясь разглядеть их обладателей.
– Нет, это делается не так! – отчетливо прозвенело восклицание.
Эми вновь замерла. Говорящие были неподалеку, однако перед ней были только деревья, валун в пару футов высотой и нетронутый снег.
– Нет, Маи, не так! Ты все делаешь неправильно!
Остальных собеседников опять заглушил возмущенный писк, и он прозвучал так близко, что Эми осенило: это не человек – раз уж его не видно, – а ёкай. Она оглянулась на лук и стрелы, которые, не подумав, оставила на рюкзаке.
– Я тебе покажу! – взвизгнул голосок.
Прежде чем Эми успела отступить, что-то вспрыгнуло на валун. Следом выскочило еще что-то и попыталось схватить собрата. Эти существа, ростом всего лишь в фут, смутно напоминали людей с копной рыжих волос на крупной голове.
Второе создание нацелилось на толстый прутик в руках первого… и на полпути его большие ярко-зеленые глаза скользнули по Эми. Существо замерло. Обладатель прутика победоносно вскинул свой трофей… и тоже ее заметил.
Оба ёкая застыли с явным потрясением на странных круглых личиках.
– Это человек! – прошептал один.
– Что здесь делает человеческое существо?
– Не знаю.
– Кажется, оно нас видит.
– Человеки нас не видят.
– Но оно смотрит прямо на нас.
– И что нам делать?
Ёкаи уставились на нее, а она на них, точно так же не зная, что делать.
– Может, если мы не будем двигаться, – прошептал тот, что с прутиком, – оно уйдет?
– А если не уйдет?
Они же понимали, что она их слышит?.. Эми поморгала, собираясь с мыслями и разглядывая маленьких существ. Похожие на помпоны головы, слишком большие для их крошечных размеров, всклокоченные волосы, лишь подчеркивающие эту разницу. Торчащие из алых прядей прутики, бледные тельца, облаченные в зеленые листья, которых не бывает в это время года.
Эми с опаской поклонилась.
– Прошу прощения, что побеспокоила.
– Человек с нами говорит!
– Оно поклонилось. Очень вежливо.
– Нам нужно ответить?
– Ты отвечай.
– Нет, ты.
– Ладно. – Ёкай с прутиком кашлянул и властно воскликнул: – Человеческое существо! Ты ступило на нашу землю!
Эми удивленно выпрямилась.
– О, как хорошо прозвучало, – прокомментировал второй.
– Спасибо. – Первый взмахнул прутиком. – Человек! Что скажешь в свое оправдание?
– М-м… – Эми перевела взгляд с одного ёкая на другого. – Я не знала, что эта земля ваша. Я только прибыла.
– Неведение – не оправдание! Ты должно быть наказано!
– Наказана? – встревоженно переспросила Эми. Ёкаи выглядели безобидными, однако это еще ничего не означало.
– Кажется, оно боится, – шепнул второй. – Отлично.
Тот, что с прутиком, победоносно улыбнулся.
– Ты покоришься назначенной каре, или мы заставим тебя заплатить.
Эми окинула долину взглядом, не видно ли Широ.
– Какой каре?
Ёкай моргнул огромными глазищами и склонился к спутнику.
– А какой каре?
– Не знаю. Это ты придумал.
– Но я тоже не знаю.
– А… – Существо указало на прутик в руке спутника. – Это же человеческое существо. Заставь его нам показать.
– Но я и так знаю!
– Нет, не знаешь.
– Я видел, как они это делают.
– Просто скажи человеку нас научить!
Ёкай заворчал и направил прутик на Эми.
– Человек! В наказание за свое преступление ты научишь нас человеческому.
– Человеческому?..
– Да. – Ёкай стукнул прутиком по ладошке, как бейсбольной битой. – Мы видели, как человеки катаются по горам на палках, и хотим этому тоже научиться.
Эми не сразу поняла слова ёкая. На палках?..
– Вы про… лыжи?
– Ой. А-а… – Существо глянуло на товарища. – Да! Лыжи! Научи нас!
Ишида упоминал, что где-то здесь были лыжные курорты. Неужели ёкаи увидели, как люди катаются на лыжах, и тоже захотели попробовать? Ситуация казалась столь абсурдной, что Эми оторопело задумалась – а не снится ли ей это?
– Откажешься – и мы тебя накажем! – пискляво пригрозило существо.
Она вздохнула, желая, чтобы Широ поскорее вернулся. Он точно знал, как поступить с этими ёкаями.
– Без лыж кататься не получится.
– У нас есть палки. – Ёкай поднял прутик.
– Лыжи – это плоские палки с гладкой нижней стороной. Поэтому они скользят по снегу.
– Ты отказываешься нас учить! Мы заставим тебя пожалеть!
Поморщившись, Эми посмотрела на склон долины, а потом снова на маленького ёкая, который яростно размахивал прутиком. Кажется, крошечное существо постепенно набиралось уверенности. Может, стоит их отпугнуть? Хотя, с другой стороны, она быстро влипнет по уши, если эти ёкаи обладают какой-нибудь магией.
– Я не могу научить вас кататься на лыжах, – произнесла Эми, – но могу научить кататься на салазках. Так гораздо веселее.
– Са… лаз… ках? Это что?
– Еще одна игра, в которой катаются с горы, – со всей серьезностью пояснила она.
Ёкаи склонили головы и пошептались. Тот, что с прутиком, выпрямился.
– Мы согласны! Учи нас игре на са-лаз-ках.
– Сперва вам нужен большой и плоский кусок дерева, – Эми развела ладони, показывая размер.
– Хм-м. – Ёкай задумчиво постучал прутиком по подбородку. – А, знаю!
Он спрыгнул с валуна и метнулся к ближайшему дереву, а затем влетел головой в ствол… и пропал.
– А-а… Эм-м… – Оставшийся ёкай беспокойно заломил ручки, разглядывая Эми.
Из-за камня выглянули еще две рыжеволосые головы. Эми едва не вздрогнула. Значит, их не двое, а четверо. Прекрасно.
Ёкай резво выпрыгнул обратно из дерева – с огромным куском коры, по сравнению с которым сам он казался совсем уж миниатюрным. Вскочив на валун, ёкай бросил свою ношу на снег у ног Эми.
– Этого хватит, человек?
Она подняла кору, поражаясь, как такая кроха сумела принести столь внушительный кусок – размером два на три фута.
– Думаю, да.
Присев, Эми принялась счищать самые грубые участки коры. Ёкай подобрался поближе, следом подкрались и трое остальных.
– Что ты делаешь?
– Чтобы скользить, нужна гладкая поверхность, – объяснила Эми, отдирая еще кусочек.
– Гладкая? – Ёкай потянулся и прижал ручку к коре. Дерево вдруг потеплело на ощупь и, как будто размывшись, прямо на глазах у Эми превратилось в тонкую гладкую доску. – Вот так?
– Д-да, – запнулась Эми и пораженно провела по доске ладонью. Точно чары. Хорошо, что она все-таки не настроила этих существ против себя. – Э-э… прежде чем мы начнем, могу я спросить, как далеко простираются ваши земли? Чтобы я снова случайно не нарушила их границы?
– Везде, где пускают корни деревья, земля принадлежит нам! – воскликнул ёкай. – Все это знают.
– О, понятно, – пробормотала Эми. Юмэй бы явно не согласился с таким присвоением всех лесов мира.
– Но, Маи, – шепнул один из тех, кто держался позади, – ты забыл туманную долину!
Предводитель четверки немного стушевался.
– А, да, туманная долина. Она не наша. Но тебе туда ходить не стоит!
– Не стоит?
– Да. Точно-точно. – Ёкай окинул Эми взглядом. – Ты слишком слабая. Умрешь.
Другой наклонился к нему и что-то прошептал.
– О! О да. – Существо выпрямилось во весь свой малюсенький рост. – Человек! Если ты научишь нас своей игре на салазках, мы позволим тебе оставаться на нашей земле сколько угодно, чтобы тебе не пришлось идти в туманную долину.
– Очень великодушно с вашей стороны, – осторожно проговорила Эми. – А что не так с этой долиной?
– Оттуда никто не возвращается. – Ёкай уверенно кивнул. – Тем более человеки. Ты не плохой человек, поэтому мы позволим тебе остаться здесь – если ты обещаешь нам подчиняться.
Долина, где навсегда пропадают люди? Эми сжала губы.
– А где эта долина? Не хочу забрести туда случайно.
Все четверо ёкаев одновременно указали на север.
– Туда. Там всегда туман. Не заходи в него, и все будет хорошо. – Существо выпятило грудь. – Мы тебя защитим.
– Благодарю.
Ёкаи заулыбались, невероятно гордые собой.
– Покажи игру! – потребовал их предводитель.
С трудом отогнав мысли о зловещей долине, Эми отнесла доску к краю холма и опустила на снег. Она никогда не каталась сама, но видела, как это делают другие дети. Взявшись за переднюю часть доски, Эми с удивительной легкостью ее загнула – дерево было гибким, как тонкая кора, пусть уже и выглядело совсем иначе.
– Садитесь на доску, – сказал Эми ёкаям, – и оттолкнитесь. Тогда вы покатитесь вниз, как люди.
Ёкаи с готовностью запрыгнули на самодельные санки, и Эми уверенно их подтолкнула. Гладкое дерево поехало вниз, повинуясь силе притяжения. Ёкаи радостно запищали, набирая немного скорости, однако через несколько ярдов инерция сошла на нет, и санки остановились.
– Мы не скатились с горы! – возмутился предводитель ёкаев. – Ты нас обмануло!
– Нет-нет, – поспешно отозвалась Эми, пробираясь к ним по колено в снегу. – Просто вы весите куда меньше людей.
Она хмуро окинула взглядом санки и небольшой склон, а затем залитую солнцем долину внизу – ровную, за исключением какого-то длинного холмика в середине. Может, стоило спуститься и попробовать покатать малышей там, где склон более крутой?
– Ты тяжелое, – вдруг заявил ёкай. – Ты можешь помочь.
– Что?
– Залезай!
– Я… нет, я же не могу…
– Залезай, или мы тебя накажем за непослушание!
Эми едва сдержала желание закатить глаза. Для своего роста эти мальцы были ужасно наглыми. Впрочем, раз уж склон совсем маленький, а холм впереди не даст им укатиться слишком уж далеко, то, наверное, ничего страшного не случится. Ну и, наверное, это ее единственный шанс покататься на санках, прежде чем она навсегда утратит возможность испытать нечто новое.
От этой мысли накатила печаль, однако Эми быстро ее прогнала и подошла к санкам. Ёкаи спрыгнули, и она села, оставив одну ногу в снегу, чтобы санки не двигались с места. Рыжеволосые создания залезли следом – двое бесстрашно устроились у нее на коленях, а еще двое повисли сзади на ее кимоно. Эми оторопело уставилась на всклокоченные макушки, потрясенная тем, что на ней сидят странные дикие ёкаи.
– Готовы? – спросила она, собираясь с мыслями.
– Давай, давай!
С трудом сглотнув, она оттолкнулась ногой. Сани плавно скользнули вперед. Эми наклонилась, вцепившись в доску, и они полетели быстрее. Ветер засвистел, играя с ее волосами, ледяной воздух обжег щеки.
А когда загнутый нос санок ухнул вниз, она вдруг поняла, что яркое солнце и ровное, лишенное теней полотно снега скрыли истинную высоту склона.
Санки ринулись вниз, набирая скорость. Собранные в хвост волосы плетью хлестали по спине Эми, широко распахнутые глаза слезились от ветра. Мир проносился мимо размытым пятном.
Рев ветра заглушили ликующие вопли и звонкий, безудержный смех ёкаев. Санки неслись по гладкому снегу, едва его задевая, и страх Эми вдруг рассеялся. Она тоже рассмеялась, охваченная адреналиновым восторгом. Склон кончился, и они помчались по долине. Перед ними вырос холм, однако подъем их уже не остановил. Санки взмыли вверх.
И оказались в воздухе.
Гладкая доска вылетела из-под Эми, и та пронзительно вскрикнула, заметив с другой стороны холма темную вереницу камней, блестящих на солнце.
А затем она с громким плеском рухнула в ручей.
Ее окружила ледяная вода, холод сковал мышцы. Эми ударилась о каменистое дно и, забившись в панике, кое-как умудрилась встать. Неглубоко, всего по пояс. Задыхаясь, она метнулась к берегу. Скорее… скорее выбраться из воды. Эми уже чувствовала, как в ее ноги впиваются острые когти, как наяву слышала крики Ханы.
Ухватившись за камни, Эми вытащила себя на берег и поползла прочь от воды, пока не упала в снег, обессиленная.
– Получилось! – восхищенно пищали четверо ёкаев, перекрикивая друг друга. – Получилось!
– Человек! – счастливо воскликнул их предводитель. – Теперь мы прокатимся еще раз! Человек, ты… ой! – испуганно охнул он.
Эми подняла голову, пытаясь отдышаться, дрожа всем телом и громко стуча зубами.
– Что, во имя Йоми, ты творишь?
Эми медленно моргнула, наконец наткнувшись взглядом на черные хакама в паре шагов от себя, а потом с трудом подняла голову и уставилась в изумленные рубиновые глаза. Широ возвышался над ней, уперев ладони в бедра, и недоверчиво качал головой.
На Эми что-то вспрыгнуло. По ее спине вскарабкались четыре ёкая.
– Это наш человек! – решительно завопил их предводитель, хлопнув по макушке Эми ладошкой. – Найди себе своего.
Изумление Широ исчезло, а его глаза сузились до щелочек.
– Она моя.
– Мы нашли его первыми! Оно принадлежит нам! – Вокруг них забурлила незнакомая ки. – Мы его не отдадим!
– Она принадлежит мне. Тебе нюх отшибло, мелочь?
– Что? Что ты…
Четверка ёкаев шумно засопела, втягивая воздух.
– От человека пахнет кицунэ, – прошептал один из них.
– Человек, должно быть, принадлежит ему.
– Нечестно.
– Но это мы его нашли!
Предводитель громко вздохнул.
– Мы согласны с твоим правом первенства, – раздраженно объявил он.
– Отлично. А теперь – слезли с нее.
Широ шагнул ближе, и маленькие ёкаи поспешно спрыгнули с Эми. Схватив ее за руки, кицунэ поднял ее вверх. Она кое-как встала.
– Ш-ш-ши-р-р-ро, – застучала Эми зубами, сотрясаясь всем телом. – Я н-н-не х-х-хот-те-л-л-ла…
Он подхватил ее на руки, не обращая внимания на вымокшую до нитки одежду. Эми прижалась к нему, дрожа еще сильнее.
– Кодама! – рявкнул Широ. – Вы испортили моего человека. Я требую возмездия.
– Мы его не портили! – проворчал тоненький голосок.
– Из-за вас она промокла на холоде. Люди хрупкие, и чтобы она не зачахла, ей нужно тепло. Вы расплатитесь тем, что принесете весь сухой хворост, какой найдете, в место, где у скалы лежат три камня. Поняли?
– Да, – неохотно пискнул ёкай. – Мы принесем хворост.
– И не медлить. Марш! – снова рявкнул кицунэ, и маленькие ёкаи, испуганно подскочив, бросились прочь.
Крепко прижимая Эми к себе, Широ побежал вверх по склону. Она пыталась стиснуть зубы, но они продолжали неудержимо стучать.
– Глупая мико! – прорычал кицунэ. – Зачем связалась с кодама?! Выглядят они безобидно, но это же мелкие пронырливые дьяволята с опасной магией.
– Я-а-а н-н-н-не…
– Молчи! – рявкнул Широ, добравшись до вершины.
Его тон заставил Эми вздрогнуть, и она уткнулась лицом в его косодэ, теперь такое же мокрое. От каждого движения тяжелые от влаги волосы хлопали ей по спине. Представь Эми подобную ситуацию раньше, она подумала бы, что Широ скорее посмеется над тем, как глупо она упала в ручей. Почему же сейчас он так зол?..
Притормозив лишь на мгновение, чтобы подхватить ее лук и рюкзак, Широ бросился в лес. Перед глазами Эми мелькали деревья, тени сменялись вспышками солнечного света. Вскоре кицунэ вновь остановился. Подняв голову, Эми увидела, что они очутились посреди круглого пространства между скалой с одной стороны и тремя валунами, похожими на стену, с другой. Сверху над этой каменной «чашей» нависали деревья. Ковер из опавшей листвы был покрыт лишь тонким слоем снега.
Рядом уже лежала кучка веточек и прутиков. Кодама уже справились? Так быстро?..
Широ вскинул к хворосту руку. С его ладони сорвалось пламя, и ветки загорелись, мигом превращаясь в весело потрескивающий костер. Эми окутало теплом.
Кицунэ поставил ее на ноги, и она придвинулась ближе к огню, содрогаясь от макушки до пят, и протянула руки к жару. Широ тем временем полез в ее рюкзак. Покопавшись там, кицунэ извлек запасное одеяние мико и плотный плащ из черной шерсти, напоминающий хаори, длиной до колен, который можно было обернуть вокруг себя и застегнуть на пуговицы.
Широ развернул его и протянул ей.
– Раздевайся.
Эми вскинула голову.
– Ч-что?
– Раздевайся, – нетерпеливо повторил кицунэ. – Вылезай из мокрой одежды.
– Н-н-но…
– А ну не спорь со мной. – Широ помрачнел. – Снимай, пока я ее сам с тебя не сорвал.
Эми испуганно отшатнулась и часто заморгала, сдерживая слезы. Широ приподнял плащ выше, закрывая ее от себя. Эми дрожащими руками развязала оби и скривилась, когда хакама сползли по бедрам ниже. Она стянула их до конца, стиснув зубы, затем сбросила кимоно и поспешно натянула на себя сменные вещи, морщась от того, как ткань пропитывается влагой, так и не высохшей на коже.
Одевшись, Эми шагнула к плащу, но просунуть руки в рукава не успела. Широ так ловко ее укутал, что она лишь удивленно пискнула. Кицунэ оторвал Эми от земли и, подоткнув низ плаща, опустил ее прямо у огня. Потом он подхватил мокрую одежду и принялся развешивать ее на ветках деревьев.
Эми съежилась под плащом и немного согрелась. Она не могла отвести взгляда от Широ, от его резких движений и до боли заметной в них злости. Эми вдруг пожалела, что не взяла с собой Катсуо. Она слабыми пальцами сняла с себя вымокшие ботинки и придвинула их к огню.
Разобравшись с одеждой, Широ снова приблизился к Эми. Возвышаясь над ней, хмуро всмотрелся в ее лицо и помрачнел еще больше. Она совсем поникла.
Кицунэ склонился и вновь поднял Эми на руки. А потом уселся сам, скрестив ноги, и устроил ее у себя на коленях, крепко стиснув.
– Широ! – охнула она, пытаясь отстраниться и чувствуя, как к щекам приливает горячая кровь.
– Отпущу, когда у тебя губы перестанут быть синими! – прорычал он, сжимая руки сильнее.
Растерянно моргнув, Эми сдалась и позволила прижать себя к груди. От Широ исходил жар, и она, окутанная теплом со всех сторон, ощутила, как дрожь постепенно отступает. Ноющие мышцы расслабились, и Эми осторожно устроила голову у Широ на плече. Она закрыла глаза, вдыхая его лесной аромат с ноткой дыма, не имеющей ничего общего с костром.
– Кицунэ? – пискнул голосок.
Широ повернулся. Эми выглянула из-за края плаща и увидела на немалом расстоянии от костра четверку рыжих ёкаев. Перед ними лежала еще одна груда хвороста.
– Человеку станет лучше? – неуверенно спросил их предводитель.
– Если не станет, я сожгу ваш лес дотла.
Маленькие ёкаи побелели.
– Широ, они не виноваты, – прошептала Эми. – Я не увидела ручей…
Он пронзил ее взглядом и зарычал. Она захлопнула рот так быстро, что клацнула зубами. Кицунэ снова посмотрел на кодама.
– Прочь!
Те поспешили убраться, обиженно поглядывая на Широ, и скрылись в ближайших деревьях.
– Мелкие вредители, – проворчал кицунэ, стискивая Эми до боли.
– Широ…
– Не начинай! – рявкнул он. – Ты чем думала? Это тебе не безобидные детки, с которыми можно поиграть. Кататься с горы… падать в ручей на таком морозе… – Широ снова зарычал. – Люди хрупкие! Веди себя осторожнее.
Эми заставила себя расслабиться. Он слегка разжал хватку, вновь позволяя ей легче дышать. По сравнению с ёкаями люди действительно более хрупкие, и она наконец поняла, почему Широ так раздражен – не из-за гнева, а из-за страха. Он не знал, насколько люди хрупки, и не представлял, насколько опасно им промокнуть до нитки на холоде без возможности укрыться в тепле.
– Прости, – шепнула Эми, прижавшись к его груди щекой. – Они мне угрожали, так что пришлось им подчиниться.
Она ощутила, как Широ глубоко вздохнул.
– Нельзя было оставлять тебя одну.
Эми хотела возразить, что постоянный надзор ей не нужен, но передумала: когда дело касалось ёкаев, ей и правда была необходима помощь.
Выпростав из-под плаща руку, Эми распустила хвост, чтобы волосы поскорее высохли – и вдруг поймала взгляд Широ. Его лицо было совсем рядом… Она тут же утонула в образах того, что случилось в прошлый раз, когда они были так же близко, и ее взгляд невольно опустился на его губы.
Опомнившись, Эми мигом спрятала руку под плащ и обхватила себя. Ее щеки жарко вспыхнули.
– Выглядишь поживее, – заметил Широ, на удивление не прокомментировав вожделение, с которым она на него уставилась. – Румянец помогает.
Эми раскраснелась еще сильнее и хмуро взглянула на него.
– Помогает чему?
– Из ручья ты выбралась белой как снег. Синие губы, стеклянные глаза. Как будто вот-вот умрешь.
– Холод не убивает людей мгновенно, – сухо сообщила Эми. – Окунешься в такую воду, сам посинеешь.
– Я – нет. Холод меня никогда не волнует.
Она вскинула брови.
– Ну, почти никогда. – Широ криво усмехнулся в ответ на ее скептический взгляд. – В моей крови огонь, малышка-мико.
Эми с облегчением улыбнулась. Ее кицунэ вновь стал собой. Она не знала, как справляться с его плохим настроением и агрессивными попытками ее защитить.
– Почему ты улыбаешься?
– П-просто так.
– Все еще холодно? – Широ снова обнял ее крепче. – Сделать костер больше?
– Нет, я в порядке, – поспешно ответила она, не желая объяснять, что запнулась вовсе не от дрожи, а от страха, что он как-то прочитает ее мысли. – А кто такие эти кодама? – спросила она, чтобы сменить тему.
– Древесные духи. Сами по себе они слабенькие, не о чем тревожиться, но если их много, да еще и в родном лесу, то их силы ужасают. Они, похоже, весьма обрадовались человеческому питомцу.
– Питомцу?!
– Если бы ты попала к ним одна, то наверняка застряла бы в Цучи на пару-тройку десятилетий, прислуживая кодама и развлекая их, пока не наскучила бы этим вредителям.
– Десятилетий?.. – прошептала Эми, снова похолодев, и прижалась к Широ.
– Разве у людей нет сказок о том, как ёкаи похищают детишек или вроде того? Нынче подобное происходит нечасто, но легенды-то правдивы. Некоторые ёкаи предпочитают есть людей. Другие… – Широ пожал плечами. – Впрочем, я удивлен, что они посчитали тебя обычной смертной, а не… хм.
Он вдруг склонил голову и принюхался.
– Собственно говоря, от тебя и в самом деле уже не так сильно разит ками, как несколько дней назад. Я еле различаю запах.
– Гуджи Ишида дал мне новый омамори, чтобы скрыть мою ки, – произнесла Эми, безуспешно стараясь отодвинуться.
– Хм-м. – Кицунэ уткнулся носом в ее волосы и снова втянул воздух. – Понятно, почему кодама ничего не заметили. Теперь, чтобы уловить запах ками, нужно быть очень внимательным.
– Широ! – Эми увернулась от него, снова пылая от стыда.
– Что?
Она стиснула зубы, не желая делать ему замечание, что нюхать ее вообще-то не очень вежливо с его стороны – и не желая, чтобы он почувствовал, как у нее колотится сердце, – и поспешно попыталась перевести разговор на другую тему.
– А как же легенды про то, как Тэнгу похищает людей и пленяет их в волшебных мирах?
Широ выпрямился и весело фыркнул.
– А вот эти легенды не очень-то правдивы. Цучи разве покажется человеку волшебным миром? И ты можешь представить, как Юмэй похищает людей? Да плевать он на них хотел. Впрочем, среди его карасу есть проказники. Они, сдается мне, могли бы и украсть человека.
– Его вороны, кажется, просто хотели меня съесть.
– Карасу нынче другие. Много столетий назад они были куда могущественнее. – Широ рассеянно уставился на танец огня. – Давным-давно Тэнгу был повелителем не только на словах. Он правил своими землями, а за его спиной стояли военачальники-карасу, и армии зверей беспрекословно повиновались его воле.
Эми сразу же заметила, как переменилась его речь – голос стал ниже, фразы плавнее, изящнее. Его рассеянный взгляд устремился в прошлое, и нечто древнее проснулось в глубинах его глаз.
– Что изменилось? – ровным тоном поинтересовалась она, стараясь оставаться расслабленной, несмотря на сосредоточенность на его воспоминаниях.
– Бремя правления его утомило, – медленно, протяжно ответил Широ, по-прежнему всматриваясь в пламя – или же в мир прошлого, видимый лишь ему. Говоря с Эми, он словно не осознавал ее присутствия. – Его военачальники отправились на поиски собственной славы, а сам он угнездился в горной долине, оставив войны другим, лишь наблюдая, и память о нем по-прежнему жива.
– Каким он был раньше? – тихонько спросила Эми.
– Беспощадным, несомненно. За время в уединении нрав его смягчился, но разум не померк.
– Когда вы впервые встретились?
– Впервые? Я не…
Взгляд кицунэ вдруг сфокусировался. В замешательстве нахмурившись, он посмотрел на нее – и на краткий, ужасный миг в его пустых глазах не отражалось ничего, будто он не узнавал ее.
– Широ? – прошептала Эми.
Он моргнул.
– Эми?
Она судорожно выдохнула.
– Ты в порядке?
– Что?.. – Кицунэ оглядел их укрытие, растерянный и сбитый с толку. – Что я говорил?
– Ты рассказывал, каким был Юмэй. – Не дождавшись реакции, Эми осторожно добавила: – Разве ты не помнишь?
– Помню свои слова… – Широ потер лицо ладонью. – Но воспоминания, о которых я говорил, опять ускользнули. Не могу…
Эми слабо улыбнулась, пытаясь скрыть тревогу.
– Но минуту назад ты помнил. А это еще один шаг к возвращению памяти, верно?
– Верно…
Она снова прижалась к нему, надеясь, что он не заметил ее страха, спрятала голову у него на груди. Его смятение и то, как он посмотрел на нее, словно настолько запутался между своей прошлой жизнью и нынешней, что не мог понять, кто Эми такая… Ее замутило от тревоги.
– Звучало так, словно ты знал Юмэя и раньше, – прошептала она. Сколько же тогда Широ лет? Наверняка гораздо больше сотни.
– Не думаю… может, я просто был о нем наслышан. Или мы встречались мимоходом, иначе он бы меня помнил.
– Или ты просто был не очень примечательным. Маленький кицунэ с одним хвостом, например.
Широ хмыкнул.
– Возможно.
– Интересно, каким страшным был Юмэй, когда командовал армиями?
Кицунэ вскинул брови.
– То есть сейчас он тебя не пугает?
– В смысле, насколько страшнее?
– Полагаю, намного. Мне кажется, в те времена все ёкаи были куда страшнее, особенно, для людей. Нынче люди в нас уже не верят.
Эми задумчиво склонила голову.
– А разве ты не говорил, что ёкаи становятся сильнее, когда в них верят?
– Сложно над кем-то властвовать, когда этот кто-то даже не подозревает, что ты есть.
Она тихо рассмеялась – своей таинственной репликой он лишь пытался сбить ее с толку. Ему это хорошо удавалось.
Эми слушала потрескивание костра, и ее веки постепенно смежились. Страх растекался холодком по телу, несмотря на тепло вокруг. Рано или поздно она снимет последние два витка онэнджу, освободит воспоминания Широ от сковывающего их проклятия. Что тогда произойдет? Как сильно он изменится? Насколько будет отличаться тот, кто говорил о древнем воинственном Тэнгу, от знакомого ей лиса?
Что, если, обретя воспоминания, он ее забудет?
Если это произойдет, ей придется смириться. Его память важнее. Да и в таком случае он не будет по ней скучать, когда ее не станет. В груди расцвела боль.
Накатила усталость, которую лишь подкрепляло тепло объятий Широ. Уже в полудреме Эми слушала, как бьется его сердце. Сон почти увлек ее в свои владения, как вдруг ей в голову пришла внезапная мысль.
– О! – Эми резко села, чуть не уронив плащ, и тут же укуталась обратно, чтобы спастись от холодного ветра.
– Что такое?
– Я чуть не забыла. У моей встречи с кодама все же был один плюс.
– И какой же? – с сомнением поинтересовался Широ.
Эми мрачно улыбнулась.
– Юмэю не нужно высматривать храм Хинагику. Я знаю, откуда нам надо начать поиски пропавших людей.

Глава 10

– Ну, – нервно произнесла Эми, – тут определенно туманно.
С одной стороны от нее стоял Широ, с другой – Юмэй, и втроем они разглядывали долину. Вдали раскинулся лес, бесконечные деревья сплелись в единое полотно зеленой хвои и голых веток, лишенных осенней листвы.
Впрочем, видны были только края этого леса. Чашу долины заполнял густой туман, похожий на облако, слишком тяжелое, чтобы подняться в небо. Он окутывал все, за исключением верхушек самых высоких деревьев. В голубом небе горело полуденное солнце, но ни его свет, ни тепло не могли повлиять на плавно клубящийся туман, властвующий над долиной.
– Чувствуешь? – спросил Широ.
Юмэй кивнул.
– Удивительно сильное присутствие Цучи.
– Цучи? – переспросила Эми и сощурилась, пытаясь рассмотреть что-нибудь в тумане и не ощущая ничего необычного. – Но какой в этом смысл? Изанами держала бы куницуками подальше от Цучи.
– Может, там нечто иное, – пробормотал Широ. – Не узнаем, пока не проверим.
Не говоря ни слова, Юмэй ринулся вперед и скользнул по склону к темной стене деревьев. Стиснув лук, Эми поспешила следом; Широ – за ней. Она очень жалела, что не знает, куда они направляются. Даже с луком и спрятанными в рукавах офуда она не чувствовала себя готовой к тому, что могло их ждать.
Деревья сомкнулись, окружили их широкими стволами, накрыли куполом из сплетенных ветвей. Снега на земле становилось все меньше, теперь он доставал всего лишь до лодыжек. Густой ковер из опавшей листвы, скрытый под ним, скрадывал шаги. Передвигаться было на удивление легко, редкий подлесок совсем не мешал.
Эми всмотрелась вперед. Темные деревья были хорошо видны на фоне белого снега, однако вдали их силуэты размывались, растворяясь в молочном тумане.
– Теперь мне ясно, почему местные ёкаи обходят этот лес стороной, – негромко заметил Широ, и Эми вздрогнула от неожиданности. – Он такой безжизненный.
– Безжизненный? – повторила она, оглядываясь на бесконечные деревья.
– Нет птиц, нет мелких зверей. Я не слышу и не чую ничего живого.
Когда Широ упомянул об этом вслух, Эми и сама обратила внимание на царящую в лесу зловещую тишину. Самые тихие шаги, и даже дыхание, казались здесь ужасно громкими. Нервно передернув плечами, Эми поспешила вперед, чтобы держаться поближе к Юмэю. Тэнгу скользил по снегу, медленно поворачивая голову и охватывая все вокруг взглядом, без страха, но все же с настороженным вниманием в движениях.
– Юмэй, – позвала Эми, желая поскорее нарушить жуткую атмосферу. – Ты уверен, что не встречал Широ раньше?
Он даже не глянул в ее сторону.
– Да.
– Но он тебя помнит.
Юмэй застыл и развернулся. Его взгляд переметнулся с нее на кицунэ.
– О чем ты?
Она рассказала, что Широ говорил о Тэнгу из прошлого, и как он сразу же все забыл после.
– Что, если вы все-таки давным-давно встречались, но ты просто его не помнишь?
– Мы не встречались, – бесстрастно произнес Юмэй. – Я бы не забыл столь надоедливое создание.
– Рад, что произвел неизгладимое впечатление, – отозвался кицунэ с ухмылкой, которая свидетельствовала, что он нисколько не оскорблен, а напротив, развеселился.
– Но откуда тогда Широ столько про тебя знает? – настойчиво продолжила Эми.
Юмэй отвернулся и продолжил путь.
– Наверное, от своего господина. Пусть я уже не помню лиц куницуками, я встречал Инари множество раз.
Куницуками, существа великой силы и магии, были столь далеки от смертных, что их внешность легко ускользала из памяти тех, кто слабее их. И все же это казалось Эми странным – как Юмэй может помнить о куницуками так много, но забыть их лица?
– Каким был Инари? – спросила Эми.
– Надоедливым. Кицунэ всегда под стать своему хозяину.
Столь грубое описание заставило Эми нахмуриться. Разве не должен Юмэй отзываться о куницуками с бо`льшим почтением, даже вот так, мимоходом?
– А как Инари и Широ могли знать друг друга? – Она глянула сперва на одного ёкая, потом на другого, не уверенная, кому из них стоит задавать этот вопрос. – Я знаю только то, что кицунэ называют посланниками Инари.
– Зачем куницуками нужны посланники? – поинтересовался Широ. – Если мы найдем Инари, первым делом спрошу именно это.
Юмэй раздраженно взмахнул рукой.
– Посланник, слуга, подданный. Слов много, суть одна. Как у меня есть карасу, так у Инари – кицунэ.
Эми сощурилась, представляя статную, величественную фигуру в окружении снующих туда-сюда пушистых белых лисиц. Юмэй и его стая ворон казались куда страшнее.
– Значит, Широ скорее всего подданный Инари? Думаю, в этом есть смысл.
– Не знаю. – Широ сцепил руки за головой, подняв лицо к подернутому туманом сплетению крон. – Я бы усомнился.
– Почему? – спросила Эми.
– Ты, может, не заметила, – сухо произнес кицунэ, – но я далеко не самый послушный и надежный. Ни один здравомыслящий куницуками не захочет себе такого слугу.
Эми не ответила. Пусть Широ и был о себе столь плохого мнения, она подозревала, что понятие о чести и верность в нем все же намного сильнее тяги к непредсказуемости.
– Здравомыслящий?.. – тихо переспросил Юмэй. – Инари может быть каким угодно, однако сие качество далеко не первое, что я бы упомянул, рассказывая о нем.
Эми, вынырнув из своих мыслей, уставилась на Тэнгу широко распахнутыми от изумления глазами.
– То есть… то есть ты хочешь сказать, что Инари… не в своем уме?
– Порой.
– Что это значит?
Юмэй остановился, повернул голову сперва в одну сторону, потом в другую. Эми замерла, чувствуя, как ее охватывает страх. Стиснув лук обеими руками, она тоже принялась вглядываться в неподвижные деревья и нетронутый снег вокруг. А затем, лишь спустя мгновение, поняла, что именно не так.
Позади ближайших деревьев все было белым. Туман успел сгуститься, окутать собой весь лес, лишенный теней в рассеянных солнечных лучах и превращенный неверным светом в зловещий потусторонний мир.
– Мы заблудились? – прошептала Эми, вспомнив, как несколько недель назад, когда она впервые встретила Широ и его преследователя-они, кружила по горному лесу.
– Еще нет, – отозвался кицунэ.
– Держитесь рядом, – произнес Юмэй, плавно скользнув вперед. – И помалкивайте.
Широ поравнялся с Эми, и они бок о бок продолжили шагать следом за Тэнгу. Шли минуты, и она задалась вопросом, насколько быстро стемнеет. Наверное, через пару часов, но за такой короткий срок всю долину не обойти. Юмэй и Широ вряд ли имели что-либо против темноты, а вот Эми при мысли о том, что придется бродить по этому странному безмолвному лесу и после заката, приходила в ужас.
Что они вообще здесь обнаружат?.. Быть может, это место никак не связано ни с Изанами, ни с пропавшими куницуками. А если и связано, то сложно что-либо найти, блуждая безо всякого направления по обширной долине. Вдобавок, с такой плохой видимостью слишком уж просто не заметить прямо у себя под носом даже очевидные подсказки.
Храня молчание, как того требовал Юмэй, Эми не стала делиться своими мыслями со спутниками. Они не покинут лес, пока Тэнгу не оставит поиски. Поэтому, дрожа от холода и нервно накручивая на палец прядь волос, выбившуюся из плотного пучка, Эми тихонько следовала за Тэнгу.
Широ шагал рядом, окидывая лес взглядом. Между деревьями перетекали клубы тумана, то неожиданно сгущаясь в плотные облака настолько, что темная фигура Юмэя впереди растворялась в них почти без остатка, то вновь рассеиваясь.
По коже пробежали мурашки. Стало холоднее, мороз словно поднимался от земли, обвивая ноги Эми с каждым новым шагом. Силуэт Юмэя вновь окутался серой дымкой. Она сдвинулась ближе к Широ, пока не задела рукавом его локоть – и это мимолетное прикосновение ее слегка успокоило.
Юмэй замер, окруженный неторопливо плывущим туманом, и посмотрел по сторонам.
– Вновь упустил, – пробормотал он.
– Я тоже, – согласился Широ. – Тут невозможно ничего выследить.
– Упустил что? – спросила Эми, растирая руку ладонью.
Широ повел плечами, снимая накопившееся в них напряжение.
– Чую какое-то странное присутствие, но не совсем уверен, что это.
– Цучи сбивает нас с толку, – раздраженно добавил Юмэй.
– Постойте, то есть вы идете по следу? – Эми, нахмурившись, перевела взгляд с одного ёкая на другого. – А почему мне ничего не сказали? Я-то думала, мы просто бесцельно бредем вперед.
– Земной мир здесь опасно переплетается с царством духов, – произнес Юмэй, не обращая внимания на недовольство Эми. – Они беспрестанно перетекают вместе с туманом.
Широ отбросил волосы с глаз.
– Раз уж туман идет из Цучи, может, ты способен на него повлиять?
Юмэй повернулся, окидывая взглядом утопающие в дымке деревья.
– Здесь я над Цучи не властен. Не могу даже…
Внезапно налетевший вихрь унес его слова прочь. Силуэт Тэнгу, стоявшего всего в паре шагов, растворился во мгле.
Широ крепко обхватил Эми руками, притянул к себе, и она прижалась к нему, затрепетав от страха. Все вокруг затянуло белым.
– Юмэй? – позвала она.
– Его здесь нет! – хрипло прорычал Широ. – Иначе я бы его услышал.
– Что… но что произошло?
– Не могу точно сказать. Только то, что его нет там, где он был миг назад… или это нас нет. Из-за треклятого тумана царства постоянно сменяют друг друга. – Кицунэ вскинул голову, быстро покрутил лисьими ушами. – Убираемся отсюда.
– А как же Юмэй?
– Он способен за себя постоять. – Широ схватил Эми за руку, тесно переплетя их пальцы. – Не отпускай.
Она встревоженно кивнула, и кицунэ повернул обратно. Вокруг, скрывая за собой все, клубился густой туман. Деревья выплывали из него, становясь видимыми лишь в нескольких шагах от них, но Широ упрямо шел, без колебаний огибая стволы и кустарники. Эми посмотрела на снег, пытаясь отыскать следы, которые они оставили на пути в лес, но не нашла ни одного.
– Откуда ты знаешь, куда идти? – тихонько спросила она.
– Отлично ориентируюсь на местности. – Широ замер, шевеля ушами, а потом направился в другую сторону. – Впрочем, этот туман усложняет задачу. Я еще никогда не видел такого переплетения двух миров.
– А как же дом Юмэя?
– Его дом – константа, якорь, который поддерживает связь Цучи с этим миром, а здесь происходит нечто иное. – Он обошел потрепанную ель. – Я маловато в этом разбираюсь. Это Юмэй знаток подобных вещей.
– А что, если этот лес… – начала Эми.
Широ отпрянул на полшага… вернее, попытался отпрянуть. Он странно изогнулся, словно скорчившись от судороги.
Эми стиснула его руку.
– Широ, что…
– Назад!
Не отпуская ее, он уперся пяткой в снег и напряг мышцы, но почему-то остался на месте, словно его удерживала невидимая сила.
Эми вдруг заметила странное золотое мерцание и сощурилась. Когда Широ наконец удалось дернуться в сторону, в воздухе блеснула тонкая золотая нить, которая тянулась от кицунэ к деревьям. Затем вспыхнула вторая, почти невидимая в тумане, третья, четвертая. Эми сдвинулась на шаг и наконец поняла, что это.
Паутина. Между деревьями сверкала золотая паутина.
Широ силился вырваться из ловушки, застряв в паутине левым плечом и боком. Эми вцепилась в его правую ладонь обеими руками, повисла на нем всем весом. Широ глухо зарычал, упираясь сильнее, затрещала ткань. Нити натянулись под давлением.
А потом его нога соскользнула.
Паутина рывком вернулась обратно, утащив Широ за собой – и выдернув его ладонь из рук Эми так, что та не удержалась и упала. Туман яростно всколыхнулся. Поспешно поднявшись, она бросилась к Широ, и их поглотила пелена.
– Эми!
Голос донесся из густой дымки, но там, где должен был оказаться кицунэ, Эми нащупала лишь прохладный туман.
– Широ? Широ!
Ее полный паники крик разнесся по лесу эхом. Эми застыла на месте, силясь уловить хоть что-то. Тишина. Только непроницаемый белый туман вокруг.
– Широ! – в отчаянии воскликнула она.
Он должен был оказаться здесь. Прямо перед ней. Почему он не отвечал? Почему его нигде не видно? Эми вытянула руки и осторожно прошла вперед, боясь точно так же попасть в ловушку паутины. Где Широ? Куда же он пропал?..
Спустя еще несколько шагов и попыток его позвать Эми поняла, что осталась одна. Зажмурившись, она словно наяву увидела, как Юмэй растворился в тумане. То же самое случилось и с ней. В земном ли она мире? Или перенеслась в царство духов?
Голова закружилась. Что же делать? Эми даже не догадалась уточнить у Широ или Юмэя, как ей быть, если они вдруг разделятся. Открыв глаза, Эми вгляделась в туман. Наверное, стоило просто ждать. Если блуждать туда-сюда, им будет сложнее ее отыскать.
С трудом сохраняя спокойствие, Эми вернулась к месту, где потеряла Широ. Надо лишь дождаться, он сам ее найдет. Она с силой закусила губу. Он ведь высвободится из огромной паутины, правда? Призовет свои клинки, разрежет путы, прежде чем тот, кто их сплел, решит проверить улов.
О самом хозяине паутины Эми старалась не думать.
«Оттуда никто не возвращается».
Не поддаваясь панике, она отступила еще на шаг… и врезалась спиной в нечто странное. Оно не позволяло ей двинуться дальше, но и не было полностью твердым. Нутро сжалось от ужаса, и Эми отпрянула.
Ей удалось сдвинуться лишь на считаные дюймы; что-то вдруг притянуло ее обратно. Чувствуя, как сердце норовит выскочить из груди, Эми подняла взгляд. Позади нее к деревьям тянулись, пересекаясь друг с другом, золотистые нити. Она умудрилась врезаться в очередную паутину. Но как?! Ее же только что здесь не было!
Выронив лук, Эми вновь бросилась вперед. Тщетно – гибкая паутина тут же дернула ее на прежнее место. Огромным усилием сдерживая крики, Эми забилась в путах. Ужас от осознания, что она попала в ловушку, превратилась в беспомощную жертву неведомого чудовища, напрочь вышиб из головы все мысли. При очередном взмахе рука вдруг ударилась о нить и на краткий, жуткий миг прилипла – пока Эми не удалось ее отдернуть.
Думать. Нужно думать. Коротко вдыхая и выдыхая, она заставила себя замереть, всмотрелась в паутину, вспомнила, как трещала по швам одежда Широ. Ну разумеется! Прилипла не кожа, а ткань, поэтому можно просто сбросить застрявшие вещи.
Осторожно, чтобы не попасть руками в паутину, Эми сбросила с плеч лямки рюкзака. Тот повис на нитях, зато верхняя часть ее тела наконец оказалась на свободе. Теперь оставалось вытащить из ловушки нижнюю половину. Эми наклонилась к земле и, погрузив ладони в снег, нащупала корень дерева. А потом ухватилась покрепче и изо всех сил потянула себя к нему. Паутина поддалась.
Нити с треском лопнули.
Эми рухнула в снег. Хватая воздух, она вскочила на ноги и развернулась к паутине. Рюкзак продолжал висеть, покачивая пустыми лямками. Взявшись за них, Эми вновь собралась с силами и дернула. Паутина прогнулась, но жертву не выпустила. Рюкзак остался на месте.
Эми быстро его осмотрела. «Молния» расстегнулась, из рюкзака торчал колчан со стрелами, темное оперение которых резко выделялось на фоне бескрайнего молочного тумана. Может, срезать нити наконечником?.. Эми достала колчан и, вытащив стрелу, закинула его на плечо. Стоило ей вновь потянуться к рюкзаку, как тот вдруг шевельнулся.
Ее пальцы замерли в считаных дюймах от лямки. Рюкзак еще раз дрогнул… сам по себе. Нет, не сам. Это двигалась паутина.
Отпрянув, Эми подняла взгляд.
Над ее головой, в десяти футах, парил темный силуэт. От его тела отделились две тонкие длинные ноги, устремляясь вниз, словно ищущие что-то пальцы. Эми медленно присела, словно испуганный зверек. Не сводя глаз с этого силуэта, она подняла оброненный лук, а затем осторожно попятилась.
По трепещущим нитям неторопливо спускался огромный паук. Четыре передние лапки, гладкие сверху и поросшие жесткой щетинкой снизу, были ужасающе длинными, вдвое больше тускло-золотистого тела, а четыре задние – покороче. На вытянутом брюшке слабо виднелись черные полоски. Паук был не меньше трех футов в длину.
Сердце бешено заколотилось. Эми продолжила медленно отступать, вытянув руку с луком назад, чтобы не угодить в очередную паутину. Паук, двигаясь плавно и умело, достиг рюкзака, вытянул длинную лапку и тронул его ткань.
А затем молниеносно – моргни, и ничего не заметишь – напал. Толстые отростки на его голове увеличились, и он вонзил в рюкзак внушительные блестящие клыки. Из пасти капнул яд.
Эми поняла, что охнула вслух, лишь когда паук замер. Он повернулся, и на девушку уставились шесть черных глазок – четыре в центре и два более крупных по бокам головы. Пара крошечных, похожих на ручки отросточка задвигались, заскользили по клыкам, словно готовили их для очередного укуса.
Отскочив еще на шаг, Эми осторожно наложила стрелу на тетиву, с опаской подняла лук, прицелилась. Паук плотоядно дернул пастью, вытянув длинные передние лапы, как будто хотел дотянуться и до нее. Эми оттянула тетиву к щеке.
На ее макушку вдруг обрушилось что-то тяжелое.
Стрела унеслась в туман, и Эми обвили тонкие лапы. Из ее горла вырвался отчаянный крик, и она забилась, пытаясь извернуться, смахнуть с себя второго паука. Зацепив его краем лука, она все же сбросила жуткое создание на снег. Паук вскинул лапы, возвышаясь над Эми и скалясь. Она выхватила стрелу и выстрелила так быстро, как ей еще никогда не удавалось.
Паук в последний миг припал к земле, и наконечник стрелы вонзился не в голову, а в разбухшее брюхо. Существо беззвучно содрогнулось от боли, но и не подумало отступать. Сквозь пелену паники Эми вдруг поняла, что забыла напитать стрелу своей ки. Вздрогнув последний раз, паук щелкнул клыками и бросился в атаку.
Эми снова закричала, вскинув лук перед собой. Паук врезался в него и отскочил, взмахивая лапами. Она выхватила новую стрелу.
– Шукусэй-но-тама!
Стрела просвистела в воздухе, сияя белым, и вонзилась в мягкое подбрюшье. Вспыхнул яркий свет, и существо, обмякнув, рухнуло в снег.
Эми развернулась к паутине, на которой по-прежнему висел ее покрытый ядом рюкзак, но первого паука нигде не было видно. Тяжело дыша, она дрожащими руками наложила на лук очередную стрелу, готовая выпустить ее при малейшем движении. Рюкзак опять качнулся. Эми подняла взгляд.
Среди веток показался темный силуэт. Затем второй. Третий. Чувствуя, как подгибаются колени, Эми насчитала у себя над головой, в каких-то двадцати футах, пять пауков. Они почти одновременно вытянули лапы и двинулись вперед.
Смелость оставила ее. Эми бросилась бежать. Сзади раздались глухие удары. Обернувшись, она увидела, что пауки попадали на землю и ринулись в погоню. Мысленно крича, но от страха не издав ни звука, Эми вслепую понеслась прочь.
Уклоняясь от деревьев, которые то и дело выплывали из бесконечной белизны, она разглядела еще несколько стволов впереди – и натянутые между ними золотые нити. Эми затормозила, скользя на снегу. В паутине зияла дыра размером с человека, и края ее почернели, словно обугленные.
– Широ? – крикнула Эми. – Широ!
Ответом ей была тишина. Эми рывком развернулась с луком и стрелой наготове, но молочная пелена не позволяла ничего рассмотреть. За ней по-прежнему следуют по пятам?.. Она подняла взгляд.
Из тумана вывалился паук. Эми отпрянула, и он приземлился перед ней, угрожающе задирая передние конечности. Пятясь, она вскинула оружие. Паук мигом встал на все восемь лап и сбежал. Эми прицелилась.
Слева ринулся второй. Стоило ей повернуться к нему, как с другой стороны тут же вновь напал первый. Заметавшись на дрожащих ногах, Эми отступила. Третий паук шлепнулся на снег прямо перед ее носом. Она вскинула лук, но не отпустила тетиву. Единственное, что сдерживало чудовищ – это угроза получить стрелу, а как только она поразит одного, двое оставшихся растерзают ее прежде, чем ей удастся достать новую.
Эми, задыхаясь, продолжила отступать. По стволу дерева ловко спустился четвертый паук, перебирая лапками со зловещей грацией и наблюдая за жертвой черными глазками.
– Широ! – в отчаянии воскликнула Эми. Как далеко он мог оказаться?..
Пауки подкрадывались все ближе, она размахивала перед ними луком. С веток, свисая вверх ногами на золотой нити, спустился пятый. Едва дыша, Эми шаг за шагом отступала все дальше, а пауки неумолимо подбирались к ней. Стоит ли выстрелить? Или убежать? Они наверняка быстрее. Пятый паук достиг земли и, волоча по снегу кусок паутины, присоединился к товарищам.
Наступая полукругом, пауки постепенно сокращали расстояние между ними и жертвой. Эми оттянула тетиву к щеке и призвала ки, готовясь произнести заклинание.
Пять пауков одновременно бросились вперед.
Эми отскочила и выстрелила в ближайшего, в испуге так и не сумев выговорить слова очищения. Ее спина врезалась во что-то мягкое в тот же миг, когда стрела вонзилась прямиком меж глаз паука. Тот рухнул на землю, бешено засучив лапами, и застыл.
Эми дернулась, но ее будто приковало к месту. Она не могла даже повернуть голову – лишь краем глаза видела золотое сияние нитей, к которым прилипли ее волосы, спина, руки, ноги – все. Она наскочила прямиком на паутину.
Когда чудовища как ни в чем не бывало проползли мимо мертвого товарища, она вдруг поняла: ее намеренно загнали в ловушку, словно овцу в стойло. Мышцы пронзило болью; Эми напряглась, силясь высвободить хотя бы одну руку. Если удастся, можно будет вновь попытаться стянуть одежду.
Пауки подкрались еще ближе. Самый крупный подтянулся к дальнему краю паутины и ловко пополз к жертве. Похожие на челюсти отростки затрепетали, обнажились длинные, влажно блестящие клыки. Чудовище двигалось неторопливо, осторожно; его тускло-золотое тело с бусинами лишенных век глаз наступало, постепенно закрывая собой обзор. Оканчивающаяся когтем лапа потянулась к Эми.
Она завопила, отчаянно забившись в путах.
Из тумана вдруг вылетела яркая вспышка света – и прямиком в гущу пауков бросился белый силуэт. На шерсти лиса трепетало бело-синее пламя, а за его спиной развевались три хвоста, алые глаза пылали, на морде виднелись отметины. Он вцепился зубами в лапу паука прежде, чем тот успел коснуться Эми, и сорвал его с паутины.
К кицунэ ринулись еще четверо. Он невероятно ловко отскочил и развернулся, по пути ухватив за лапу еще одного. В пасти разгорелось пламя, и лис оторвал конечность от туши паука. Кицунэ размером с волка сновал между разъяренными пауками; его звериный облик подходил для сражения с ними куда лучше, чем двуногий. Вокруг него затанцевал кицунэби, жалящий пауков, пока сам Широ кружил между ними стремительной белой вспышкой и отрывал им лапы.
Когда он, наконец, замер, на снегу остались только обугленные тела и разбросанные конечности тварей.
Кицунэ повернулся к Эми, и его окутал огонь, являя человеческое обличье. Широ одним скачком преодолел расстояние между ними, а впереди него скользнул кицунэби, прорвавший вокруг нее паутину. Эми осела, выронив лук из дрожащих пальцев, но Широ не дал ей упасть.
– Эми! – Он обхватил ее голову ладонями, лихорадочно оглядывая лицо. – Ты ранена? Тебя укусили?
– Я…
Кицунэ провел руками по ее плечам и бокам, ощупывая на предмет ран, развернул и проверил спину, потом опять развернул лицом к себе.
– Широ, я в порядке. – Эми, по-прежнему задыхаясь, схватила его за запястья, чтобы он перестал дергать ее туда-сюда. – Меня не укусили.
Широ вновь всмотрелся в ее лицо – отметины на его собственных щеках все еще тускло мерцали – и наконец кивнул.
– Пойдем отсюда, – произнес он, наклоняясь за луком.
– Что происходит? Что это за…
– Цучигумо, – прорычал Широ и протянул ей поднятое оружие. – Ёкаи-пауки царства духов. Мы забрели прямиком в их гнездо, будь оно проклято, и надо убираться из этого леса, пока…
Он крутнулся на месте, вскидывая руки – и на него обрушилась вынырнувшая из тумана исполинская тень. Широ врезался в Эми и повалил ее на землю, придавив собой. Она ударилась затылком о скрытый под снегом корень дерева так, что из глаз посыпались искры.
В тот миг, когда боль и потрясение замедлили время, Эми успела увидеть все.
Широ лежал на ней спиной, не давая вздохнуть от тяжести, и вытягивал руки вперед. А над ним нависало жуткое чудовище – паук в четыре-пять раз больше, нежели те, что нападали на Эми. Отметины на внушительном теле были ярко-желтыми, по вздутому брюху шла кроваво-красная лента; бесконечное множество лап скребли по снегу в попытках найти опору и надавить еще сильнее.
Широ держал в руках ее лук. Кицунэ вжимал тонкую полосу дерева в огромную пасть паука, дрожа от напряжения и удерживая чудовище, смертоносные клыки которого висели в футе от его беззащитной плоти.
Все это Эми увидела в единый миг. А потом лук с громким треском разломился пополам.
Клыки ухнули вниз, кицунэ вспыхнул огнем. Паук с яростным шипением попятился, и вес Широ, давивший на нее, вдруг куда-то пропал. Эми даже не успела понять, куда он делся.
И увидела, как паук отступил дальше, утаскивая Широ с собой – за плечо, в которое глубоко вонзил клыки.

Глава 11

Эми оцепенела от ужаса. Она не могла отвести взгляд от Широ, от пронзающих его тело клыков.
Стоя на коленях, он схватил голову паука одной рукой. В другой разгорелось пламя – и, как только из него вырос клинок, Широ нанес удар. По лезвию пробежали языки огня, и оно вонзилось в подбрюшье чудовища. Паук выпустил кицунэ, отпрянув с таким оглушительным шипением, что оно напомнило крик. Из туши хлынула светлая жидкость, и он ринулся прочь, вскидывая лапы и громко шипя.
А потом кицунэ выронил клинок и тяжело осел на землю.
С Эми спало оцепенение. Вскочив на ноги, она бросилась к Широ и потянула его за руку в попытке поднять, но он лишь привалился к ней боком.
– Широ! – охнула Эми сорвавшимся голосом.
Она не сумела его удержать, и он вновь соскользнул вниз. Из двух зияющих в плече сквозных ран сочилась кровь, однако Эми куда больше пугала покрывающая их блестящая прозрачная жидкость.
– Эми… – хрипло позвал Широ и поднял на нее мутнеющий взгляд. – Беги.
– Ч-что?
– Беги. Пока она не вернулась.
– Она?.. Паучиха? – пролепетала Эми, подняв голову. Жуткое существо скорчилось в стороне, едва различимое в тумане. – Тогда вставай, побежали.
Широ схватился за ее рукав.
– Ты должна бежать.
– Без тебя – нет. Вставай, Широ.
– Эми… – Его веки сомкнулись.
Она испуганно втянула воздух, вдруг заметив, как медленно дышит кицунэ.
– Вставай, Широ!
Его пальцы разжались, рука безжизненно соскользнула на землю. Его взгляд устремился в никуда, а грудь слабо вздымалась и опускалась, с каждым вздохом все медленнее. Забытый клинок вспыхнул и рассеялся.
– Широ!!! – Эми отчаянно затрясла его здоровое плечо; по ее щекам заструились слезы. – Широ, вставай! Я не могу бежать без тебя!
Она обхватила его лицо ладонями, повернула к себе. Однако его полускрытые веками, остекленевшие глаза ее не видели. Его кожа казалась прохладной, почти холодной. Сердце Эми сжалось от боли. Нет! Этого не может быть…
«Аматэрасу! Помоги мне!»
Внутренний крик все повторялся в ней эхом, однако метка камигакари оставалась безмолвной, еще не восстановившись после боя с ками. Эми была одна. Никто не спасет ни ее, ни Широ.
Мешанину ее мыслей прервало громкое шипение. Эми вскинула голову: жуткое существо подбиралось все ближе, роняя на снег белую кровь. Паучиха возвращалась за ними – возвращалась за Широ. Эми прижала кицунэ к себе. Она не позволит чудовищу его забрать.
Внутри закипела неведомая ей прежде жгучая ярость, питаемая мучительной болью. Эми поднялась и встала между пауком и Широ. Она не отдаст его ёкаю. Не позволит ему погибнуть. Только не сейчас. Сначала она должна снять с него онэнджу, вернуть ему воспоминания – вернуть жизнь. Он не может умереть, так и не узнав, кто он такой.
Эми, пылая от гнева, посмотрела в черные глаза паучихи, а затем скользнула ладонями в рукава и вытащила офуда.
– Ты его не получишь! – хрипло, но решительно произнесла она.
Ее коснулся ветерок – впервые с тех пор, как она оказалась в этом лесу, – поиграл с волосами, остудил слезы на щеках.
Чудовище вскинуло передние лапы, нависло над ней, скаля клыки. Эми крепко сжала офуда; ветер закружил рядом с ней, взметая клочья тумана.
Паучиха бросилась вперед.
Эми метнулась ей навстречу, ныряя под смертоносные клыки, и шлепнула офуда на подбрюшье чудовища.
– Сотэй-но…
Паучиха отскочила и ударила толстой лапой по груди Эми, и та взмыла в воздух. Ребра пронзила резкая боль.
Налетевший вновь ветер вдруг каким-то чудом подхватил ее, остановил падение, помог выпрямиться. Эми осторожно встала на ноги, растерянно огляделась, тяжело дыша. Что это было? Ветер ее поймал – как в тот раз, когда Аматэрасу завладела ее телом и сразилась с Изанами. Однако метка камигакари оставалась холодной, лишенной магии. Эми не чувствовала Аматэрасу ни внутри себя, ни вокруг.
Паучиха громко зашипела. Широ, неподвижный, лежал на снегу. В Эми опять забурлил отчаянный гнев, и порыв ветра взметнул снег у ее ног. Она стиснула офуда.
Чудовище снова бросилось к ней, но вдруг резко свернуло и взобралось по стволу дерева. Эми попятилась, поднимая голову. Темный силуэт растворился в тумане.
Эми без раздумий вскинула руку ему вслед. В небо взметнулся яростный порыв ветра. Ветки деревьев заскрипели, туман исступленно заклубился, словно сопротивляясь напору… а затем рассеялся, вновь являя темный силуэт.
Чудовище рухнуло с паутины. Эми отскочила назад, и ветер подтолкнул ее, одновременно помогая удержаться на ногах. Паучиха приземлилась прямо перед ней, обнажив клыки, но Эми уже вновь вскинула руку. Произносить заклинание не было времени – однако оно само собой вспыхнуло среди ее мыслей.
Сковывающий офуда ударил паучиху по глазам, слова пронеслись в голове. Сотэй-но-шинкэцу!
Ёкая окутало голубое сияние, пригвоздившее его к месту. Эми выхватила еще один офуда и опустила его поверх первого.
– Шукусэй-но-тама!
Стоило словам очищения прозвучать, как воздух вокруг паучихи ярко вспыхнул. Эми вжала ладонь в офуда, вливая в них всю свою волю до последней капли. Внутри нее зародился жар, однако исходил он не от метки камигакари, а откуда-то из глубины груди, из самого сердца. По ее руке хлынула ки. Свет, сдерживающий паучиху, замерцал, ветер закружил яростным вихрем.
С последней вспышкой оба офуда обратились в черный пепел. Чудовище рухнуло на землю и начало таять – так выглядела смерть ёкаев.
Эми попятилась. Она убила паучиху, очистив всю ее ки, разрушив ее жизненную силу. Качая головой, Эми на дрожащих ногах отошла от исчезающей туши, одержимая лишь одной мыслью – одним именем, – неспособная думать о чем-либо еще.
Широ…
Она бросилась на колени рядом с ним, коснулась его щеки. Кожа обожгла ее ладонь холодом. Его глаза оставались закрыты, и лишь слабое дыхание выдавало, что он все еще цепляется за жизнь.
– Широ… – прошептала Эми. – Широ, пожалуйста, очнись!
Ее приласкал ветерок. Совсем легко, невесомо, однако она почему-то догадалась поднять голову, прислушаться к его безмолвному предостережению.
Поляну окутал туман, и в нем вдруг возник новый силуэт. Он соткался из одной лишь молочной белизны, стал осязаемым. Женщина была хрупкой, ниже Эми, с тонкой, гибкой фигурой, облаченной в кимоно из плотного золотого шелка. Лицо с тонкими чертами в обрамлении черных волос казалось красивым – за исключением глаз.
С нежного лица взирали полностью черные, лишенные век сферы.
Женщина повернула голову; длинные черные волосы заструились следом. Стянутые через равные промежутки золотыми лентами гладкие пряди ниспадали до самой земли. Женщина поджала розовые губы, увидев мертвую паучиху, а затем ее страшные черные глаза скользнули по Эми и остановились на Широ.
– Я спросила бы, – тихо, с шипением произнесла она, – кого же мне следует наказать за убийство моей дочери, однако вижу, что один из вас уже поплатился.
Эми стиснула плечо Широ.
– Кто вы?
– Так цепляешься за него, словно питаешь надежду, – заметила женщина. – Ты ведь знаешь, что он никогда не проснется, верно?
– Он не умер, – возразила Эми дрогнувшим от отчаяния голосом.
– О, разумеется, – ласково отозвалась женщина. – Он не умрет еще очень долго, но жаждал бы смерти сам… если бы мог сейчас чего-либо желать.
Эми похолодела.
– О чем вы?
– Ах, так ты не знаешь. – Женщина скользнула ближе; золотистое кимоно мерцало с каждым шагом. – Но кто же ты, скажи на милость? Выглядишь как обычный человек, но я чую слабое присутствие ками.
Сжав офуда, Эми встала и заслонила Широ собой.
– Я обычный человек.
– Может быть, но ты не такая, как те, кем я славно лакомилась последние месяцы. Тебя-то мой благодетель не присылал в мою паутину.
– Вы… вы ели людей из храма?
– А-а, – понимающе улыбнулась женщина. – Значит, ты не просто заблудшая бедняжка, какой пытаешься казаться, м-м? Раз уж ты так мало знаешь о моих сыновьях и дочерях, сомневаюсь, что ты явилась охотиться на чудовищ, как в прошлом делали многие. Ищешь одного из пропавших куницуками?
Эми выпрямилась, силясь сосредоточиться, в то время как паника упрямо угрожала погрести ее под собой.
– Что вы знаете о куницуками?
– Что они запрещают мне охотиться на людей… а это мое исконное право! Я – Пожирательница душ, но они сослали меня в эту долину и разрешили поедать лишь тех глупцов, что сюда забредают. А знаешь, как их немного?
Пожирательница душ. Эми слышала это имя.
– Вы… вы Джорогумо?
Женщина-ёкай пригладила волосы, явно довольная.
– Значит, ты все же не настолько невежественна, как я думала. Что ты обо мне слышала?
Джорогумо появлялась в легендах едва ли не так же часто, как Тэнгу, однако сказания о ней были куда мрачнее. Из-за них маленькой Эми нередко снились кошмары.
Ответить она не успела; на поляну упала странная тень. Женщина-ёкай приподняла голову, с любопытством глядя на небо. Эми тоже всмотрелась вверх. Белый туман потемнел, словно солнце вдруг померкло. Мрак сгустился, лес окутали неестественные сумерки.
– Джорогумо!
Эми узнала этот глубокий голос, однако прохладные тона, в которых слышался шепот древних лесов, мрачных теней и долгих ночей, казались ей совсем чужими.
– Пожирательница душ, королева пауков, владычица Цучи, – продолжил голос, и Эми вдруг поняла, что он отвечает на вопрос Джорогумо. – Госпожа крови и шелка, паучья ведьма севера.
Из тьмы на поляну скользнул Юмэй – однако он не очень-то был похож на знакомого Эми ёкая. Его движения стали плавными, осторожными, исполненными грации хищника. Перья, которые обычно сливались с темными волосами, торчали из-за острых ушей, а глаза без зрачков и белков налились серебром. Он держал длинное черное копье, будто продолжавшее его руку и направленное острием к земле.
За его спиной медленно развернулись огромные черные крылья.
– Ах… – выдохнула Джорогумо. – Тэнгу, давненько мы не виделись. Скажи-ка, ведь все эти долгие столетия тебе не давало покоя то, что ты так и не сумел тогда меня убить?
Юмэй остановился рядом с Эми и прижал крылья к спине. Его светлые глаза тускло сияли в неестественном полумраке.
– Пусть избавить мир от твоей мерзости было бы благим делом, – ровно произнес он, – не могу сказать, что вспоминал о твоем существовании с тех пор, как наши пути разошлись.
Лицо Джорогумо исказилось.
– Лжешь! Ты поклялся меня уничтожить. Ты бы не забыл.
– Полагаешь, мои мысли способна занимать столь жалкая тварь, как ты?
Женщина злобно зашипела, но затем взяла себя в руки. Тряхнув головой, она накрутила на палец прядь темных волос.
– Если ты явился спасать спутников, то опоздал. Один уже стал жертвой клыков моей дочери.
Юмэй бросил взгляд на Широ и вновь перевел его на паучью королеву.
– То, кого ты держишь при себе, лишь показывает, как низко ты пал, – хвастливо продолжила Джорогумо, – моя же мощь, благодаря свежей человеческой крови и сильной ки ёкаев, лишь возросла. Твой спутник прокормит меня еще дольше.
Эми стиснула свои офуда.
– Юмэй, – шепнула она, почти не шевельнув губами. – Джорогумо говорила о куницуками. Кажется, она что-то знает.
– О подобном она ничего не ведает, – произнес Юмэй, даже не понизив голос. – Она не достойна даже упоминания куницуками.
– Потому ты и явился, Тэнгу? – радостно воскликнула Джорогумо. – И вновь опоздал!
– Она ничего не знает, – безразлично повторил он, обращаясь к Эми.
Джорогумо зашипела, в очередной раз теряя власть над собой.
– Я не какая-то жалкая прислуга, Тэнгу! Думаешь, ты так могущественен, благословленный милостью Сарутахико? Никто не способен противиться моему ядовитому поцелую! Даже твой драгоценный господин.
Эми все же заметила, как у Юмэя едва дернулся уголок рта, лишь потому, что внимательно высматривала его реакцию. Однако его голос звучал по-прежнему пренебрежительно.
– Твоя ложь меня не впечатляет. Думаешь, я поверю, что ты способна одолеть самого Даймёджина?
Джорогумо отвела взгляд, но затем вновь вперила его в Юмэя.
– Уверяю тебя, я все же вкусила божественную силу его крови, и он поистине пал, погруженный моим поцелуем в бесконечный сон.
– Тебе помогла Изанами, – громко произнесла Эми. – Так ведь?
На лице Джорогумо мелькнуло изумление, которое и стало ответом.
– Как вы об этом прознали, не имеет значения. Вы все равно никогда не покинете этот лес. – Паучья королева устремила немигающий взор на Юмэя и развела руки, взмахнув длинными рукавами кимоно. – Вы явились в мою долину, где правлю я вместе со всеми своими сыновьями и дочерями, где мы пожираем ки людей и ёкаев, и желаете вызвать меня на бой? Ты, жалкий, бессильный ворон, когда-то сражавшийся бок о бок со своими дайтэнгу, теперь приполз ко мне без единого воина под крылом? Тебе меня не одолеть!
Юмэй вскинул копье в сторону, и перья, свисающие с древка чуть ниже острия, покачнулись.
– Время не усмирило твое высокомерие.
Джорогумо рассмеялась.
– Должна сказать то же самое и о тебе. Я с наслаждением изопью твоей ки, Тэнгу.
Она подняла ладони к небу – и, повинуясь ее жесту, из темноты спустились крупные силуэты. Чудовищные пауки встали на лапы, издавая нетерпеливое шипение, в то время как сверху продолжали сыпаться десятки их меньших собратьев.

Джорогумо запрокинула голову и расхохоталась; в воздухе яростно забурлила ки. Туман сгустился, клубясь вокруг нее вихрем, собираясь плотным облаком, которое полностью скрыло королеву пауков. А когда это облако вдруг рассеял внезапный порыв ветра, на его месте расправил массивные черно-желтые лапы с изогнутыми когтями самый большой паук из всех. Там, где должна была оказаться его голова, с тушей причудливо сливался человеческий торс Джорогумо; ее длинные волосы и золотое кимоно стекали по раздутому брюху. Она вскинула руки и рассмеялась.
– Принимай истинный облик, ворон! – с издевкой воскликнула она. – Расправь необъятные крылья меж этих деревьев!
Юмэй развернул крылья, но не стал обращаться в исполинскую птицу, как во время схватки с ками по имени Коянэ. Как ему в таком виде сражаться в густом лесу, где среди ветвей полным-полно ловушек из паутины? И все же в человеческом обличье, пусть и с крыльями, он казался невероятно маленьким по сравнению с жуткой паучихой.
Юмэй без капли страха поднял оружие. Тьма сгустилась, тени под деревьями пришли в движение. Они извивались и плясали, становясь больше, плотнее. Во мраке развернулись крылья, вспыхнули красные точки – по три алых глаза у каждого ворона. Птицы вылетали из теней, в которых рождались, и зависали в воздухе, невесомые, неподвижные.
Джорогумо завертела головой туда-сюда, разглядывая собирающуюся армию теней. Юмэй улыбнулся – и от этого зрелища Эми содрогнулась.
– Забыла, Джорогумо? – тихо спросил он пропитанным тьмой голосом. – Я не просто повелитель ворон. Я – принц теней, и мои воины всегда ждут приказа.
На лице Джорогумо отразился страх, и она стиснула зубы. А затем с яростным воплем бросилась на Юмэя. Армия пауков ринулась следом.
Юмэй резко расправил крылья и взмыл вверх, а его бесплотные вороны, словно снаряды из пращи, полетели на приближающихся врагов.
Тэнгу и паучья королева схлестнулись; пауки и птицы принялись раздирать друг друга на куски. Эми прикрыла собой Широ, прижимая его к себе. Юмэя окружили ленты черно-красной магии, мерцающие странными рунами. Джорогумо ударила в ответ. Две древние силы столкнулись – и взорвались. Эми обдало грязью и снегом, и она наклонилась над Широ еще ниже, пряча лицо.
Пока ёкаи сражались, сотрясая землю, Эми схватила кицунэ за плечи и потащила в сторону. Напрягая мышцы до боли, она шаг за шагом упрямо тянула Широ прочь и, когда спрятала его за широким стволом дерева, рухнула рядом.
Обвив Широ руками, Эми прижималась щекой к его лицу, пока наконец не ощутила кожей его слабое дыхание. Из ее глаз хлынули слезы. Джорогумо сказала, что он уже никогда не проснется, и что даже Сарутахико, сильнейший из куницуками, пал жертвой паучьего яда.
Земля содрогалась, тени трепетали, а Эми все стискивала Широ, сдерживая рыдания. Что она здесь делает? Что она, жалкий человек, способна изменить? Что она может в этом мире богов и чудовищ? Ей с трудом удалось убить одного-единственного паука, и теперь Юмэю приходится сражаться с паучьей королевой и ее армией в одиночку.
Она подвела Широ. Она подвела Аматэрасу. Изанами и Джорогумо уже одолели Сарутахико при помощи паучьей отравы. Как спасти главу куницуками от яда? Как ей успеть освободить его до солнцестояния? Она бесполезна.
Эми зажмурилась, изнывая от безнадежного отчаяния.
«Спускайся! – беззвучно кричала она. – Спускайся сейчас же и забирай мое тело, Аматэрасу! Я не справлюсь!»
Ответом ей была холодная тишина.
– Широ… – всхлипнула Эми. – Что мне делать? Что же мне делать?..
Что-то врезалось в дерево с другой стороны; с веток посыпался снег. Вместе с ним упали и черные перья. Эми вскочила на ноги, как раз когда Юмэй ударился о землю, привалившись спиной с распростертыми крыльями к дереву. Вслед за ним тянулись золотые нити – остатки порванной паутины.
Чудовищная паучья королева ринулась к нему, вынырнув из темноты, и тишину нарушил ее хохот. Юмэй встал на ноги и пошатнулся; перья на одном крыле торчали под неправильным углом. Из рваных дыр в косодэ текла кровь, пятная белый снег вокруг.
Жуткая женщина-ёкай вновь бросилась в атаку. Уклонившись, Юмэй ударил копьем по ее лапе, летящей в него со смертоносной силой. Загнутый коготь размозжил кору там, где только что был Тэнгу. Из множества порезов как на человеческой, так и на паучьей половине ее тела текла светлая кровь, но Джорогумо хищно рассмеялась, не обращая внимания на раны.
– Что, Тэнгу, больше не летаешь? – победно завопила она. – У тебя не выйдет вечно от меня бегать! Я выпью твою ки прежде, чем сядет солнце!
Эми, похолодев, прижалась к дереву. Юмэй метнулся в сторону, и за ним потянулись алые ленты магии; Джорогумо бросилась следом, источая силу, которая струилась от ее тела золотыми нитями. Среди деревьев вели напрасную битву пауки и вороны: птицы были слишком малы, чтобы серьезно навредить огромным паукам, а тем в свою очередь никак не удавалось ранить сотканных из теней существ.
С Юмэем же дело обстояло иначе. Паучья королева говорила правду: в одиночку, далеко от своих земель, без возможности принять самое могущественное обличье, он оказался в заведомо проигрышном положении. Джорогумо вот-вот его убьет – или погрузит своим укусом в вечный сон, как случилось с Широ и Сарутахико.
Эми коснулся ветерок, поиграл с выбившимися прядями волос, и в этой ласке она как будто ощутила незаданный, осторожный вопрос.
Она вернулась к Широ, безжизненно привалившемуся к дереву, и подхватила офуда, которые успела нечаянно обронить. Выбрав очищающие талисманы, она вытащила из колчана стрелу и обернула вокруг нее все пять штук. Оставив колчан рядом с Широ, окинула взглядом сражение – мешанину из теней и пауков, яростную схватку Юмэя и паучьей королевы.
Эми подняла голову. Над полем битвы покачивались длинные ветви. Рядом танцевал ветерок. Сунув стрелу за оби, Эми разбежалась и прыгнула.
Ветерок вдруг стал сильным порывом, поднявшим ее выше. Эми приземлилась на ветку и, опасно пошатнувшись, вцепилась в ствол дерева. А потом, не раздумывая, перескочила на соседний сук. И ветер вновь ее поддержал, подкинул вверх. Она очутилась на толстой ветке и, раскинув руки для равновесия, пробежала по ней над поляной.
Паучья королева поймала Юмэя длинной лапой и швырнула на землю. Занесла другую переднюю конечность – и, прежде чем Юмэй успел прийти в себя, вонзила коготь в нижнюю часть его груди.
– Ты проиграл, Тэнгу! – пропела Джорогумо. – Я тебя одолела! Больше никто не посмеет сказать, что я тебе в чем-то уступаю!
Юмэй, так и не выронив копье, оскалился и обхватил свободной ладонью пронзившую его лапу.
– Я все еще не умер.
Эми вытащила из-за оби стрелу. Ветер окружил ее, безмолвно нашептывая обещание.
– Ты никогда не умел признавать поражение, – фыркнула Джорогумо и занесла еще одну переднюю лапу с блестящим когтем. – Это не имеет значения. Сейчас я…
Эми спрыгнула с дерева. Она пролетела вниз вместе с ветром прямо на раздутое тело паучьей королевы. Стрела уже была наготове, занесена над ее головой – и Эми, приземлившись, вонзила ее между лопаток женщины-ёкая.
– Шукусэй-но-тама! – завопила Эми, вкладывая в эти слова всю свою силу воли.
Офуда и стрела слились в ослепляющую белую вспышку. Джорогумо заорала от боли и попятилась. Завывая, она запрокинула руки назад и схватила Эми за плечи.
Юмэй вскочил на ноги – и одним плавным движением вонзил копье в живот Джорогумо, взрезая его до ребер. По древку, прямо к утопленному в ее плоти острию, хлынул красно-черный свет. Джорогумо корчилась и кричала, а затем из ее тела, ломая его, с брызгами белой крови вырвалась темная сила.
Эми отбросило назад. Она скатилась с паучихи и рухнула на землю. Ребра вновь вспыхнули болью, напомнившей о предыдущем сражении.
Паучья королева осела, подергивая лапами в предсмертной агонии. Эми, пытаясь отдышаться, лежала на спине. Пауки с раздраженным шипением убегали прочь, растворяясь в тумане.
Странные сумерки вдруг рассеялись, и лес озарил свет, окрашенный оранжевыми тонами – невидимое солнце уже клонилось к горизонту. Юмэй плавными шагами хищника обошел павшую королеву; с его копья капала кровь. Когда он остановился рядом с Эми и опустил на нее серебро взгляда, она не шелохнулась. По ее спине пробежали мурашки.
А потом он протянул ей руку.
– Сегодня мы одержали победу. – Его вечно непроницаемое выражение лица чуть заметно смягчилось. – Ты доблестно сражалась, Эми.
У нее перехватило дыхание. Юмэй назвал ее по имени! Она с трудом растянула губы в усталой улыбке и потянулась к его руке.

Глава 12

Юмэй поднял Эми на ноги. Она скривилась от резкой боли в ребрах, удивляясь, как могла так долго не замечать ее. Или же усугубила травму, упав с паучихи?.. Морщась, Эми поправила плащ. Темную шерсть щедро пятнала густая белая кровь.
Юмэй повернулся на север.
– Я вновь чую то, за чем мы следовали.
Эми кивнула, но сама повернулась в противоположную сторону – туда, где у дерева лежал Широ. Ей вдруг стало еще тяжелее дышать.
– А как же Широ?
– Он укушен.
– Но ведь его можно как-то исцелить?.. – Ее голос сорвался.
Глаза Юмэя изменились. Вернулись зрачки, серебро перетекло обратно в обрамляющую их радужку.
– Хотя умертвить их довольно просто, цучигумо – одни из наиболее смертоносных для нас врагов. Ведал бы я, что они обитают в этом лесу, я не взял бы тебя и кицунэ с собой. – Он воткнул древко копья в землю. – Их яд погружает ёкая в вечный сон, дабы паук в свое удовольствие питался его ки.
– Но… – прошептала Эми. Ее руки дрожали так сильно, что пришлось стиснуть край плаща. Она хотела возразить, как-то поспорить, но не знала, что сказать.
Юмэй скользнул по ней взглядом. Выражение его лица оставалось непроницаемым.
– Убить его будет милосердием.
– Что? – охнула Эми.
– Полагаю, человеку принять смерть сложно… – Плечи Юмэя слегка приподнялись от беззвучного вздоха. – Если убить сейчас, пока его ки нетронута, он в конце концов возродится из царства духов.
– Но… но как долго…
Юмэй на миг задумался.
– Его сковывают онэнджу, значит, по крайней мере несколько десятилетий.
– Десятилетий?!
– Не все ёкаи возрождаются. Некоторые – множество раз и в конце концов не возвращаются.
Эми с силой прикусила щеку изнутри.
– Его нельзя убивать!
– Кицунэ не проснется, а чем меньше у него остается сил, тем ничтожнее его шанс вернуться.
– Его нельзя убивать. Аматэрасу сказала: если он погибнет, надежде конец.
– Ему уже конец. – Юмэй отвернулся от Эми к Широ. – Можешь счесть меня бессердечным, однако твоя слабость более жестока.
Эми без раздумий выскочила перед ним и раскинула руки.
– Нет!
– Я не оставлю его на съедение.
– Тогда мы заберем его с собой.
– Я не унесу вас двоих, а мешкать нельзя. Скоро сюда вновь явятся цучигумо.
– Должен быть другой выход.
– Его нет.
– Ты не знаешь наверняка.
– В сторону, камигакари.
– Я не дам тебе его убить!
Юмэй закрыл глаза, словно собираясь с остатками терпения. Когда он их вновь открыл, в них горела холодная решимость. Эми отшатнулась, но затем тверже уперлась ногами в покрытую снегом землю и стиснула кулаки. Она не позволит убить Широ. Не смирится с тем, что Широ конец, что он уже мертв во всех смыслах. Она его не бросит.
Юмэй шагнул ближе. Она знала: он либо совсем выведет ее из строя, либо просто обездвижит. Он в тысячу раз могущественнее, а она способна противостоять ему не больше, чем снежинки – ветру.
Ей было все равно. Она не позволит ему коснуться Широ.
– Я сказала – нет! – заорала Эми, вскидывая руку.
Ее ладонь ударила Юмэя в грудь – совершенно безобидно, – однако стоило ей до него дотронуться, как ветер яростно взвыл.
Вихрь врезался в него, словно стенобитный таран, и отбросил назад. Юмэй пролетел десяток ярдов и затормозил, развернув крылья, с явным потрясением на обычно бесстрастном лице. На разворошенном снегу у его ног блестели яркие капли свежей крови.
Эми ждала ответного удара. Ветер медленно кружил рядом, взметая опавшие листья, готовый защищать.
Юмэй окинул взглядом вихрь, затем посмотрел ей в глаза. Эми невольно задумалась – что же он увидел в ее лице? – и стиснула зубы. Сердце норовило выскочить из груди; руки тряслись.
Тэнгу выпрямился и свернул крылья. Из его ран текла кровь, но он не обращал на это внимания.
– Тогда условимся, камигакари.
Она моргнула.
– Ч-что?
– Я сказал, что двоих не унесу. Я возьму кицунэ, но только если ты будешь поспевать за мной сама.
Эми немного расслабилась.
– И ты его не убьешь?
– Ветер – не тот враг, с которым я желал бы сражаться.
Она растерянно нахмурилась.
– Согласна? – вопросил Юмэй.
– Д… да.
Он второй раз коротко улыбнулся, на миг блеснув острыми клыками. А затем прошел мимо Эми к Широ, оставляя ее гадать, что же эта улыбка означала.

Эми обхватила согнутые ноги руками и устало ткнулась подбородком в колени, наблюдая, как Юмэй ходит туда-сюда. Ребра ужасно болели.
Тэнгу вел ее через лес бегом, ни разу не замедлив шаг. Эми отчаянно спешила следом и, хоть у нее ныли мышцы и пылала грудь, все же не отставала. Сама она в считаные мгновения осталась бы далеко позади, однако ветер вновь приходил ей на помощь. Он скользил вместе с ней меж деревьев, подталкивал ее, приподнимал так, что она почти летела.
Они мчались к чему-то, что чувствовал только Юмэй. Эми даже успела в нем усомниться, ведь мимо проносились лишь бесконечные деревья с золотой паутиной, которые Юмэй, не моргнув глазом, разрывал, хоть и держал на плече Широ.
А потом, между одним шагом и другим, лес вдруг переменился. Их окутало теплом, снег под ногами куда-то пропал, туман рассеялся. Они с Юмэем потрясенно замерли.
Перед ними раскинулась прекрасная летняя поляна. Деревья стояли, усыпанные широкой зеленой листвой и яркими фруктами, высокая трава покачивалась на легком ветру, повсюду виднелись цветы всевозможных красок. Эми и Юмэй осторожно ступили под ласковые лучи вечернего солнца. Посреди поляны сотней оттенков голубого мерцал родник, столь прозрачный, что было видно камешки на его дне глубиной в пятнадцать футов.
Солнце уже почти коснулось далеких горных вершин. Эми наблюдала, как Юмэй обходит небольшой пруд в очередной раз. Его крылья и копье исчезли где-то по пути, и он вновь стал знакомым ей Тэнгу. Рядом с ней, прислоненный к стволу полного спелых плодов сливового дерева, сидел Широ. Эми осторожно обхватила его пальцы своими. Его кожа была холодной. Он так и не пошевелился с тех пор, как потерял сознание.
Юмэй наконец остановился, вперившись взглядом в воду.
– Я чую, – прорычал он. – Чую, но здесь ничего нет.
– Ты уверен, что чувствуешь не саму поляну? – спросила Эми, оглядевшись. Укромная прогалина, спрятанная посреди леса, напоминала ей самый настоящий небесный сад. Тут наверняка не обошлось без магии.
– Поляна – следствие того, что отсюда исходит ки. Но откуда именно?
– Ки принадлежит куницуками?
Тэнгу кивнул, уставившись на родник так, словно во всем был виноват именно источник.
– Юмэй, присядь на минутку, – устало предложила Эми. Он мгновенно пронзил ее взглядом, но у нее не было сил даже вздрогнуть. – Джорогумо пробила у тебя в груди дыру. Тебе нужно немного отдохнуть. Перевязать твои раны?
– Я не такой хилый, как кицунэ, – раздраженно отозвался Тэнгу, но, вопреки своим же словам, прошел по высокой траве и опустился рядом с Эми. – Если мы преодолели весь этот путь тщетно, я не обрадуюсь.
Эми стиснула руку Широ. Если она потеряет его зря… Она закрыла глаза и снова уткнулась подбородком в колени. Она так устала, а боль с каждым вздохом беспощадно вгрызалась в ребра. Однако физические страдания не шли ни в какое сравнение с душевными. Ее терзал страх за Широ, Эми не могла заставить себя поднять на него взгляд, увидеть бледное, неподвижное лицо. Паучья западня, сломанный лук, чудовище, которое уносило Широ прочь, вонзив клыки ему в плечо – все это повторялось в ее голове снова и снова, так что она хотела кричать.
– Становится ли проще, когда живешь долго? – прошептала Эми, и по ее щеке скатилась слеза. – Или боль по-прежнему мучительна? И от горя все так же трудно дышать?
Юмэй провел по траве ладонью.
– С каждым годом, с каждым столетием ноша лишь тяжелее. Ёкаи, которые не способны вынести ее груз, не выживают. Потеря жизни, – он глянул на Широ, – одно бремя из многих, что всегда лежат на моих плечах.
Эми всхлипнула, вытирая щеку рукавом.
– Может, ёкаи, не способные вынести бремя долгой жизни, и перестают возвращаться после смерти. Они не хотят больше страдать.
– Возможно, – пробормотал Юмэй.
– Ты умирал?
– Да.
– А что… что тогда происходит?
– Если ты о посмертии, то у меня нет ответа. Мы не помним. – Юмэй сорвал травинку и прокрутил ее в пальцах. – Когда мы возвращаемся… возрождаемся… это скорее похоже на медленное пробуждение, мы постепенно вновь обретаем себя, свои силы. Пробуждается разум, затем память. И первое воспоминание – это всегда последние мгновения жизни, но не то, что следует после.
– Приятно, наверное, знать, что все равно вернешься, да? Не нужно так бояться умереть…
– Чего страшиться в смерти? Бремя жизни может быть столь велико, что утешит лишь знание: однажды она закончится… однажды все мы обретем вечный покой.
Эми взглянула на Юмэя, однако его серебристые глаза отстраненно следили за травинкой, которую он крутил. Он разжал пальцы, и она упала среди своих сестер, где вскоре должна была увянуть и засохнуть, пока те продолжат расти. На лице Юмэя вдруг проступило измождение – скорее не тела, а души.
Эми выпрямила ноги и встала, борясь с желанием посмотреть на Широ. Прижав ладонь к ребрам, она задумчиво понаблюдала за мерцанием пруда.
– Как думаешь, эту воду можно пить?
– Полагаю, что да.
Расстегнув плащ, Эми стянула его с плеч. Поколебавшись мгновение, повернулась к Широ. Вид его неподвижного тела, едва вздымающейся от медленного, слабого дыхания груди разрывал ей сердце. Наклонившись, Эми накрыла Широ плащом. На поляне царил теплый вечер, но кожа кицунэ оставалась ледяной.
Эми со вздохом подошла к краю пруда. Как это могло случиться? Она ведь так надеялась, так стремилась исполнить просьбу Аматэрасу… для блага всего мира. Однако они ничего не добились. Опустившись на колени на гальку, Эми погрузила руку в прохладный родник.
«Эми».
Она застыла. Нахмурившись, уставилась на воду.
«Эми, приди ко мне».
Ее взгляд вдруг помутился. Поверхность родника пошла рябью, сверкая бирюзой и солнцем. Не думая, Эми опустила в воду вторую ладонь. Зов повторился, зазывая ее вглубь.
Она, как зачарованная, медленно вошла в родник, не обращая внимания на холодную воду, пропитывающую одежду. Юмэй позвал Эми по имени, но она не остановилась. Вода окутала ее лаской, и Эми нырнула. Каменное дно куда-то пропало; она, закрыв глаза, безмятежно и плавно погружалась все глубже…
…и вдруг мягко приземлилась. Ее ладони коснулись мягкой травы, легкие наполнились свежим воздухом.
– Добро пожаловать, Эми.
Голос был слаще витавших вокруг цветочных ароматов. Эми изумленно открыла глаза и, моргнув, разглядела перед собой лицо – белую, словно лилия, кожу, золотисто-каштановые волосы, яркие глаза цвета солнца. Женщина мягко коснулась щеки Эми пальцами.
– Прости, дитя. Людям тяжело дается переход.
– Переход?..
Оцепенение никак не желало спадать, путая мысли. Разве она не тонула в роднике? Но теперь…
Эми завертела головой, пытаясь понять, где находится, но все вокруг странно мерцало и переливалось, словно она по-прежнему была под водой. Зато краски – всевозможных цветов и оттенков – бесконечно кружились, слишком красивые, чтобы передать словами.
Пальцы, взявшие Эми за подбородок, повернули ее голову обратно.
– Смотри на меня, Эми. Сей мир не для смертных глаз.
Она снова моргнула, глядя на женщину, сидящую перед ней на коленях. Ее лицо казалось нечеловечески пленительным, как у ками… и в то же время более обыденным. В ее золотых волосах, сплетенных в длинную косу, виднелись листья и цветы, а кимоно с розоватыми узорами было сшито из простого хлопка.
– Кто вы? – слабым голосом спросила Эми.
– Думаю, ты знаешь.
Она попыталась разогнать окутавший мысли туман.
– Вы – Узумэ, куницуками леса.
Женщина улыбнулась.
– Рада знакомству, Эми.
Ее охватило смятение. Откуда куницуками известно ее имя? Замешкавшись на мгновение, Эми опустила ладони на траву и низко поклонилась.
– Поднимись, дитя.
Сев прямо, Эми сощурилась, как будто бы близоруко.
– Откуда вы меня знаете? И… я думала, что вы пропали.
– Мне знакомо лишь твое имя, не более. – Голос Узумэ был мягким, нежным, словно играющий с летней листвой ветерок. – Кодама рассказали о тебе лесу, и с тех пор за тобой приглядывали мои деревья. Я надеялась… несмотря на опасность, я все же искренне надеялась, что ты сюда доберешься.
– Но что это за место? Вы здесь заточены?
– Образно выражаясь. – Узумэ обхватила ладонь Эми своими, гладкими и теплыми. – Поведай, как ты пришла искать меня в этих краях.
Эми сбивчиво рассказала о том, что Аматэрасу поручила ей отыскать куницуками.
– Ясно, – тихо произнесла Узумэ. – Хорошо, что Аматэрасу на нашей стороне. Признаюсь, я была о ней плохого мнения после того, как мы потеряли Инари…
Выпрямившись, Эми хотела было спросить об Инари, но не успела. Узумэ продолжила:
– Не знаю, что Изанами задумала и почему решила, что на пути к ее цели стоим я и мои сородичи, но она твердо намерена от нас избавиться.
– Так Джорогумо не соврала? – спросила Эми. – Про Сарутахико?
На лице Узумэ отразилась печаль, но в желтых глазах промелькнуло нечто иное – вспышка ярости, от которой по коже Эми пробежали мурашки. Милая и нежная куницуками была вовсе не такой кроткой, как казалась.
– Паучья ведьма говорила правду. Она и в самом деле отравила моего возлюбленного мужа своим поганым ядом. – Вздохнув, Узумэ стиснула руки Эми. – Мы, пусть и могущественны, однако не совершенны, не всесильны. Столетия мирной, простой жизни усыпили нашу бдительность. Мы должны были почуять неладное, когда погиб Инари, но решили, что дело лишь в его ссоре с Аматэрасу. Беспечность, в конце концов, всегда была ему свойственна.
Во взгляде Узумэ вновь разгорелся гнев.
– Мой возлюбленный пришел в сей лес, дабы умирить паучью ведьму – что на протяжении столетий случалось не раз, – и не подозревал столь подлого хода. Откуда ему было знать, что его здесь поджидала Изанами? Она напала исподтишка, и прежде, чем он успел защититься, нанесла удар и паучья ведьма. Когда он не вернулся, я отправилась сюда его искать. Деревья поведали мне, какая судьба его постигла. – Узумэ отпустила руки Эми и расправила плечи, качнув длинной косой. – В этом мире нет лекарства от яда паучьей ведьмы, ведь цучигумо не принадлежат миру смертных. Но в недрах самых далеких уголков Цучи есть места, куда неохотно забредают даже ёкаи, где живет истинная магия. Там же растет необычайное древо. В его цветах заключена столь сильная исцеляющая магия, что они способны вернуть даже недавно умершего. Когда я поняла, что случилось с моим возлюбленным, я поняла: его единственная надежда – этот цветок. Я открыла проход в Цучи прямо там, где стояла – у края родника, – и отправилась в его дали. Но когда пришла…
Узумэ отвела взгляд; на прекрасном лице отразилось мучительное горе. Краски вокруг них вдруг отступили, являя расколотый ствол огромного древа, лежащего на траве, с обломанными голыми ветвями. Шероховатый пень по-прежнему цеплялся за землю, а на нем рос крошечный – не толще большого пальца Эми и не выше фута – побег. На его тоненьких веточках зеленело немного листвы, и единственный белый цветок вот-вот готовился раскрыться.
– Изанами откуда-то прознала об этом древе и успела его уничтожить, – с печалью продолжила Узумэ. – Она славно подготовилась. Откуда ей стало известно о древе, как она уговорила ёкая уничтожить сие древнее великолепие – я не могу постичь.
Эми посмотрела на цветок, полусонно собираясь с мыслями.
– Вы ведь не в ловушке, да? Вам ничто не мешает уйти, но вы не можете, ведь если древо погибнет или Изанами отправит к нему очередного приспешника, вы не сумеете вернуть Сарутахико.
Узумэ кивнула.
– Я два года ждала, чтобы кто-то меня нашел, но Изанами жертвовала паучьей ведьме невинных людей, дабы та стерегла долину. – Узумэ грустно улыбнулась. – Да и кто стал бы меня искать? Инари погиб, Сусаноо в плену, и кто, кроме моего возлюбленного, заметил бы, что я пропала?
– Юмэй заметил. Он искал и вас, и остальных. – Эми огляделась. – Почему вы не перенесли сюда и его тоже? Уверена, он хочет вас увидеть.
– Я не смею заводить его столь далеко, столь глубоко. Цучи любит своего темного принца и больше не выпустит.
Эми охватил страх.
– А я смогу уйти?
– О да, – ответила Узумэ, рассмеявшись. – Тебя-то Цучи совсем не любит. – Она склонила голову и слегка сощурилась. – Ты человек и в то же время нет. Я чую в твоей душе ками.
– Ну… я камигакари.
– Не только, дитя. Я видела сквозь деревья, как ветер отвечал на твой зов. Но твоей рукой правила не Аматэрасу.
– Да?.. Разве?.. – Пусть Эми действительно не ощущала присутствия Аматэрасу, но все же полагала, что амацуками ей как-то помогала.
– Аматэрасу повелевает ветром. Она никогда бы не позволила ему так резвиться.
– Я… я не…
Узумэ почти невесомо провела по лбу Эми большим пальцем – там, где залегла морщинка.
– Мое милое дитя, все это слишком тяжело принять, верно?
У Эми вдруг задрожала нижняя губа.
– Ты прекрасно справляешься. Я вижу твою смелость и силу, как, уверена, видит их и Аматэрасу. Пусть твоя земная жизнь скоро подойдет к концу, мы, бессмертные, никогда тебя не забудем. Ты навеки останешься с нами.
По щекам Эми потекли слезы, горло сжалось. Узумэ коснулась ее лица теплой ладонью.
– Я поведаю им всем, – пообещала куницуками. – Сарутахико серьезно кивнет – он всегда серьезен – и запомнит все до единого слова, дабы почтить твою память. Сусаноо промолчит, ведь он редко заговаривает о сердечных делах, в его глазах вспыхнет гордость. А Инари рассмеется и скажет: «Что за смелая девчонка! Рад бы я был встретить столь пылкое дитя».
Эми всхлипнула, улыбаясь сквозь слезы.
– Откуда вы знаете, что скажет Инари?
– Я знаю их всех куда дольше, чем ты способна представить. И даже вечно непредсказуемый Инари во многом все же остается предсказуемым. – Узумэ расправила плечи. – Эми, пусть мне вовсе не хочется просить у тебя большего, я должна взвалить на твои плечи новое бремя.
Эми захотелось зарыдать, сказать о том, что у нее ничего не выйдет – что она не сможет выдержать груз большей ответственности, смерти, боли. Но затем она вспомнила слова Юмэя о сотнях лет и сотнях горестей, которые он несет в себе день за днем, и им нет конца. Ей же оставалось пронести свою ношу лишь несколько недель – и для нее наступит покой.
Судорожно вздохнув, Эми сосредоточилась на Узумэ сквозь пелену своих по-прежнему окутанных странным оцепенением мыслей.
– Древо цветет лишь в лунном свете, – сказала ей Узумэ, – и без него цветы гибнут. Сорви я сей одинокий бутон сейчас, он увянет прежде, чем я доберусь к Сарутахико, как бы я ни спешила. Так рисковать я не могу.
– Значит, Сарутахико нужно принести к вам, – догадалась Эми.
– Верно. И, даже оставаясь здесь все это время, я не сидела сложа руки. Деревья помогли мне разузнать то, что нам нужно. Изанами перенесла Сарутахико на восточное побережье, около островов Сабутен. Известно ли тебе сие место?
– Кажется, да. Но зачем его туда забрали?
– Изанами осторожна. Пусть Сарутахико и пал жертвой яда, она не желает искушать судьбу. Она оставила его под охраной Цукиёми.
Цукиёми, амацуками воды, рядом с океаном наверняка становился сильнее всего.
Узумэ заправила выбившуюся из косы прядь за острое ушко.
– Я не прошу тебя сразиться с Цукиёми; он, несомненно, тебя уничтожит. Единственный, кто способен его одолеть – это Сусаноо.
– Куницуками бури, – пробормотала Эми. – Но вы не говорили, что он тоже в плену?
– Говорила. Это я и должна тебе поручить. Я его искала. – Узумэ поникла. – Следовало начать поиски раньше, однако он скрытен и вечно избегает общества, поэтому я не сочла его отсутствие в последние годы странным. След давным-давно остыл, и дабы разузнать то, что я ныне ведаю, мне пришлось долго искать среди деревьев.
Там, где исчез Сусаноо, деревья говорят о темноте, о глубинах под их корнями. Он не отправился бы в подобное место сам, ведь он создание неба и никогда не спустился бы под землю по своей воле. Тебе знакомы источники Васурэнагуса?
– Да, они известны среди людей.
– Он там… где-то под землей. Больше мне не ведомо, но первым делом нужно отыскать место, где Изанами сильна. Если деревья перестают откликаться на мой зов, значит, она подавила их волю.
– Мы сразу же туда отправимся и… – Эми умолкла. Осознание, что «мы» больше не включает в себя Широ, пронзило ее сердце горем. Она с трудом сглотнула. – Узумэ, когда мы сражались с пауками, Широ укусили…
– Знаю, дитя.
К глазам вновь подступили слезы; ее чувства в этой странной, окутывающей разум дымке вот-вот норовили хлынуть через край.
– Цветок всего один…
И, если выбор стоял между Сарутахико и Широ, Узумэ ни за что не спасет последнего.
Они с Узумэ одновременно взглянули на белый бутон. На их глазах он приподнялся, словно обратившись к небу, и его лепестки плавно раскрылись в прекрасный, похожий на розу цветок.
Узумэ ласково погладила внешние лепестки. А потом осторожно сжала один тонкими пальцами и сорвала. Взяв руку Эми, она вложила его ей в ладонь.
– Отдай Тэнгу. Лепесток должен растаять у него на языке. Раны сами по себе его не убьют, однако он ослабел куда сильнее, нежели хочет показать. Без исцеления в следующей битве он наверняка погибнет.
Узумэ сорвала еще один лепесток и опустила его рядом с первым.
– Этот положи себе на язык и сосчитай до трех. Не дольше, ибо его магия слишком сильна для смертного тела.
– Мне не нужно…
– У тебя сломаны четыре ребра, дитя. Поверь, нужно. – Узумэ сорвала третий. – А этот вложи в рот Широ. Быть может, лепестка не хватит, чтобы его спасти. Если этого достаточно, Широ проснется через несколько часов. Если нет – уснет навеки.
– Я могу отдать ему и свой…
– Не отдавай ему второй. Простому кицунэ опасен и один, два же его уничтожат. – Узумэ прикрыла лепестки пальцами Эми. – Будь храброй, дитя. Не каждую жизнь суждено спасти, но мы так или иначе должны продолжать свой путь.
Узумэ поднялась; рыжевато-каштановая коса с вплетенными листьями и цветами заструилась до самой земли. Все еще сжимая руку Эми, куницуками потянула ее за собой.
– Ты – дитя Аматэрасу, Эми, но отныне я нарекаю тебя и своей дочерью. С моим благословением тебе всегда будут рады леса этого мира, если их не подчинит кто-то иной. Случись тебе потеряться, обратись к деревьям, и я помогу, чем смогу.
– Спасибо, – прошептала Эми.
Узумэ подняла ее руку, и тело Эми вдруг стало странно невесомым. Ноги оторвались от земли; удерживала ее лишь хватка куницуками.
– Оставайтесь на поляне, пока не исцелитесь, я вас уберегу. Да пребудет с тобой удача и храбрость, дитя, – произнесла Узумэ и разжала пальцы.
Эми, словно притяжение о ней забыло, поплыла вверх. Узумэ, пока ее силуэт не скрыла вода, смотрела ей вслед с безмятежной улыбкой. Яркие краски потускнели, смешались, превращаясь в тысячи оттенков аквамарина. Эми испуганно вдохнула – и глотнула полный рот холодной воды.
Туман в голове резко исчез, и Эми отчаянно забилась, совершенно не понимая, куда плыть. Где берег? Легкие пылали, сердце в панике бешено колотилось.
В ее локоть вцепилась чья-то ладонь и с силой дернула. Голова Эми вырвалась на поверхность, мокрую кожу обжег холодный воздух. Эми жадно вдохнула, но тут же согнулась пополам от кашля и чуть не соскользнула обратно.
Юмэй обхватил ее за талию и, вытащив из родника, опустил на траву.
– Что произошло? – возвышаясь над ней, осведомился он.
Вместо ответа Эми подняла руку и раскрыла ладонь. На ней лежали три девственно-белых лепестка в прозрачных каплях воды, мерцающих в свете только что взошедшей луны.

Глава 13

Эми лежала на траве на боку, подложив под голову руку. Над ней тихо шелестели широкие листья; за ними на темном небе сияли звезды. Тяжелые веки все норовили опуститься, но Эми держала их открытыми.
Широ лежал рядом с ней, на его лице плясали тени и лунный свет. И, хотя рассвет уже близился, грудь кицунэ по-прежнему вздымалась медленно, слабо.
Юмэй сидел позади Эми – прислонившись спиной к дереву, склонив голову и закрыв глаза. Он уснул пару часов назад. Исцеляющие силы лепестков вызвали у них обоих ужасную слабость, однако Тэнгу, прежде чем поддаться измождению, ждал вместе с Эми. Она же упрямо цеплялась за реальность, хоть и отчаянно нуждалась в отдыхе и сне.
Она вложила меж губ Широ его лепесток, затем три счета подержала во рту свой. По языку растеклась сладость, и все тело окутало волной тепла. За час боль в ребрах утихла, как и прочие неприятные ощущения, не такие заметные – включая те, что она испытывала день ото дня. Эми еще никогда не ощущала себя настолько здоровой, сильной, живой.
Минул час, затем второй, третий, но Широ так и не пошевелился. Его дыхание не стало глубже. Глаза, когда Эми приподняла его веки, были тусклыми… пустыми… безжизненными. «Несколько часов», о которых говорила Узумэ, прошли. Он не проснулся.
«Он уснет навеки».
Ее охватило горе, не давая вдохнуть. Цветок его не спас. Одного лепестка оказалось недостаточно.
Эми осторожно коснулась алого символа на щеке кицунэ. Провела по скуле к подбородку, затем вниз по горлу, пока не отыскала пульс – он едва заметно трепетал под кончиками ее пальцев. Кожа была страшно холодной. Широ был жив, но недосягаем. Потерян.
Вдали, на фоне звездного неба темнели очертания гор. Над их вершинами зависла луна, постепенно клонясь к горизонту.
Не убирая пальцев с шеи Широ, Эми разжала вторую ладонь. В ней лежал белый лепесток, который она совсем немного подержала во рту. Он мерцал, словно сам источал молочный свет. Как только луна скроется за горами, лепесток завянет.
Она скользнула рукой к плечу Широ и крепко его сжала. По словам Узумэ, это его убьет, однако Эми так и не успела ей ничего объяснить – ни про его скованную силу, ни про загадку его личности. Узумэ назвала его «простым кицунэ», однако он вовсе не обыкновенен. Что если второй лепесток все же его спасет?
Или окончательно уничтожит – и лишит надежды возродиться вновь.
Она еще раз взглянула на луну. «Уснет навеки». Не давая себе возможности передумать, Эми взяла лепесток двумя пальцами и вложила его меж губ Широ.
Застыв в напряжении, она смотрела на кицунэ и ждала. Секунды тянулись, превращаясь в минуты, однако ничего не происходило. Ничего не менялось. Он не вспыхнул пламенем, но и не проснулся. Эми рухнула обратно на траву, подложив руку под голову. Луна скользнула за горные вершины, серебристый свет потускнел.
Внутри шевельнулся страх, набирающий силу. Неужели она только что обрекла Широ на бесповоротную гибель? Неужели из-за нее он больше не возродится? Что она натворила? У Эми задрожали руки, к горлу подкатила тошнота. Из-за своей эгоистичности – из-за желания, чтобы он вернулся, пока она еще жива – она украла его бессмертие?
Зажмурившись, Эми придвинулась ближе и спрятала лицо у Широ на плече. Усталость постепенно захватывала над ней власть, подавляла скорбь и вину. Скользнув рукой по груди Широ, Эми вновь нашла на его шее пульс. Он жив. И она продолжит надеяться до самого конца.

Эми шагала бок о бок с Ханой, они держались за руки и болтали ими, как маленькие дети. Хана смеялась, ее карие глаза светились счастьем. Они с Эми прогуливались у пруда в храме Шираюри; водная гладь мерцала, обрамленная буйной зеленью и яркими цветами – летними красками.
При виде Ханы, такой радостной, Эми улыбнулась, невзирая на печаль в сердце, ведь ни она, ни ее подруга не увидят храм Шираюри в разгар лета. Они подошли к мосту; Хана отпустила руку Эми и, смеясь, добежала до его середины. На ее лице застыл восторг, она не замечала, как внизу забурлила вода.
Из пруда с оглушительным плеском вырвался чудовищный паук. Он снес мост, подняв бурлящую волну, и Хана исчезла под водой.
Эми бросилась вперед, но тело было неповоротливым, непослушным, на нее словно давил невидимый вес. Паук вновь вынырнул и ринулся к берегу. С длинных клыков капал яд.
Мимо нее вспышкой синих огней промчался треххвостый лис размером с волка. Он вскочил на спину пауку, взмахивая хвостами – отчасти из меха, отчасти из пламени – для равновесия. Отметины на его морде сияли, и лиса с пауком вдруг окутал огненный шар. Эми обдало жаром, заставляя отпрянуть.
В небо взвился дым, огонь угас, и она увидела обгоревшее тело паука. Кицунэ отскочил прочь. Он приземлился на берег рядом с Эми и взглянул на нее с любопытством в рубиновых глазах.
А потом они потускнели, и он рухнул на землю. Из двух ран в его плече сочились кровь и яд. Эми охнула, бросилась на колени, подхватила лиса на руки, утопая пальцами в густом и мягком меху. Она, глотая слезы отчаяния, погладила его морду.
Ее вновь окатило жаром, а из-за спины донеслось низкое, хищное рычание. Эми оглянулась, по-прежнему стискивая лиса.
Над ней возвышался колоссальный, окруженный белым пламенем кьюби-но-кицунэ, за спиной которого подергивались девять хвостов. Его ноздри раздувались в считаных футах от Эми. Алые глаза пылали, уши были прижаты к голове, а рычание становилось все громче. Он оскалил чудовищные клыки – и бросился на нее.
Эми распахнула глаза, подавившись вздохом. Ее неожиданно ослепил свет. Стряхнув оцепенение, она часто заморгала, чтобы привыкнуть к теплой заре, а потом заметила профиль Широ, и мучительная боль внутри вспыхнула с новой силой. Закусив губу, чтобы сдержать слезы, Эми мягко провела пальцами по его щеке.
Ее что-то потрясло в этот момент, однако она не поняла, что именно. Осознание пришло чуть позже: его кожа была теплой.
Эми вскрикнула, и веки Широ затрепетали. Его грудь поднялась в глубоком вздохе, а голова медленно повернулась.
– Широ! – хрипло воскликнула Эми; облегчение оказалось так велико, что причиняло боль.
Он взглянул на нее, и его глаза были сонными, рассеянными. Однако в них скрывалось что-то еще. Ее кровь застыла в жилах. Эми вдруг поняла, что на нее смотрит не тот Широ, которого она знала. Он был иным… и опасным.
Эми тяжело сглотнула, по-прежнему невесомо касаясь его подбородка пальцами, и прошептала:
– Широ?
Древнее лукавство в его взгляде проступило сильнее.
– Сие имя не мое.
Сердце Эми затрепетало. Голос кицунэ стал протяжнее, ровнее, с мурлыкающими тонами, от которых по ее коже пробегали мурашки.
– И как же тогда тебя зовут? – выдохнула она едва слышно.
Его лисьи уши развернулись назад. С грохочущим в ее собственных ушах пульсом Эми догадалась, что он мешкает вовсе не потому, что не знает ответа. Пожалуй, он раздумывал, хочет ли вообще ей отвечать.
Она прижала ладонь к щеке кицунэ.
– Назови свое имя.
Выражение его лица было непроницаемо-загадочным. Кто же он такой? Осталось ли в этом ёкае, чей взгляд не выдавал ни капли нежности и милосердия, хоть что-то от Широ, которого она знала?
Прежде чем он успел ответить – или промолчать, – Эми краем глаза уловила мерцание. Ветка над ее головой пошла рябью, словно мираж.
Из коры с громким писком вылетел рыжий кодама.
Широ рывком поднялся; Юмэй плавным движением вскочил на ноги. Эми, не такая быстрая, начала было вставать, как кодама вдруг вцепился ей в волосы и больно дернул.
– Человек! – воскликнул маленький ёкай. – У меня послание!
– Послание? – пролепетала она.
– Деревья сказали тебе передать. Ками земли идет, вам надо уходить.
– Ками зе… погоди, ты про Изанами? – охнула Эми.
– Да, да. Ками земли! Вам надо уходить. – Кодама боязливо огляделся. – Мне не нравится туманная долина. Я ухожу.
– Погоди… откуда идет Изанами?
– Со стороны солнца. Уходите. Я ухожу! – Он, не оглядываясь, ринулся обратно в дерево и тут же пропал.
На долгий миг воцарилась тишина.
– Ты проснулся, – отметил Юмэй.
Эми, поднимаясь, повернулась к Широ. Кицунэ пожал плечами.
– Похоже на то. – Он пощупал две окровавленных дырки в косодэ. – Признаюсь, удивлен.
– Как и я, – пробормотал Юмэй, рассматривая Эми с, казалось, подозрением, однако все ее внимание было обращено к кицунэ.
– Широ, ты сказал…
Он моргнул, вновь подергав дырявое косодэ, словно не мог поверить глазам.
– Что я сказал?
Он не помнил? Как и в тот раз, когда он говорил о прошлом Тэнгу, Широ сразу утратил воспоминания, которые к нему ненадолго вернулись. Забыл свое имя, даже не поняв, что вспоминал его. Если б только он успел назвать себя до того, как явился кодама!
Однако было ли это и в самом деле так важно? Широ жив! Он проснулся!
– Так ты расскажешь или как? – поинтересовался кицунэ, закатив глаза. – Или мне придется задавать тебе все эти надоедливые вопросы, мол, что случилось и где мы…
Он умолк – Эми обхватила его руками и уткнулась лицом в грудь. Задрожала, ощутив его тепло, услышав ровный, сильный стук его сердца. Она стиснула его так крепко, насколько хватало сил, словно могла этим прогнать всю боль и страдание минувшей ночи.
– Эми… – пробормотал Широ.
– Предаваться воссоединению будете позже, – нетерпеливо произнес Юмэй. – Если в этот лес вошла Изанами, мы должны немедленно отступить.
Покраснев из-за своего порыва, Эми поспешно отпрянула и отвернулась, неспособная поднять на Широ взгляд. Он не обнял ее в ответ. Ее щеки запылали сильнее, а внутри шевельнулось болезненное, ужасное чувство.
– Юмэй, ты сможешь нас перенести? – спросила она. – Горячие источники Васурэнагуса не близко.
Тэнгу кивнул и начал изменять облик, а Эми все же глянула на Широ. Кицунэ, задумчивый и отстраненный, смотрел на прозрачную воду родника. Эми обхватила себя руками. Он не обнял ее в ответ, но что здесь удивительного. С чего она взяла, что он испытывал к ней влечение? Симпатию, да, но влечение?
Это не имело значения. Он жив. Он проснулся. А она как можно скорее снимет с него онэнджу, высвободит его воспоминания, даже если Широ, которого она знает, после этого исчезнет навеки.

Горячие источники Васурэнагуса считались известными по праву. Они занимали бо`льшую часть горы, и там были как большие, соединенные между собой бассейны, так и крошечные, почти кипящие ямы в камне. Из-за тянущегося вверх пара казалось, что лес горит.
Эми сидела рядом с Широ на бревне и потирала руки, чтобы согреться в ожидании Юмэя. Стало гораздо холоднее, и ее побелевшие пальцы онемели. Эми дрожала, кутаясь в плащ, и то и дело сжимала в ботинках замерзшие, ноющие пальцы ног.
Широ задумчиво смотрел в сторону источников, на его лбу залегла морщинка. Кицунэ словно не замечал, что Эми неуютно, и ей не хотелось просить его вызвать для нее кицунэби. Она рассказала ему обо всем, что он пропустил – начиная с того, как Юмэй убил Джорогумо, и заканчивая сведениями и новым поручением от Узумэ. Однако отреагировал Широ как-то странно, словно ему было плевать – или его слишком уж занимало нечто другое.
Не стоило его обнимать. Что на нее нашло? Она просто была так рада, что он проснулся… Она ведь думала, что он потерян навеки. Да и в самом деле, что такого удивительного в объятиях, если он уже ее целовал? Если он прижимал ее к полу и чуть не поцеловал второй раз?
Возможно, он желал лишь физической близости. А объятия Эми оказались чересчур исполнены чувств. И все-таки, после того как Широ спас ее из золотой паутины, он был сам не свой…
Эми прогнала эту мысль и сосредоточилась на ожидании. Юмэй скоро вернется. Восстановив силы после перемещения в Васурэнагуса, он отправился исследовать местность. Солнце скрылось за сгустившимися облаками, день клонился к вечеру, температура все падала.
Порыв ветра потрепал одежду Эми, выбил пряди волос из пучка. Что имела в виду Узумэ, говоря о том, что Аматэрасу повелевает ветром, но Эми позволяет ему резвиться? Юмэй сказал, что не желает с ним враждовать. Они оба говорили так, словно ветер разумен – хотя бы отчасти – и обладает собственной волей.
Когда он помог ей в сражении с Джорогумо, Эми не думала, управляет она им сама или нет. Ветер отвечал на ее зов, действовал так, как ей было нужно, поэтому она решила, что ей помогает Аматэрасу, однако теперь не была в этом уверена. В словах Узумэ и Юмэя ей чудилось предостережение. Она жалела, что не может поговорить с Аматэрасу и узнать, что с ней происходит.
Эми прижала холодную ладонь к груди поверх плаща. Или она уже накопила достаточно ки амацуками, или дело было в исцеляющих силах лепестка – Эми вновь ощущала в метке камигакари знакомое, обнадеживающее тепло. Вскоре она будет готова и еще раз попытается снять очередной виток онэнджу с руки Широ.
Она опять глянула на кицунэ. Тот по-прежнему изучал горизонт, с по-прежнему непроницаемым выражением лица.
– Что-то не так? – Вопрос вырвался сам собой, Эми не успела его удержать.
– М-м? – Широ посмотрел на нее – впервые за почти час.
Она пожала плечами.
– Ты как будто где-то далеко.
Кицунэ криво усмехнулся:
– Жаждешь моего внимания, малышка-мико?
Она уже хотела сдаться, но вместо этого принялась его разглядывать. Улыбка Широ, пусть это и было почти незаметно, казалась пустой, лишенной привычного лукавого веселья.
Тревога, несмотря на попытки Эми сдержать чувства, возросла.
– Широ, в чем дело?
В его глазах что-то мелькнуло. Досада? Раздражение? Эми не знала.
Широ хмыкнул, выдохнув облачко пара. Упершись одной ногой в бревно, он положил руку на колено.
– Я вспомнил кое-что… времен до онэнджу. Вспомнил по-настоящему.
Сердце Эми сжалось от болезненной смеси надежды и страха.
– Что ты вспомнил?
Он отвел взгляд, а потом через мгновение опять посмотрел на Эми.
– Смерть.
– Ты… ты умирал?
– Я помню, как был зол, поглощен яростью… от предательства. – Широ поднял руку с онэнджу и повернул запястье, чтобы бусины заблестели. – Видимо, как раз тогда меня и сковали. Меня как будто заживо раздирало на части, опустошало, из души вытекала сила. – Он сжал ткань косодэ на груди. – А потом меня… пронзили. Насквозь, со спины.
– Кто-то сковал тебя онэнджу и ударил в спину? – в ужасе прошептала Эми.
– Все это время я думал, что лишился воспоминаний потому, что онэнджу их запечатали или уничтожили, или… еще что-нибудь. Но теперь я задаюсь вопросом… быть может, онэнджу не связаны с моей памятью. Может, я все позабыл, потому что умер.
– Юмэй говорил, что после возрождения память к ёкаю возвращается постепенно.
– И я о таком слыхал. Чтобы ки и сущность ёкая полностью восстановились, нужно несколько месяцев, иногда дольше, зависит от его силы.
– Но если онэнджу сдерживают твою ки, – медленно произнесла Эми, – то они же и мешают твоим воспоминаниям вернуться.
Широ кивнул.
– Мы знаем, где искать Сусаноо и Сарутахико, но если лишь мне ведома загадка исчезновения Инари… Сними ты с меня онэнджу хоть сию секунду, вся память возвратится ко мне только через многие месяцы.
При виде того, как тревожно он хмурится, Эми исполнилась сочувствия.
– Не теряй надежды. Вдруг Сусаноо и Сарутахико тоже что-то знают. – Она, не думая, накрыла его ладонь своей. – Например, Сусаноо…
Широ, охнув, отдернул руку. Эми тут же отшатнулась, чувствуя, как лицо вспыхивает жаром. Такая реакция всколыхнула обиду, но Эми ее усмирила.
– У тебя пальцы ледяные! – В голосе кицунэ смешались изумление и недовольство.
Она удивленно моргнула – Широ уставился на нее с явным осуждением. И, прежде чем Эми успела ответить, он обхватил ее ладони своими, невероятно теплыми.
– Почему ты не сказала, что замерзла? – возмутился кицунэ.
– Я… – Она не могла отвести взгляда от своих пальцев в его руках. – Я просто…
– Просто хотела, пока я не вижу, превратиться в ледышку? Мне что, надо все время за тобой следить? – Вокруг Эми вспыхнули четыре кицунэби, и ее окутал жар, такой сильный, что после долгого холода ей стало больно. – Это такой женский способ меня наказать за то, что я чуть не умер, или как?
– Ч-что?
– Не проси меня объяснять, как у женщин устроены мозги. Иначе почему тогда ты до смерти продрогла, но молчишь?
– Не до смерти, – слабо возразила Эми. – Всего лишь немного замерзла.
– Немного?! – Широ стиснул ее ладони крепче. – Я не умею читать мысли. Если тебе нужна моя помощь, так и говори.
Эми опустила голову, желая спрятаться от его безжалостного взгляда, но Широ продолжал ее удерживать.
– Я думала, ты не хочешь… – вяло пробормотала она и умолкла.
– Не хочу чего?
Она покачала головой.
– Эми?
– Пустяки. Забудь.
– Эми! – прорычал Широ, от того, как он произнес ее имя, у нее внутри что-то слегка сжалось.
Ответить она не успела. В небе возник огромный черный ворон и уже через мгновение опустился на снег неподалеку от них. Его окутало трепещущей тьмой, из которой затем шагнул Юмэй. Пристальное внимание Широ, к облегчению Эми, переключилось на новую цель.
– Нашел что-нибудь? – поинтересовался он, так и не выпустив руки Эми.
– Ничего на первый взгляд подозрительного. С запада идет буря, разразится здесь через час. Нам нужно укрытие.
– Желательно, в четырех стенах. Мико уже как ледышка.
В глазах Юмэя мелькнуло раздражение – как случалось всякий раз, когда хрупкость ее человеческого тела причиняла ему неудобства.
– Ты не способен ее согреть?
Широ плутовато ухмыльнулся:
– Не в одежде.
Эми мысленно завопила и попыталась отдернуть руки, но Широ держал их слишком крепко.
Юмэй кивком указал на клубы пара, вздымающиеся над невидимыми горячими источниками.
– Аджисай недалеко.
Широ моргнул.
– Постоялый двор? А это разумно?
– Что с ним не так? – спросила Эми, наконец обретя дар речи. Замечание Широ про одежду она твердо решила пропустить мимо ушей.
– Постоялый двор для ёкаев, – уточнил кицунэ.
– Что предпочтешь? – поинтересовался Юмэй. – Бурю или ёкаев?
Широ встал, утягивая Эми за собой.
– Справедливо.
– Вообще-то, – нервно начала Эми, – можно найти гостиницу для людей и…
– Людские заведения на западной стороне горы, – перебил ее Юмэй. – Повезет, если мы достигнем Аджисая раньше бури.
– Ох, – выдохнула Эми.
Широ прижал ее к себе.
– Боишься, малышка-мико?
– Разве они не захотят меня съесть?
– Возможно, – отозвался кицунэ без тени тревоги, хотя только что сам высказывал сомнения. Эми вздохнула.
После десятиминутного полета им пришлось пробираться через глубокий снег. Девушка съежилась под рукой Широ. Воющий ветер швырял в лицо крупинки льда, дневной свет померк, и гору окутали неприятные сумерки. Тучи гневно рокотали, обрушивая на землю свою ярость.
Юмэй вел их с Широ по лесу; Эми задумалась, как же далеко расположен этот постоялый двор и как ёкаи найдут его в такой глуши. Там не было ни троп, ни дорог, лишь девственная природа. Лес казался безжизненным.
Наконец Юмэй остановился. Эми сощурилась, силясь рассмотреть хоть что-то сквозь снег. Впереди виднелся простой деревянный столбик высотой до пояса, безо всяких отметин. Юмэй прижал к нему палец и начертил сложный символ, на миг вспыхнувший алым. Воздух перед ним странно замерцал.
Юмэй шагнул в это мерцание и пропал.
Широ подвел Эми ближе. Когда они дошли до барьера, холод усилился, жаля больнее бушующего ветра. Ее обволокла темная, чужеродная магия – обыскивая, пробуя на вкус. Воздух сгустился. Широ тянул Эми вперед, но ее с той же силой выталкивало обратно.
Рядом вновь возник Юмэй. Он обхватил спину Эми чуть ниже руки Широ, и они вместе протолкнули ее сквозь эту толщу ледяного воздуха. Магия забурлила, обжигая ей кожу, едва слышно зашипела. Широ и Юмэй вжали Эми в невидимую неподдающуюся стену.
А затем магия содрогнулась… и пропустила. Давление вдруг исчезло; Эми споткнулась и чуть не упала. Широ поймал ее и помог выпрямиться.
Юмэй отстранился.
– Ты не по нраву Цучи.
– Так говорила и Узумэ, – пробормотала Эми, стуча зубами.
Ветер вновь хлестнул их. Юмэй зашагал дальше. Эми подняла взгляд и наконец увидела, что скрывал мерцающий барьер.
Среди леса возникла высокая стена с вратами под узкой скатной крышей. Бревна были гнилыми, краска облупилась, а каменный фонарь с трепещущим на ветру огоньком был покрыт зеленым мхом. Дорожка из старых неровных досок извивалась по скудному саду; на пустых клумбах торчали лишь голые деревья.

Бок о бок с Широ Эми проследовала за Юмэем к низенькому, но длинному дому, под крышей которого гостей встречал свет ламп. Ветхий вид строения внушал не больше доверия, чем дорожка с садом, но ладони, которые Эми прятала под мышками, уже онемели, а лицо так замерзло, что болело, поэтому думать девушка могла лишь о том, как согреться. Пока она поднималась на крыльцо, Юмэй сдвинул дверь и перешагнул через порог. Щурясь от света ламп и свечей, Эми ступила в тепло, пронизанное запахами готовящейся еды. Широ, вошедший последним, со стуком сдвинул дверь обратно.
Отовсюду доносился гул негромких бесед. Эми моргнула; ее сердце колотилось все быстрее и быстрее.
Внутри постоялый двор оказался далеко не таким захудалым, каким выглядел снаружи, однако до элитного заведения ему было все же далеко. Стены и сводчатый потолок из темного дерева создавали мрачноватую атмосферу. За небольшой прихожей сквозь открытые двойные двери виднелся зал, где в преддверии ужина стояли длинные низкие столы и лежали подушки. В местах получше постояльцам приносили еду в комнаты, а в маленьких, вроде этого, ее подавали для всех в общей гостиной. От квадратного очага посреди зала поднимался дымок, на углях стоял чугунный чайник.
Хотя ужин еще не накрыли, голодные гости могли подкрепиться всяческими закусками, которые оставались на столах. И зал действительно не пустовал – в нем уже начали собираться постояльцы.
На одной потертой подушке ютились сразу два пушистых зверька, похожих на помесь обезьяны и собаки. За столом сидело существо, напоминавшее обезьяну еще больше, если бы те, конечно, достигали шести футов роста и носили самурайские доспехи. Его лицо без шерсти было розовым, а темные глаза следили за троицей напротив – низенькими, словно дети, существами с темно-красной кожей, острыми ушами и длинными черными волосами. Троица ёкаев склонились над чем-то на столе и оживленно жестикулировали.
Мужчина, сидящий отдельно ото всех, держа миску еды перед собой, прислонился спиной к стене. Он выглядел почти как человек, не считая темных полосок на коже и тигриных ушей, которые торчали из его серебряных волос, собранных в длинный хвост, лежащий у него на плече. Одеяние его казалось добротным, а на полу рядом с ним лежал меч в ножнах.
Прежде чем Эми успела рассмотреть остальных, Широ схватил ее за руку и потянул за собой. Юмэй уже добрался до стойки, у которой его поприветствовал работник этого заведения – вернее, Эми показалось, что этот ёкай здесь работает. Он напоминал десятилетнего мальчика, правда, с единственным глазом во лбу.
Эми поплелась за Широ, и ёкай-обезьяна вдруг поднял на нее взгляд. Краснокожие маленькие существа тут же повернулись взглянуть, на что же он смотрит. Вся троица почти одновременно ухмыльнулась. От лица Эми отхлынула кровь.
– Человек? – громко произнес один из троицы, прорезая мерный гул бесед скрипучим голосом. – Принести с собой ужин – значит оскорбить хозяина двора!
Похожий на тигра ёкай и собакообезьяны заинтересованно подняли головы, навострив уши. Две женщины-ёкая в дальнем конце зала умолкли.
Широ метнул на говорящего цепкий взгляд.
– Завидуешь, морё?
– А еще это невежливо – лакомиться свежей человеческой кровью и не делиться, – добавил ёкай, демонстрируя два ряда острых зубов в жутком подобии улыбки.
– И с чего бы мне делиться с таким недомерком?
– Может с того, что у тебя не будет выбора?
Широ остановился, наполовину повернувшись к морё – так, что небрежным движением закрыл собой Эми. Отметины на его лице коротко вспыхнули алым.
– Твои дурные манеры – оскорбление для всех гостей этого двора, – неожиданно вмешавшись, медленно проговорил ёкай-тигр. – Следи за собой, морё.
– Ты что, не чуешь человечину, Бьякко?! – рявкнул краснокожий ёкай. – Разве честно, что кицунэ расхаживает тут перед нами со своей добычей?
Между Эми и Широ вдруг возник Юмэй – и его ладони вдруг с силой опустились на их макушки, заставляя неудобно согнуться.
– Эти двое принадлежат мне, – сообщил Тэнгу вдруг воцарившейся тишине, и в его ровном, лишенном эмоций голосе звучал холод темных пещер и ледяных ветров. – Кто жаждет сразиться за них – вперед.
Морё отступил на шаг и плюхнулся обратно на свою подушку. Все, кроме ёкая-тигра, тут же вернулись к прежним занятиям. Юмэй взглянул в золотистые глаза Бьякко и слегка наклонил голову. Бьякко ответил тем же, но склонил голову ниже, признавая превосходство Тэнгу.
Юмэй разжал хватку. Эми выпрямилась, стараясь не морщиться. Она была почти уверена, что поняла поступок Тэнгу правильно – он показал, что они с Широ повинуются его воле, – но ей это не понравилось.
К ним подошел ёкай из-за стойки. Эми содрогнулась, когда он слишком уж надолго уставился на нее единственным глазом, а потом вывел их из зала. Ёкай сопроводил их к комнате в дальнем конце коридора, открыл дверь и вежливо поклонился. Эми поспешила пройти мимо него, едва ли не наступая Широ на пятки. Хозяин двора закрыл за ними дверь.
– Кажется, я еще никогда не видел, чтобы столько ёкаев одновременно капали слюной, – заметил Широ, посмеиваясь над недовольством Эми. – А я ведь уже говорил, что пахнешь ты восхитительно.
– Хватит, Широ. – Она обхватила себя руками, дрожа, несмотря на тепло вокруг, отошла к низкому столику и опустилась на колени, неподалеку от круглой жаровни. Если не считать этой жаровни и еще нескольких подушек, в комнате было пусто, но в шкафу наверняка прятались футоны и постельное белье. – Сомневаюсь, что они оставят меня в покое даже после того, как Юмэй им пригрозил.
– Просто не броди тут одна, – сказал кицунэ, плавно обходя комнату.
– Из них всех действительно силен лишь Бьякко, – проговорил Юмэй, – и он тебя не тронет.
Эми подняла голову.
– Ты уверен?
– Люди ему не интересны. – Юмэй повернулся к выходу. – Узнаю, что ему известно об этой местности. Оставайтесь здесь. Хозяин двора принесет ужин в комнату.
Когда Тэнгу закрыл за собой дверь, Эми придвинулась поближе к жаровне. Юмэю было не обязательно просить ее сидеть тут – она не имела ни малейшего желания ступать за порог комнаты, пока не настанет время покинуть это логово чудовищ.

Глава 14

– Кажется, это не очень хорошая идея, – прошептала Эми.
Широ, вскинув бровь, замер у закрытого красной занавеской проема. Эми упрямо скрестила руки на груди, по-прежнему не совсем понимая, как оказалась в этом коридоре, вдали от безопасной комнаты. Разве она не решила сидеть на месте и ждать?..
– Остановиться на горячих источниках и ни разу ими не воспользоваться? – поинтересовался кицунэ.
– Я просто думаю, что…
– И не говори, что не хочешь искупаться. Разве мико не моются каждые пару часов?
– Вовсе не так часто! – возмутилась Эми и отступила от занавески на шаг. – Буря снаружи еще…
– Источник крытый, вода горячая.
– Но что, если там ёкаи…
– Никого там нет, а я буду поблизости. – Широ наклонился к ней. – Или ты хочешь, чтобы я пошел с тобой, малышка-мико?
– Нет! – вырвался у Эми смущенный писк, и она покраснела.
Кицунэ закатил глаза.
– Я иду купаться. Испугаешься – кричи.
И, оставив ее в коридоре, он исчез за соседней занавеской синего цвета. Эми изумленно моргнула, глядя ему вслед, и повернулась к выцветшей красной. А ведь ей действительно ужасно хотелось вымыться. И если Широ считал, что там безопасно…
Эми осторожно заглянула внутрь. В раздевалке действительно было пусто. Она скользнула за занавеску и прошла к деревянным полкам с потертыми корзинами. То и дело сглатывая ком в горле и боязливо поглядывая на вход, Эми стянула одежду, аккуратно ее сложила и убрала в корзину. Единственным, что она все-таки не сняла, был омамори.
Взяв с полки пару простых белых полотенец, Эми с удивлением обнаружила, что они плотные и мягкие. С трудом заставив себя отойти от корзины – и спрятанных в рукавах кимоно офуда, – она перешла в следующее помещение, откуда доносился громкий плеск воды. Здесь стены были уже не деревянные, а каменные, и вдоль одной из них в борозду на полу лилась горячая вода из бамбуковых трубок. В углу гостей ждали деревянные стульчики и тазики. Эми вновь оказалась приятно удивлена: комнатка сияла безукоризненной чистотой, банных принадлежностей было в достатке. Может, этот постоялый двор и не отличался превосходным убранством, но грязной развалюхой, как ей показалось сперва, он все же не был.
Повесив полотенца на крючок, Эми придвинула стульчик к одной из труб, села на краешек и набрала в тазик горячей воды, чтобы смыть с себя пыль, грязь и кровь. Она вылила воду на голову, охнула, когда струйки потекли по лицу, взяла мыло. Тщательно искупавшись, Эми обмотала волосы первым полотенцем и закрепила на макушке. Прикрывшись вторым, она выглянула в последний проход. Мокрой кожи коснулся ледяной ветерок, заставляя поежиться.
Каменный пол под деревянным навесом через несколько шагов переходил к бассейну. Пар поднимался облачками, которые перетекали туда-сюда на слабом ветру; источник обрамляли высокие, припорошенные снегом камни. Стена слева, однако, была деревянной – она разделяла мужскую и женскую часть купален.
К облегчению Эми, бассейн тоже пустовал. Она быстро сложила второе полотенце и оставила его у каменного бортика, а потом осторожно опустила ногу в источник. Нащупав гладкий камень первой ступеньки, Эми постепенно вошла в горячую воду и невольно выдохнула, окутанная жаром, прогревающим до самых костей. Ей показалось, что она мерзла долгими неделями.
Эми нашла под водой похожий на скамейку выступ и села – поближе к ступенькам и полотенцу, чтобы сразу сбежать в душевую, если потребуется. Вокруг нее поднимался пар, размывая очертания каменных стен, но не величественной вершины над постоялым двором.
Нырнув чуть глубже, Эми откинулась спиной на каменный бортик. Где-то совсем рядом, с другой стороны деревянного забора, в такой же воде сидел Широ. Ее щеки вспыхнули. Широ с другой стороны… без одежды. Эми прикусила губу, пытаясь прогнать эту мысль. Однако перед ее внутренним взором вдруг возник образ: Широ прислонялся к стене в ее комнате, его обнаженный торс поблескивает после купания, а влажные, подсушенные полотенцем волосы взъерошены.
Эми прижала ладони к щекам, силясь унять румянец. Она ведь может найти для размышлений нечто более важное – и достойное. Он, в конце концов, ёкай. И просто потому, что он время от времени делал неприличные намеки… и однажды ее поцеловал… а потом чуть не поцеловал второй раз… Эми уронила руки обратно в воду. Умел же он запутать.
Закрыв глаза, она попыталась обрести внутреннее спокойствие, как при медитациях, которыми в последнее время откровенно пренебрегала, однако разум упрямо сворачивал не туда. Ее охватила сонная вялость, и, отмокая в горячей воде, она позволила себе погрузиться в запретные мысли, которым ни за что бы не поддалась, будь она не одна.
Эми прислушивалась к тихим женским голосам на протяжении нескольких минут, смутно наслаждаясь знакомым, успокаивающим звуком, пока ее не осенило: разговоры поблизости должны действовать на нее с точностью до наоборот. Она распахнула глаза и рывком села так, что плечи оказались на поверхности, где холодный ветерок пытался совладать с горячим паром.
Наружу, болтая и смеясь, вывалилась шумная компания женщин. Их нагота Эми не удивила – купанием в подобных источниках всегда наслаждались именно в таком виде, – чего нельзя было сказать о нечеловеческих частях их тел. У каждой из волос торчала пара кошачьих ушек, а за спиной покачивался длинный пушистый хвост.
Продолжая веселиться, они с плеском забрались в воду. Эми тут же нырнула ниже, до самого подбородка, и прикрыла метку камигакари ладонями. Что делать? Звать Широ? Но… но она ведь обнажена, и если он прибежит на помощь… то вряд ли окажется одет. Лучше уж погибнуть от рук женщин-кошек.
– Каори! – вдруг вскрикнула черноволосая. – Не щипай меня!
Ёкай-кошка с пепельно-каштановыми волосами, стянутыми в пучок на макушке, захихикала.
– Не могу сдержаться, Норико.
– Дамы! – с негодованием вмешалась третья, с рыжими полосатыми ушками и такими же волосами. – Ведите себя прилично. Мы не одни.
Вся четверка ёкаев – бакэнэко, как догадалась Эми, – обратили на нее взгляды сверкающих желтых и зеленых глаз. Она съежилась, нервно отметив, что у них вертикальные зрачки.
– О-о! – воскликнула Каори, поправляя ленту в волосах. – Это же человек из гостиной!
Ёкаи навострили кошачьи ушки и переглянулись. Норико шагнула ближе.
– Здравствуй.
– Здравствуйте, – шепотом ответила Эми, помедлив от страха.
– Ах, скромняжка, – прокомментировала Каори.
Норико шлепнула ее по плечу.
– Она не глухая, Каори. Она тебя слышит. – Девушка-кошка улыбнулась Эми, сверкнув острыми клычками. – Не переживай. С нами тебе ничего не грозит.
– Мы едим людей только мужского пола, – добавила Каори.
Рыжеволосая бросила на нее осуждающий взгляд.
– Вряд ли ей необходимо это знать.
Эми открыла рот, но так ничего и не сказала, невольно глянув на выход.
– О, нет, не надо, оставайся. – Норико схватила подруг за руки. – Лучше мы отойдем вон туда.
Она потащила их прочь, но Каори, высвободившись, решительно направилась обратно к Эми, а затем уперла руки в бока и уставилась на нее сверху вниз без малейшего стыда. И в самом деле, ей было вовсе незачем стыдиться своего тела.
– Каори! – строго позвала Норико.
– Я только хочу узнать, – произнесла та, наклоняясь и разглядывая Эми сверкающими золотыми глазами, – чья ты окини? Кицунэ или второго?
– Ч-что? – пролепетала Эми. Слово «окини», как было ей известно, означало «любимец» или «питомец», но она понятия не имела, что именно подразумевала кошка.
– Так чья? Вопрос простой.
Норико схватила Каори за кошачье ушко и оттянула назад.
– Какая же ты невоспитанная.
– Ай! Мне просто интересно!
– Тебя это не касается.
– Как так тебе самой не любопытно? Наш вид отличается любопытством.
– И осторожностью, поэтому я не хочу злить дайтэнгу и лезть к его человеку.
– Что значит «дайтэнгу»? – спросила Эми, не подумав. Она уже слышала это слово от Джорогумо.
Все четыре кошки удивленно на нее уставились.
– Ёкай в черном, с которым ты пришла, – ответила Каори. – Он дайтэнгу. От него прямо смердит вороном.
– Они бывают трех видов, – добавила Норико. – Слабые воро`ны, более сильные военачальники и, наконец, их повелитель.
– О, – сообразила Эми. – Значит, дайтэнгу – это военачальники Тэнгу. Поняла.
– Почему ты не знала, кто такие дайтэнгу? – спросила Каори. – Это ведь твой хозяин.
Эми покачала головой.
– Нет, он Тэнгу.
Каори фыркнула.
– Ага, он сам тебе так сказал? Как пить дать врет. Тот самый Тэнгу не покидает своих земель.
Эми промолчала. Может, личность Юмэя лучше не раскрывать.
Каори снова подалась ближе.
– Ты не ответила на мой вопрос. Чья ты окини?
Норико закатила глаза.
– Какая тебе вообще разница?
– Не хочу разозлить дайтэнгу, а вот какого-то кицунэ я не боюсь. – Каори окинула Эми внимательным взглядом. – Хачиро говорил, что за юную человеческую мико с длинными волосами назначена награда. Эта подходит, так почему бы ее не отдать?
Эми резко втянула воздух. Награда за мико с длинными волосами?.. Наверняка дело рук Изанами. Раз уж Эми путешествовала с парой ёкаев, настроить против нее их сородичей был самым верным способом либо поймать ее, либо убить прежде, чем она успеет помешать Изанами.
Норико нахмурилась.
– Не хочу я в таком участвовать.
– Ну и выметайся, – отмахнулась Каори. – Я все равно наградой не поделюсь.
– Дайтэнгу порвет тебя на части. Мы не станем ему мешать.
– Вряд ли она принадлежит ему. Я думаю, что она окини кицунэ.
– А кицунэ принадлежит дайтэнгу. Убьешь девочку, и ворон все равно с тебя шкуру спустит заживо. Брось, Каори.
– Ладно. – Та наконец отвернулась от Эми. – Какая же ты скучная, Норико.
– Скорее – умная, – отметила рыжеволосая, и все четыре ушли в дальнюю часть источника.
Эми не стала терять ни минуты. Как только ёкаи оказались подальше, она с плеском выбралась из воды. Схватив полотенце, бросилась прямиком в раздевалку, где как можно скорее вытерлась, натянула одежду и проверила спрятанные во внутренних кармашках офуда.
Она осторожно выглянула из-за занавески, посмотрела в одну сторону, в другую. Коридор пустовал. Где же Широ? Разве он не слышал, что кошки обсуждали награду за нее? Подумав, как лучше поступить, Эми решила добраться до их комнаты. Может, Юмэй уже там.
Она перебросила влажные волосы на плечо, чтобы они не промочили спину кимоно, и поспешила прочь.
– Малышка-мико!
Она обернулась. В другом конце коридора стоял Широ. Он был полностью одет – так, словно и вовсе не ходил купаться.
– Широ? Что ты…
– Сюда, – произнес он, поманив ее к себе. – Скорее.
Эми поспешила обратно. Так он все-таки слышал слова кошек! Неужели в комнату возвращаться опасно?..
– Что…
Махнув ей рукой, он нырнул в еще один занавешенный проход. Эми скользнула следом и оказалась другом коридоре, узком и темном, явно непредназначенном для гостей. Широ помчался дальше, она бросилась за ним. У нее появилось дурное предчувствие.
– Широ, куда…
– Ш-ш! – прошипел он, не оглядываясь. – Скорее, малышка-мико.
Эми вдруг замедлила шаг; от того, как Широ назвал ее «малышка-мико», по коже пробежала дрожь. Да и почему он казался таким напряженным и даже… нервным? Широ ведь так редко терял самообладание.
Он рывком развернулся к ней. Его глаза сияли в полумраке, словно драгоценные камни.
– Хочешь умереть? – оскалился он. – Тогда помалкивай и следуй за мной.
Эми охватил страх. Она застыла на месте.
– Где Юмэй?
– Ждет нас.
– Где?
– Следуй за мной, я покажу.
Чутье било тревогу, предупреждая – что-то не так. Эми отступила на шаг.
– Что происходит?
Он злобно зашипел, подошел и, грубо схватив ее за запястье, потащил за собой. Руку пронзило болью, и Эми потрясенно уставилась на его пальцы. Он причиняет ей боль. Широ никогда с ней так не поступал.
Она смотрела на его руку, на черную ткань, облегающую тыльную сторону ладони, предплечье и локоть, оплетенную красными лентами. Ее кровь вдруг обратилась в лед. Рука была правой. Он держал ее правой рукой, но куда же делись блестящие алые четки, которые должны дважды оплетать его запястье?
Широ не мог снять их сам. Никто не мог – кроме нее.
А если на нем нет онэнджу, то ёкаем, который тащил ее по темному коридору, был не Широ.

Глава 15

Он тащил ее за собой, стискивая запястье до синяков, а Эми отчаянно пыталась собраться с мыслями. Ёкай почему-то выглядел и разговаривал как Широ, однако это был не он. Эми сунула свободную ладонь в рукав и зажала в пальцах тоненький прямоугольный листок бумаги.
– Эй! – крикнула она.
Ёкай дернул в ее сторону головой, рыча от нетерпения и ярости. Эми взмахнула рукой и прилепила офуда прямо на его лицо.
– Сотэй-но-шинкэцу!
Офуда вспыхнул голубым и окутал ёкая светом. Тот застыл, все еще скаля клыки. Вырвавшись из его хватки, Эми отпрянула. Руки дрожали. На миг она запаниковала, что ударила настоящего Широ, но еще раз взглянула на его запястье без онэнджу. Это не он. Точно не он.
Она попятилась еще на шаг, лихорадочно соображая, что же делать.
Сзади раздались тихие шаги. Эми развернулась. К ней приближался кряжистый ёкай, напоминающий мохнатого гнома, исказившего в гримасе и без того жуткое лицо. Эми выхватила новый офуда.
Ёкай вдруг оказался совсем рядом и, вцепившись Эми в горло, отбросил ее в сторону.
Она врезалась спиной в стену, содрогнувшись от боли, и ёкай ткнул ей в грудь пальцем. Магия пронзила ее тело, словно удар молнии.
Руки словно сами собой взметнулись к горлу, грудь вздымалась, но как бы сильно Эми ни старалась вдохнуть, воздух не проходил в легкие. Паника накатила резкой волной. Эми осела на пол, прижимаясь к стене и беспомощно хватаясь за горло. Голова закружилась. Легкие горели.
– Поручил тебе одно задание, – прорычал кряжистый ёкай, – вывести мико с постоялого двора! Так ты и с этим не справился.
Он потянулся к сияющему офуда на лице другого ёкая, но отдернул руку – талисман угрожающе вспыхнул.
– Да как ты вообще позволил человеку тебя сковать? Теперь придется ждать, пока чары не спадут сами. Кретин.
В глазах заплясали искры. Эми прижала ладони к груди. Зажмурившись, сосредоточилась на своем внутреннем состоянии, потянулась к теплу дремлющей там ки. И, вызвав в памяти слова, вложила в заклинание всю свою волю: «Шукусэй-но-тама!».
Ки пронеслась по телу, очищая его от магии ёкая. Эми хрипло вдохнула, и в легкие хлынул спертый воздух коридора.
Ёкай обернулся на звук. Оскалил зубы, увидев, что она снова дышит.
– Так ты хочешь по-плохому, а?
Он занес ногу для удара, как вдруг из темноты донесся голос Широ.
– По-плохому сейчас устроим.
Кицунэ бесшумно вынырнул из мрака. С его волос текла вода, по обнаженному торсу катились капли. Он был одет в одни черные хакама, а запястье обвивали алые онэнджу.
Ёкай зарычал и вскинул в сторону Широ ладонь. Кицунэ плавным движением схватил ёкая за косодэ и впечатал в стену. Дерево затрещало. Широ поднял вторую руку, и в ней затрепетал шар пламени.
– Вдохни-ка этого, – произнес кицунэ с какой-то звериной улыбкой и накрыл ладонью рот ёкая, с силой прижимая его голову к стене.
По пальцам Широ пронесся огонь. Ёкай приглушенно завопил и, спустя минуту конвульсий, обмяк. Кицунэ убрал руку, и ёкай мешком рухнул вниз. Взгляд его был пустым, мертвым, а из обугленного рта поднимался дым.
Широ повернулся ко второму ёкаю – своему двойнику, по-прежнему скованному чарами. Взгляды одинаковых алых глаз встретились, а потом Широ впился в лицо ёкая пальцами. Офуда под его ладонью вспыхнул голубым и осыпался пеплом. Кицунэ от души приложил ёкая головой о стену.
– Кто… – Еще удар. – Сказал… – И еще. – Что… ты… можешь… меня… изображать?!
Широ подчеркивал каждое слово ударом головы ёкая о стену, и с последним самозванец жалобно взвыл. Его окружило зеленое мерцание, и когда оно исчезло, перед Широ съежился совсем другой ёкай: у него были темные ушки с пучками белого меха внутри, взъерошенные светло-каштановые волосы темнели у корней, а пушистый хвост заметно дрожал. Широ отпустил его лицо, и он сжался в клубок, скуля и держась за голову.
– Простите, простите! – хныкал ёкай. – Он меня заставил!
Широ ничуть не смягчился.
– А ты все равно виноват.
– Он хотел украсть мое дыхание!
– А ты хотел украсть моего человека.
– Прошу, прошу, не убивайте!
Широ присел рядом с ним на корточки.
– Видел, что стало с ямачичи?
Ёкай снова заскулил.
– Так вот это окажется нежной лаской по сравнению с тем, что с тобой сделает Тэнгу, когда обо всем узнает.
– Н-нет, прошу, не…
– Ну… – Широ подался ближе. – Впрочем, знаешь что. Я вступлюсь за тебя перед Тэнгу и попрошу пощадить твою жалкую жизнь – но только если ты кое-что для меня сделаешь.
Ёкай уставился на Широ перепуганными карими глазами.
– Видишь мико? – Кицунэ кивнул на Эми; та все еще прижималась к стене, пытаясь отдышаться. – Прими ее облик.
– Е… ее?
– Да. Прими ее облик. А потом пройдись-ка по всему постоялому двору да так, чтобы тебя увидел каждый. Понял?
Ёкай неуверенно кивнул.
– Далее отправляйся в горы.
– Куда в горы?
– Мне плевать. Но убедись, что ёкаи, которые станут тебя преследовать, останутся у тебя на хвосте. Ясно?
Ёкая озарило.
– Как долго?
– Два дня. Потом можешь взять новое обличье и сбежать. В этом ты ведь мастер, так?
Ёкай снова кивнул.
– Хорошо. И послушай, тануки. – Широ наклонился еще ближе; его усмешка была похожа на зловещий оскал. – Если ты меня в чем-то ослушаешься, искать тебя буду не я. А Тэнгу. Его вороны будут следить за тобой, так что не давай ему повода начать охоту.
– Д-да. Я сделаю все в точности, клянусь.
Широ встал. Тануки поднялся на ноги и отряхнул одежду – скорее чтобы скрыть дрожь, нежели действительно привести себя в порядок. Затем он, сощурившись, сосредоточенно уставился на Эми. Он опять окутался ярким зеленым мерцанием, а когда оно угасло, на его месте стоял ее идеальный двойник.
Она глазам не поверила, увидев собственное лицо, свободно ниспадающие до бедер волосы, идеально чистое белое кимоно и красные хакама.
– Пойдет? – спросил тануки нежным женским голоском и мило улыбнулся… улыбнулась?
– Да. Теперь иди.
Двойник Эми плавно прошествовал мимо Широ и растворился в темноте коридора. Эми нахмурилась ему вслед. Вообще-то она при ходьбе никогда так не покачивала бедрами. Нелепость какая.
– Пойдем, – обратился к ней Широ. – Надо нам тебя поскорее спрятать, пока никто из охотничков на тебя не сообразил, что вас теперь двое.
Он протянул ей руку. Ту самую, которой призвал огонь и убил другого ёкая – и Эми невольно вздрогнула. Кицунэ замер, но потом осторожно обхватил ее локоть и потянул вверх. Эми поднялась, хоть колени и продолжали дрожать. Она старалась не смотреть на мертвого ёкая на полу – а вот от запаха горелой плоти ей было никуда не деться.
Широ привел ее обратно в комнату. Эми с трудом переступила порог, желая, чтобы ногам наконец вернулись силы, и устало прислонилась к стене. Способность ямачичи красть дыхание пугала ее куда сильнее, чем ей хотелось признавать. А еще перед ее закрытыми глазами вновь возникла мрачная усмешка Широ, с которой он втолкнул в рот ёкая огонь и выжег его изнутри. Эми содрогнулась.
Раздался стук закрывающейся двери. И через мгновение подбородка Эми коснулись теплые пальцы. Она распахнула глаза.
Широ повернул ее голову и осмотрел шею.
– Похоже, просто синяк. Дышать больно?
– Нет, – шепнула Эми.
Кицунэ поднял взгляд, и в его глазах загорелся вызов.
– Боишься меня теперь? – тихо спросил он.
Широ сжег ёкая живьем. Ёкая, который на нее напал… пытался задушить… убить ради награды. О ямачичи ходило множество историй: они забирались в дома людей и крали дыхание у спящих, а на утро семьи находили в постели мертвое тело. Чудовище в прямом смысле этого слова.
– Нет, – твердо ответила Эми.
– Я же говорил…
– Что глупо с моей стороны тебя не бояться? – Она обхватила запястье его руки, которой он по-прежнему придерживал ее подбородок. – Ты однажды сказал, что убьешь меня, если на то будет причина. Это все еще так?
Его глаза потемнели.
– Как ты поняла, что тануки – не я?
Эми вскинула брови, удивленная уклончивостью Широ, и отпустила его запястье. Он опустил руку, но не отодвинулся.
– Он звал меня «малышкой-мико», прямо как ты, но почему-то… неправильно. А потом я увидела, что на нем нет онэнджу, и догадалась, что это наверняка не ты.
– Разве можно неправильно называть тебя малышкой-мико?
– Нет… просто ты делаешь это иначе.
– Иначе как?
– Я… я не знаю.
Эми переступила с ноги на ногу, пытаясь сдвинуться в сторону. Широ прижал ладонь к стене, отрезая ей путь к отступлению рукой. Голой рукой.
Взгляд Эми невольно упал на его обнаженный торс, скользнул по груди к плоскому мускулистому животу, к завязкам хакама на бедрах. Она с пылающим лицом поспешно вернула взгляд обратно.
– Я… я уже в порядке, – выдавила Эми шепотом.
– Так я и думал.
Почему он стоял так близко? Почему не позволял сдвинуться с места?
– Ты… ты уже можешь отойти.
Широ склонил голову набок и усмехнулся – лукавой и загадочной улыбкой, которая когда-то доводила Эми до белого каления, но теперь почему-то согревала.
– Хочешь, чтобы я отошел? – спросил он, и в его низком голосе зазвучали мурлыкающие нотки.
Эми побледнела, услышав знакомый вопрос; по телу пробежала дрожь. Хотела ли она?.. Кицунэ был так близко, от него исходило тепло.
Его улыбка стала шире, сверкнули зубы. Он склонился к лицу Эми, и у нее перехватило дыхание. Широ коснулся ее щеки кончиком носа, провел невесомую линию к уху, придвинулся еще ближе.
– И сейчас хочешь, чтобы я отошел?
От его теплого дыхания у ее уха по спине Эми пробежали мурашки, а внутри что-то медленно перевернулось. Их разделял всего дюйм. Она глубоко вдохнула, силясь угомонить бешеный галоп сердца. Она должна прогнать Широ. Знала, что должна. Но никак не могла вспомнить почему.
Его губы вдруг задели мочку ее уха, а потом медленно скользнули к шее. Эми охватил жар.
Добравшись до места, где шея соединялась с плечом, Широ коснулся ее кожи языком. Эми беззвучно охнула и застыла, прижимаясь спиной к стене.
– А теперь? – спросил кицунэ.
Она утратила дар речи. И даже если бы могла говорить, все равно не знала, что сказать. Кровь кипела в венах.
Широ вновь прижался к ее шее губами, к нежному месту под челюстью, зацепил кожу зубами.
– Широ! – хрипло вскрикнула Эми.
– Это не ответ, – пробормотал он, не отстранившись, и скользнул кончиками клыков по ее коже.
– Я… – выдохнула она, пытаясь собрать ускользающие мысли. – Почему ты постоянно меня об этом спрашиваешь?
– Почему?
Кицунэ поднял голову, и у Эми окончательно перехватило дыхание. Его глаза обжигали ее взглядом, рвали на куски и заявляли свое право на каждый из них. Его улыбка еще никогда не выглядела столь опасной – и столь манящей.
– Чтобы ты не могла себе лгать, малышка-мико. – Его мурлыкающий голос ласкал ее, обволакивал. – Чтобы ты не могла себе говорить, что злой ёкай подчинил тебя силой.
Он вновь склонился, упираясь в стену и второй ладонью так, что Эми оказалась в ловушке его рук.
– Ты ведь лжешь себе, малышка-мико? – промурлыкал кицунэ. – Вели мне уйти.
Его взгляд удерживал ее в плену, утягивал в омут, лишая возможности спастись. Его губы, такие близкие, дразнили. Он даже не касался Эми, но ее кожу все равно покалывало от предвкушения. Она прижала раскрытые ладони к стене, боясь того, что они сделают, если она пошевелится.
– Просто скажи, Эми, – выдохнул кицунэ. – Скажи, что не желаешь меня.
Она задрожала, глядя на него огромными глазами, не в силах ни говорить, ни думать. Он произнес все слова за нее, но она не могла их повторить. Не хотела.
– Широ. – Имя вырвалось умоляющим шепотом, и даже она сама расслышала прозвучавшую в нем жажду.
И кицунэ получил свой ответ.
Он накрыл губы Эми своими, вдавливая в стену всем телом, целуя с яростным, откровенным голодом. Ее вновь охватил жар.
Широ вновь обхватил ее подбородок пальцами, а другой рукой скользнул за спину и крепко прижал к себе. Эми охнула, едва касаясь пола ногами.
Тяжело дыша, она осторожно прикоснулась к обнаженному боку Широ. Его дыхание прервалось, и она тут же неуверенно отдернула ладонь.
Широ поднял голову. Он поймал ее руку и заставил положить ладонь ему на живот. А затем вновь поцеловал, но на этот раз нежно, он дразнил ее, изучал, вместо того, чтобы просто брать желаемое. Эми впилась в него, и он, отпустив ее запястье, запустил пальцы ей в волосы.
Она робко погладила его теплую кожу, затем потянулась к нему и второй рукой. От неожиданного прикосновения его крепкие мышцы коротко напряглись. Она провела ладонями по его животу к груди, наслаждаясь каждым прикосновением.
Широ мягко направлял ее, пока она не забыла о своих переживаниях, о том, что не знала, как целовать мужчину. Затерявшись в прикосновениях кицунэ, она целовала его в ответ, пока наконец не приоткрыла для него губы. Его язык скользнул в ее рот, и от волны новых ощущений, прошивших ее крошечными разрядами тепла, Эми едва не лишилась чувств.
Он вновь подхватил ее, вжал в стену, целуя все настойчивее, давая волю голоду. Эми скользнула ладонями по его плечам, шее, запустила пальцы во влажные волосы, притянула его еще ближе, без слов говоря, что хочет большего. Что она хочет его. Каждый дюйм ее тела горел желанием.
Широ зарычал, не отрываясь от ее губ, и этот звук, полный жажды, вызвал в ней новую вспышку жара.
Дверь с громким треском сдвинулась.
Широ прервал поцелуй и повернул голову к двери, не отпуская Эми от себя. Ее стремительно охватили паника и смущение, но она не могла ни спрятаться, ни даже пошевелиться.
На пороге стоял Юмэй. На его лице мелькнуло отвращение.
– Слезь с нее, кицунэ.
– Ты страшно не вовремя! – возмутился Широ.
– Я бы сказал – с точностью до наоборот. – Юмэй прошел в комнату и, схватив Широ за локоть, оттащил его от Эми. – Ты уже оставил свое стремление освободиться от онэнджу?
– Нет, конечно, – проворчал кицунэ, скрестив руки на груди.
Эми с пылающим лицом продолжила стоять на месте, отчаянно желая слиться со стеной и исчезнуть.
– Тогда не трогай камигакари, – сухо приказал Юмэй. – Нарушишь ее чистоту – своими руками лишишь себя шанса на спасение.
Чистота. Эми ведь даже не задумалась, чем ей грозит близость с Широ. Если она свернет с пути макото-но-кокоро, внутренней гармонии, слишком уж далеко, ее способность пропускать через себя ки Аматэрасу ослабеет или вовсе исчезнет. А без силы Аматэрасу ей не снять онэнджу.
Она бросила на Широ встревоженный взгляд. Кицунэ посмотрел на нее в ответ, нахмурившись. Должно быть, он тоже не подумал о таких последствиях. Дабы сохранить чистоту Эми, Ишида и другие каннуши держали ее как можно дальше от мужчин, от любых плотских соблазнов. Впрочем, они запрещали ей много и такого, что вряд ли было как-то связано с непорочностью.
Эми не знала, насколько сильно повлияет на макото-но-кокоро физическая близость, но рисковать было нельзя. Царящий в ее душе с тех пор, как она узнала правду о своей судьбе, хаос и приключения последних недель и так отдалили ее от надлежащих камигакари занятий и внутренней гармонии. Освободить Широ от онэнджу – слишком важно, и до солнцестояния оставался всего месяц. А чтобы ее тело выдержало нисхождение Аматэрасу, ей необходимо как можно строже блюсти чистоту.
Эми прижала дрожащую руку к губам и заставила себя отвести взгляд от Широ. Восторг, который она испытывала считаные мгновения назад, сменился глубоко засевшей в сердце болью.

Глава 16

При виде красных тории Эми ощутила укол тоски. Она машинально поклонилась, вспоминая о маленьких, скромных тории храма Шираюри. Когда она впервые их миновала, полагая, что до судьбоносного солнцестояния ей оставалась какая-то пара мирных, даже скучных месяцев, все казалось таким простым. С тех пор так много изменилось.
Она прошла через тории, поравнялась с Широ. После того, как Юмэй прервал их прошлым вечером, им так и не удалось поговорить наедине. Тэнгу не покидал комнату, и она не знала, следил он за ними или же просто не имел иных дел.
Он шел впереди, бок о бок с другим ёкаем – обладателем серебристых волос и тигриных ушек, Бьякко. Его безупречным белым косодэ и хакама с вкраплениями голубого и серебряного позавидовал бы любой император. Длинное хаори трепетало за его спиной, с каждым шагом задевая припорошенную снегом землю.
Бьякко был их провожатым. Когда Юмэй расспрашивал его о местах под землей, над которыми властвовала Изанами, ёкай-тигр тут же предложил помочь.
Все постройки здесь выглядели слишком знакомо – полуразрушенный фонтан для омовения, маленький зал для поклонений с осыпающейся черепицей, видавшие виды подмостки для церемоний. У многих храмов, особенно самых крошечных, не было каннуши, который бы поддерживал там порядок не время от времени, а постоянно, однако этот казался таким заброшенным, как будто каннуши сюда и вовсе никогда не заглядывал. По коже пробежали мурашки, и тревожное ощущение усилилось – из-под земли исходило тепло чуждой силы ками. Они ступили во владения Изанами, и Эми впервые ощутила себя незваной гостьей.
Бьякко провел их мимо построек к дорожке, обрамленной низкой веревочной оградой и старыми кленами по одной стороне. С другой стороны дорожки вздымалась скала; щербатые камни, едва присыпанные снегом – ночная буря сдула бо`льшую его часть, – поросли мхом.
Тропа огибала скалу. Эми и Широ проследовали за Бьякко и Юмэем к резкому повороту около каменного выступа.
За углом в гладкой стене скалы были вырезаны три широких прохода. Царящий в них мрак поглощал весь свет, и сказать, как далеко простирались коридоры, было невозможно. Перед ними вдоль тропы аккуратно стояли пять надгробных плит.
– Погребальные пещеры Тэнджикуботан, – прокомментировал Бьякко, как всегда низко и протяжно. – Пещеры были тут столько, сколько стоит гора. Полтора тысячелетия назад люди, чтившие Изанами, начали хранить в них пепел своих усопших в надежде, что Изанами благословит их на пути в Йоми.
Йоми было четвертым царством – подземным миром, куда после смерти уходили души людей. Изанами, амацуками земли, порой считали хранительницей Йоми.
– Люди верят, что здесь обитают злые духи, – продолжил Бьякко. – Я их тут не встречал, ни злых, ни каких-то еще, однако местные ёкаи обходят эти пещеры стороной. Некоторые говорят, что в глубине лабиринта дремлет ужасное чудище, и оно уничтожит всякого нарушителя его покоя, поглотит и тело, и дух, не оставив ни капли ки, так что нечему будет возродиться из Цучи. Иные говорят, что если забраться слишком глубоко, можно провалиться в Йоми на веки вечные.
Бьякко покрутил тигриными ушками и обратил золотистый взор на Юмэя.
– Какой бы ни была истина, всем известно, что никто из ёкаев, забредавших туда далеко, не возвращался. Даже из Цучи.
– Звучит знакомо, – пробормотал Широ. – Сперва та долина, теперь это.
– Замечал ли ты что-либо странное поблизости за последнее десятилетие? – спросил Юмэй.
– Вроде нет, – ответил Бьякко. – Однако я часто покидаю эти края на долгие месяцы и даже годы.
– Но все сходится, – заметила Эми, вглядываясь в темноту ближайшей пещеры. – Место под землей, где Изанами и так обладает властью. Как раз то, что мы ищем.
Уши Бьякко дернулись назад-вперед.
– Юмэй, я должен искренне предупредить: не ступай в эти пещеры. Пусть ты намного сильнее предшественников, но все же что может стоить подобного риска?
Эми оглянулась на них, удивляясь, что Юмэй не раскрыл Бьякко, зачем они здесь. Не доверял или просто осторожничал?
– Это необходимо, – отозвался Тэнгу, окидывая пещеры внимательным взглядом. – Тьма меня не остановит, однако если легенды не преувеличивают, и там действительно лабиринт, я предпочел бы иметь запасной способ отметить свой путь.
– Если ты все же твердо намерен туда войти, я могу помочь, – с явной неохотой произнес Бьякко. – Создать якорь для меня достаточно просто.
– Я ценю твою помощь. – Юмэй повернулся к Широ. – Пригодится и твой огонь.
– Не переживай, я иду, – усмехнулся кицунэ. – Не могу же я позволить тебе веселиться одному.
– Я тоже пойду, – подала голос Эми.
Все три ёкая одновременно на нее уставились.
– Подождешь с Бьякко, – сухо произнес Юмэй.
– Нет, я иду. – Она скрестила руки на груди. – Задание поручили мне, и в стороне я не останусь.
– У нас и помимо твоей защиты достаточно забот, – отрезал Тэнгу. – Изанами не оставила драгоценную добычу без присмотра. Желаешь повторить историю с цучигумо?
Эми чуть было не бросила на Широ виноватый взгляд.
– Если позволите, – вмешался Бьякко, – то якорь лучше всего завязать как раз на нее. В случае битвы именно ее ки наверняка останется неизменной.
Задумавшись на мгновение, Юмэй согласился. Бьякко перешагнул через веревочную ограду и опустился на колени позади надгробий. Эми, Юмэй и Широ последовали за ним. Бьякко нарисовал на земле маленький круг со сложным узором внутри. Линии тускло засияли.
– Руку, – скомандовал ёкай-тигр Эми.
Она послушно приблизилась. Бьякко придержал ее за запястье и нарисовал ей на ладони такой же светящийся символ. Магия покалывала кожу, поднимаясь вверх по руке. Ёкай вдавил большой палец в середину символа – и за мгновение до укола Эми успела увидеть, как из пальца выдвинулся кошачий коготь.
На коже выступила капля крови. Бьякко перевернул ладонь Эми, чтобы капля упала в центр круга на земле. Вспыхнул свет, и два символа соединились мерцающей нитью.
Эми уставилась на свою руку, приоткрыв от изумления рот. Нить крепилась к середине символа на ее ладони. Стоило ее поднять, как тонкая лента из чистого света сразу же растянулась.
– Я продержу чары до рассвета, – произнес Бьякко. – Если к тому времени вы не вернетесь, я сочту вас погибшими.
Эми взглянула на небо. Солнце висело низко над горами, уже собираясь неспешно клониться за горизонт. Она понадеялась, что им не придется провести в пещерах всю ночь.
– Вернемся как можно скорее, – заверил Юмэй ёкая-тигра и направился к средней пещере.
Эми поспешила следом, наблюдая, как растягивается с каждым шагом сотканная из света лента. Порой Эми забывала, какой диковинной и красивой бывает магия ёкаев.
Друг за другом – первым Юмэй, за ним Эми, и наконец Широ – они вошли в пещеру. Низковатый, даже на взгляд Эми, потолок сразу заставил ее думать о давящей толще камня над головой.
Вдоль стен тянулись неровные линии табличек с именами усопших. Еще один проем вдали, похожий на арку, вел в черную пустоту. Юмэй, не колебавшись ни мгновения, скрылся во мраке. Эми шагнула за ним; сияющая нить и магический символ на ладони отбросили на стены светлые отблески.
Во втором гроте было уже несколько арок. Юмэй выбрал среднюю, стремясь добраться в недра горы по более-менее прямому пути. Эми сморщила нос: воздух тут был более влажным и затхлым, запахло гнилью, плесенью. В третьем гроте они обнаружили еще больше надгробий древних почитателей Изанами.
Становилось все холоднее. Эми была рада слышать позади себя тихие, но уверенные шаги Широ. Если бы не свечение нити якоря, они оказались бы в кромешной тьме. Эми оглянулась и с облечением увидела, как за ними тянется невесомая сияющая лента.
– Бьякко, похоже, добрый ёкай, – тихо произнесла она, нарушая гнетущую тишину. – Так мило с его стороны, что он предложил нам помощь.
– Дело не в доброте, – пробормотал Широ, поравнявшись с ней. – Готов поспорить, ему просто хочется, чтобы Тэнгу оказался у него в долгу.
– Почему Юмэй не сказал ему, что мы ищем Сусаноо?
– Так проще. Что, если Бьякко не нравится Сусаноо или у него найдется иная причина отказать в помощи куницуками?
– Наверное, ты прав.
– Не стоит лишний раз доверять ёкаю, – добавил Широ с лукавой усмешкой. Его глаза блеснули, поймав отблеск света. – Я ведь тебя предупреждал.
– Я не забыла. – Эми слабо улыбнулась, и боль в ее груди вновь дала о себе знать. В мысли прорвалось воспоминание об их поцелуе, но она его прогнала. – По словам Узумэ, Сусаноо не очень разговорчивый. Интересно, какой он?
Все ее знания о Сусаноо начинались и заканчивались тем, что он куницуками бури. Правда, она даже не была уверена, что именно это означает.
– Я слышал, он отшельник или вроде того, – ответил Широ. – Наверное, не очень ладит с остальными куницуками.
– Изанами выбирала жертв мудро, – произнес Юмэй, не оборачиваясь,
Они вошли в очередной грот. Каменистая земля стала более неровной, начала уводить их глубже вниз. Таблички с именами кончились.
– Первым она избавилась от Инари, – продолжил Тэнгу. – Он объединял куницуками и даже водился с амацуками. Без него нарушились все связи. Исчезни любой другой, он бы заметил. Затем она схватила Сусаноо. Всем известно, что он предпочитает держаться особняком, а значит его не станут искать сразу, и у Сарутахико и Узумэ куда меньше причин заподозрить неладное.
– И потом она взялась уже за них, – пробормотала Эми. – С ними ей пришлось иметь дело одновременно, ведь случись что с одним из супругов, другой обязательно заметил бы.
Она потерла ладони, чтобы их согреть. Затхлая вонь плесени, гнили и всего, что росло лишь в темноте и влаге, усилилась. На камнях блестели струйки воды.
– Как думаете, долго Изанами все это планировала? – спросила Эми. – Инари ведь пропал не меньше сотни лет назад.
– Может, веками, – предположил Широ. – Может, дольше. Амбиции-то у нее немалые.
– Было бы хорошо понять, что именно она затевает, – пробормотала Эми. – Узумэ не знала, да и у Сусаноо вряд ли будут ответы. Жаль, что Аматэрасу мне так ничего не сказала.
Вновь воцарилась тишина. Пещеры постепенно сужались, извиваясь поворотами, и теперь на развилках Юмэю приходилось тщательно обдумывать выбор направления. Эми поймала себя на том, что все чаще проверяет светящуюся нить – их единственную надежду отыскать дорогу назад.
Они вошли в очередной грот с щербатыми камнями на стенах и пологим полом. Склизкая вонь уже буквально забивалась в нос. Эми подняла руку, чтобы прикрыть рот, и лента света затрепетала, освещая длинные, тонкие силуэты вдоль стен.
Эми застыла.
– Что это?
– Корни? Лозы? – пожал плечами Широ. – Странное подземное растение?
– Не отставать, – бросил Юмэй через плечо. Он уже успел преодолеть половину грота и почти растворился в темноте.
Эми заставила себя двинуться дальше, глядя на спутанные корни. Или все-таки лозы? Она не могла различить. Впрочем, откуда здесь взяться корням; как они сумели прорасти так глубоко сквозь цельный камень? Да и никакой лозы, способной выжить без света солнца, Эми не знала.
Проход вновь сузился до нескольких ярдов, и похожие на змей силуэты стали ближе к свету нити. Эми вгляделась. Гладкие и прочные, они действительно напоминали корни. На тех, что потолще, виднелись маленькие конические шишечки, вроде почек. Эми снова замедлила шаг и поднесла руку поближе, чтобы пролить на них свет.
Ближайшая почка дрогнула. На ее вершине открылась дырочка, похожая на крошечный ротик, а затем оттуда вылетело бесцветное облачко. В нос ударила мерзкая вонь, и Эми чуть не стошнило.
– Фу! – содрогнулась она. – Это что, грибковые споры?
– Не знаю, но они отвратительны, – заметил Широ, подталкивая ее вперед. – У меня от этой вони голова болит.
Эми поспешила догнать Юмэя у очередной развилки и, остановившись рядом, по очереди заглянула в каждую из трех арок.
– Выглядят одинаково. Как нам понять, куда идти? – Когда он не ответил, Эми, встревоженно нахмурившись, оглянулась. – Юмэй?
Тэнгу смотрел вперед, его лицо утопало в полумраке. С его губ сорвался медленный, почти беззвучный выдох – и он, повалившись набок, рухнул на Эми.
Она, вскрикнув, поймала его за плечи. Широ подхватил его под руки и оттащил от Эми, осевшей под его весом.
– Юмэй! – Широ опустил Тэнгу на каменный пол. – В чем дело?
Тэнгу обмяк, глаза его были закрыты. Широ грубо его встряхнул, потом приподнял ему одно веко. Глаз наполовину закатился, безжизненный и пустой.
– Вырубился! – прорычал Широ. – Что стряслось?
Паника вскружила Эми голову. Тэнгу был сильнейшим из них – сильнейшим из большинства ёкаев. Он должен быть почти несокрушимым. После того, как Джорогумо его ранила, он ушел с поля боя, даже не пошатнувшись. Что вообще могло лишить его сознания так быстро?
– Бросить его тут нельзя. – Широ прижал ладонь к голове, тихо рыча. – Не могу думать. Эта вонь меня с ума сводит.
Внезапное подозрение заставило Эми замереть. Еще одно скопление почек, в считаных футах от них, тоже выпустило несколько зловонных облачков. Стены пещеры были полностью покрыты спутанными стеблями.
Эми схватила Широ за руку.
– Поднимай его. Надо отсюда убираться.
Он полусонно моргнул.
– Делай, как я говорю! Сможешь нести Юмэя? Поднимай его!
Широ уловил ее тревогу и, закинув руки Тэнгу себе на плечи, втащил его себе на спину. А потом быстро встал… и покачнулся. Поймав равновесие, он вновь выпрямился, и на его лице мелькнуло беспокойство.
– Задержи дыхание, Широ! – Эми шагнула в сторону, уступая ему дорогу. – Ты первый. Вперед!
Он побежал обратно. Эми неслась за ним и молилась, чтобы они не опоздали. Пока они мчались, следуя за лентой света, почки выплевывали все больше и больше облачков. Широ спотыкался куда чаще обычного, но всякий раз спохватывался и бежал дальше, не сбавляя уверенного темпа.
Когда они наконец добрались в более просторный грот, где на стенах, к счастью, уже не было ни стеблей, ни почек, Эми замедлила ход. Широ, пошатываясь и тяжело дыша, перешел на быстрый шаг. Он перехватил Юмэя поудобнее и перевел на Эми потускневший взгляд.
– Ты в порядке? – быстро спросила она.
– Не особо, – ответил кицунэ. – Еще минута в том гроте, и я тоже бы отключился.
– Я должна была сообразить раньше. – Эми потерла лицо ладонью. – Ядовитые споры. Изанами не нужен страж для Сусаноо, если воздух в пещерах отравлен и туда не войти.
– Ну, ты хотя бы сообразила. Без тебя я бы до сих пор торчал там и думал, почему Юмэй без сознания.
Эми слабо улыбнулась.
– Давай вынесем его отсюда и посмотрим, проснется ли он.
Они прошли по бесконечному лабиринту пещер, следуя за путеводной нитью якоря. Когда Эми увидела впереди первый проблеск света, ее сердце радостно затрепетало, и она ускорила шаг.
Бьякко встретил их в первом гроте и нахмурился, увидев Юмэя на спине у Широ. Ёкай-тигр помог вынести Тэнгу наружу, где за западными вершинами небо по-прежнему пылало в последних лучах заходящего солнца. Широ и Бьякко прислонили Юмэя к каменной стене в дюжине футов от первого грота.
– Что произошло? – вопросил ёкай-тигр, когда Широ вновь приподнял веко Тэнгу, проверяя, не приходит ли тот в сознание.
Эми рассказала ему о странных растениях и почках, плюющихся спорами.
– Яд этот, несомненно, страшен, если так подействовал на самого Тэнгу, – серьезно произнес Бьякко, глядя на Юмэя. – Ёкаи не столь восприимчивы, как люди, а он – тем более.
Широ взъерошил волосы, прижав одно лисье ухо к голове. Он был бледен, в глазах все еще стоял туман.
– Не понимаю, почему он поддался раньше меня. Он ведь сильнее.
– Как раз в этом может и заключаться природа яда, – задумчиво пробормотал Бьякко. – Простая отрава первым делом изведет человека, затем слабого ёкая, и наконец сильного. И все же тут я вижу обратное. – Он окинул взглядом их троих. – Первым пал сильнейший, тот, что слабее, отчаянно противится, а самый слабый невредим.
Эми кивнула.
– Значит, яд не обычный. Может, Изанами создала это растение, чтобы отгонять сильных ёкаев. То, что в глубь пещеры попадет слабый, ее волнует в куда меньшей степени, а вот кого ей надо держать оттуда подальше, так это могущественных, способных спасти… – Эми захлопнула рот, умолкнув.
Бьякко вскинул голову.
– Спасти кого?
Она на миг задумалась, как лучше ответить, а потом решила оставить осторожность.
– Сусаноо.
– Ценная добыча Изанами, – прошептал Бьякко, повторяя слова Юмэя. – Если яд особенно опасен для тех, кто обладает более сильной ки, то для куницуками он и вовсе страшен.
Широ шлепнулся рядом с Юмэем и тяжко вздохнул.
– Ну, если гениальных идей у вас нет, Сусаноо останется там. Сомневаюсь, что Изанами поставила между ним и его спасителем всего одно препятствие. Если даже какой-нибудь слабый ёкай справится с ядом и дойдет до конца – если это, разумеется, вообще возможно, – то все равно не сумеет освободить Сусаноо от того, что Изанами там припрятала.
Эми посмотрела на Юмэя, который все так же не спешил приходить в себя, потом на Широ, утомленно закрывшего глаза. Поднявшись на ноги, она подошла ко входу в пещеру и остановилась у зачарованного круга Бьякко, по-прежнему мерцающего на земле. Вгляделась во мрак, и нутро ее сжалось от нарастающего ужаса.
Спустя несколько минут к ней присоединился Бьякко. Последние лучи солнца скрылись за горами, и стало темнее.
– На меня яд не действовал, – прошептала Эми в тишине.
– Быть может, подействовал бы со временем, – так же негромко отозвался ёкай.
– Я могу продержаться куда дольше Юмэя и Широ. – Она вновь всмотрелась в темноту. – Вдруг этого окажется достаточно.
– Смело с твоей стороны, однако на что способен человек, да еще и в одиночку?
– Я не просто человек.
Бьякко повернулся к ней.
– То-то мне и казалось, что от тебя пахнет ками.
– Я камигакари Аматэрасу. Она поручила мне задание – спасти всех куницуками и остановить Изанами.
– Ясно. – Бьякко окинул ее взглядом. – Полагаешь, что сумеешь дойти до Сусаноо одна?
– Не знаю. Но могу попытаться. Если я хотя бы подберусь достаточно близко и узнаю, что еще его охраняет, то мы составим новый план и попробуем еще раз.
– Яд, вероятно, опасен и для тебя. Действовать придется быстро.
Эми стиснула кулаки, чтобы скрыть дрожь. Бьякко приподнял длинный конец своего синего оби и резким движением его оторвал.
– Повяжи на лицо, – протянул он ей полосу шелка. – Из четверых амацуками я всегда считал Аматэрасу наименее неприятной. Мы принадлежим к одной стихии.
Скользнув ладонью под хаори, Бьякко извлек катану с оплетенной синим рукоятью и белыми ножнами.
– Возьми с собой. Ее имя – Когараши, и если ты тоже разделяешь наше родство с ветром, она будет верно служить тебе.
Эми отпрянула, вскинув руки.
– Я ведь не могу… что если я потеряю или…
– Если ты не сумеешь ее вернуть, я призову ее сам. Возьми.
Эми приняла клинок из его рук, стиснула гладкие ножны. Когараши – что означало «холодный зимний ветер» – была удивительно легкой.
– Благодарю.
– Используй ее с умом. Я буду держать якорь столько, сколько смогу.
Эми расправила плечи, надеясь, что Бьякко не заметит, как она на самом деле боится.
– Вы сможете отвлечь Широ? Если он увидит, что я опять иду в пещеру, то попытается мне помешать.
Бьякко склонил голову и отошел. Как только он завел с Широ разговор, встав так, чтобы скрыть ее из виду, Эми вдохнула прохладный свежий воздух полной грудью.
А потом с дрожащими руками, но поднятой головой шагнула в темное нутро горы.

Глава 17

Она еще никогда не оказывалась в такой кромешной тьме. Собственное дыхание казалось слишком громким, усиленное повязанной вокруг нижней половины лица полоской шелка. Единственным источником света была сияющая лента, которая тянулась за Эми следом.
Она понятия не имела, как долго бредет сквозь мрак. В горле першило, тело изнывало от усталости. Она давным-давно миновала грот, где Юмэй потерял сознание, хоть ей и пришлось много блуждать туда-сюда, чтобы его отыскать.
Пол становился все более неровным, стены лабиринта сужались, и временами Эми даже приходилось пригибаться, чтобы не задевать потолок. Теперь она практически все время спускалась вниз, все глубже в гору. Почки стеблей, оплетающих все вокруг, то и дело испускали ядовитые споры. Они помогали Эми выбрать, куда идти на развилках. Если она слишком долго шла мимо голых камней, то возвращалась обратно и находила проход, увитый стеблями.
Эми почти не сомневалась, что выбрала верный путь. Развилки кончились, остался лишь один извилистый коридор, уводящий в самые недра горы.
Когараши постукивала по ее ноге с каждым шагом. Тяжесть меча на бедре утешала, пусть Эми и не представляла, как с ним управляться. Направить острым концов на врага – вот и все, что она могла. Эми сглотнула; пересохшее горло царапнуло болью.
Кромешная тьма давила. Каждый крохотный звук – шуршание подошв, ее частое дыхание, перестук мелких камешков, которые она случайно задевала при ходьбе, – множество раз отражался от стен. Эми постоянно оглядывалась на серебристую нить позади себя. Свет ведь не потускнел? Не зашла ли она слишком далеко? А что, если нить порвется? Без нее выход не найти, даже если блуждать тут неделями.
В груди всколыхнулась паника. Эми вновь ее усмирила, сдерживая страх уже, казалось, в сотый раз. Сердце, невзирая на постоянный внутренний монолог «спокойно, не паникуй, спокойно, спокойно», быстро колотилось.
Когда Эми пробиралась через узкую часть коридора, ближайшее скопление почек плюнуло спорами ей в лицо. Она коротко выдохнула носом, отгоняя их. А что, если боль в мышцах поселилась не от усталости, а из-за яда? А головокружение? Признак того, что в конце концов она лишится сознания, или дело просто в панике, которую никак не удается прогнать?
Поспешно миновав облако спор, Эми направилась дальше уверенным шагом. Проснулся ли Юмэй? А что, если он уже никогда не очнется?.. Нет, он не умрет: Изанами, скорее всего, отравила Сусаноо тем же ядом, а убивать куницуками она не собиралась. Иначе со временем они возродятся и возжелают отомстить.
Ее мысли вернулись к Широ. Ох, как же он разозлится… Эми улыбнулась. Пусть он на нее накричит, она будет только рада, ведь это будет означать, что она вернулась невредимой. А еще то, что она его напугала. Широ злился на нее, только когда боялся ее хрупкости.
Эми все шла. Ноги горели от напряжения. Как бы она ни пыталась чем-нибудь занять голову, мысли разбегались. В тишине звучали только шарканье обуви о камни и хриплое дыхание. Паника нарастала, в висках бился пульс.
Узкий проход постепенно стал шире. Стены раздвинулись, и их поглотила тьма. Эми замедлила шаг, а потом и вовсе встревоженно остановилась в маленьком круге слабого света. Воздух был неподвижным, ужасно спертым. Стояла невыносимая вонь; споры зависли тошнотворным желтоватым облаком.
Эми опять сглотнула и осторожно шагнула вперед, стискивая рукоять Когараши. Казалось, будто она двигается в пустоте, словно единственная мерцающая звездочка среди огромного небытия.
Наконец вдали блеснул влажный камень стены. Эми замешкалась, силясь понять, куда идти дальше – никаких проемов не было видно. Однако вместо них она вдруг заметила в нескольких ярдах от себя темный силуэт – совершенно точно сделанный не из камня. Эми резко втянула cпертый воздух и медленно подкралась ближе, готовая чуть что выхватить клинок. Силуэт постепенно озарило тусклое сияние зачарованной нити.
Это был человек.
Он сидел, прислонившись к стене пещеры, словно решил немного отдохнуть – если бы не опутавшие его толстые стебли. Они оплели руки, туловище, ноги и крепко привязали его к сердцу горы.
– Сусаноо, – шепнула Эми.
Темнота и стебли мешали его рассмотреть. Он был стройным, невысоким. Среди спутанных светлых волос затерялась единственная темная прядь на лбу. Эми присела рядом на корточки. Его глаза были закрыты; лицо, красивое и юное, казалось в тусклом свете почти мальчишеским. На щеках виднелись какие-то отметины, а уши были заостренными, как у Юмэя.
С опаской оглядевшись, Эми вновь повернулась к Сусаноо. Судя по всему, его стерегли лишь стебли и ядовитое облако. Широ не угадал – Изанами не стала усиливать стражу.
С облегчением выдохнув, Эми осторожно извлекла Когараши из ножен. Клинок тихо загудел, словно спрашивая, что ей нужно. Она стиснула рукоять и обхватила самый толстый стебель поперек груди Сусаноо пальцами, намереваясь просунуть под него лезвие.
Но, едва коснувшись стебля, Эми осознала свою ошибку.
Все почки вокруг них разом выплюнули ядовитые споры. Стебель под ее рукой зашевелился, как змея – и хлестнул ее так, что она отлетела в сторону.
Эми рухнула на спину, едва не приложившись головой о камень. С трудом сев, она чуть не вскрикнула: к ней ринулась сотня стеблей. Они быстро обвили ее лодыжки, скользнули вверх по ногам. Отпрянув, Эми ударила по стеблям клинком. Серебристое лезвие прошло сквозь них так легко, словно те были бумажными.
Она вскочила и вновь взмахнула Когараши, разрубая нацеленные ей в лицо стебли. Опасно пошатнувшись, высвободила ногу из нового захвата, как вдруг один стебель обвил ее запястье. Эми потеряла равновесие и упала, меч громко зазвенел о камни, но она его удержала. Растения зазмеились, оплетая ее стеблями, и внутренним взором Эми предстала жуткая картина: что она сама, как и Сусаноо, останется навеки скованной в этой темной и мерзкой подземной дыре.
Из ее горла вырвался хриплый крик, и она забилась в путах, отчаянно пытаясь освободиться. Крепкие стебли не поддавались, сдавливая все сильнее.
– Шукусэй-но-тама! – завопила Эми. – Шукусэй-но-тама!
Вспыхнул ослепительный свет. Стебли съежились и замерли – но не разорвались, не рассеялись. Они даже в смерти держали ее так же крепко. А поверх настигнутых чарами очищения предшественников уже ползли следующие.
– Шукусэй-но-тама! Шукусэй-но-тама!
Часть стеблей вновь пожухла, однако новые упорно прибывали. Эми тонула в них, едва способная дышать. Она дернула руками, и лезвие Когараши вдруг дрогнуло.
Лица Эми коснулся почти невесомый ветерок.
Она крепче стиснула рукоять. Когараши – меч ветра, а Эми, хоть и не понимала, каким образом, но уже призывала ветер на помощь.
Сцепив зубы, она сосредоточилась на ветерке. Стебли змеились по ее телу, лицу, пытались стянуть с носа и рта повязку. Эми, зажмурившись, думала лишь о ветре, мысленно искала его, звала.
Когараши вдруг засияла, беззвучно загудев в руке. Ее снова коснулся легкий ветерок. Эми распахнула глаза и беззвучно взмолилась.
Воздух вдруг пришел в движение – и в пещеру ворвался дикий порыв, выдирая стебли из камней. Их давление сразу ослабло. Эми поднялась с земли, разрывая оставшиеся путы. Ветер выл вокруг нее, не подпуская новые стебли, и Эми бросилась к Сусаноо.

Часть стеблей на нем поднялись, словно готовые нанести удар змеи. Эми взмахнула клинком и рассекла те, что бросились к ней, а потом обхватила пальцами самую крепкую.
– Шукусэй-но-тама!
Стебли вспыхнули и погибли. Окруженная ветром, как живым щитом, Эми принялась как можно быстрее срезать с Сусаноо путы из мертвых стеблей. И, наконец освободив его, застыла, осознав, что теперь ей нужно как-то вынести взрослого мужчину из лабиринта пещер.
Эми убрала Когараши в ножны, надеясь, что ветер не утихнет. Вихрь продолжал бушевать, а клинок тихо гудел, поддерживая чары. Или он лишь направлял в нужное русло новообретенное умение Эми повелевать ветром? Она не знала, но размышлять об этом не было времени.
Схватив Сусаноо за руки, она закинула их себе на плечи, как Широ проделал с Юмэем. А потом взвалила его себе на спину и вновь призвала на помощь ветер.
Порыв подтолкнул ее, уменьшая тяжесть Сусаноо и помогая встать на ноги. Эми, пошатываясь, сделала пару шагов. Мышцы горели огнем. Так она не справится. Нужно еще.
Буря замедлила круговерть, окутала Эми. И одновременно с этим ей в спину вновь ударил порыв, почти отрывая ее от земли, толкая вперед. Сквозь ослабший ветер тут же пробились извивающиеся стебли, и Эми бросилась бежать, следуя за сияющей нитью Бьякко.
Она неслась с ветром за плечами по лабиринту. За каждым поворотом ее поджидали безжалостные стебли. Ветер отбивал их яростные атаки, но всякий раз, как это случалось, его поддержка ослабевала, и Эми падала на колени от веса Сусаноо. Однако она поднималась вновь и продолжала бежать.
Коридор за коридором, вой ветра, извивающиеся стебли. Ее тело пронизывала боль, но Эми даже не могла понять, что именно у нее болит. Дыхание было хриплым, сдавленным, голова кружилась от напряжения.
Ноги в который раз подкосились. Эми упала на колени – и, когда от боли потемнело в глазах, растянулась на каменном полу, оцарапав локти. Задыхаясь, она приподнялась и перехватила руки Сусаноо поудобнее. Сейчас за силу ёкая она отдала бы что угодно.
Ветер вился рядом, словно подбадривая, Когараши беззвучно пела. Эми рывком вскочила, но тут же рухнула обратно. Прикусив щеку до крови, она вновь заставила себя встать. На этот раз ее хватило на два шага.
Она приземлилась на четвереньки; Сусаноо съехал с ее спины и упал рядом. Эми хватала воздух, силясь замедлить головокружение. Нужно встать. Нужно идти дальше. Мысли путались. Думать становилось все сложнее.
Эми вскинула голову. «Не могу думать». Так сказал Широ, когда на него начал действовать яд. Нет, нельзя сдаваться. Не сейчас. Не когда она уже так близко.
Ее охватила паника. Эми уперлась в пол ладонями. Мышцы дрожали от усталости. Это наверняка яд, но почему? Почему именно сейчас? Ветер коснулся ее, словно ждал нового приказа. Быть может, все дело в нем, в чарах, которыми она почему-то управляла?
– Нет, – простонала она, потянувшись к Сусаноо.
Ей не хватало сил даже на то, чтобы его перевернуть. К глазам подступили слезы отчаяния. Ветер вновь пронесся мимо, но уже не так стремительно. Скоро он совсем исчезнет, и они с Сусаноо навеки останутся в подземной ловушке.
Эми, пошатываясь, встала и вытащила Когараши. Она должна защитить их от хищных стеблей. Направив кончик лезвия вниз, Эми вонзила его в пол. Она хотела лишь оставить царапину, но лезвие замерцало и вошло в камень, словно в мягкую землю. На удивление не было ни времени, ни сил, и Эми очертила круг.
Закончив, она рухнула на колени, неспособная держаться на ногах. Тело наливалось тяжестью, яд утягивал ее во тьму. Уронив меч неподалеку от Сусаноо, Эми вытащила свои офуда. Бумажные талисманы выпали из ее дрожащих рук, и она заскулила, пытаясь найти нужный. Вихрь почти утих. Стебли выползали из мрака, тянулись к кругу.
Схватив тот самый офуда, Эми прижала его к вырезанной в камне линии.
– Сэкишо-но-сэйшин, – выдохнула она.
Офуда вспыхнул; их с Сусаноо накрыл мерцающий купол. Вихрь успел превратиться в слабенький ветерок, едва покачивающий споры, попавшие внутрь барьера.
Эми растянулась рядом с Сусаноо, содрогаясь всем телом. Стебли ползли вверх по мерцающей стене вокруг них, а Эми старалась не заснуть. Каждая мысль, каждое мгновение в сознании давались ей с трудом.
Один из оброненных офуда лежал почти у самого ее лица. Она сдвинула руку, медленно, дюйм за дюймом, пока вместо камня пальцы не нащупали край листка.
– Шукусэй-но-тама, – прошептала Эми.
Вспышка света очистила барьер от спор. В легкие хлынул спертый, но чистый воздух, и Эми вздохнула. А потом, когда цепляться стало не за что, она, окруженная тьмой и ужасом, провалилась в забытье.

Из пустоты ее вытолкнул страх. Веки затрепетали, сознание медленно возвращалось, паника била в набат. Голова кружилась, словно под ней был не твердый камень, а бушующий океан. Тело изнывало, колени и локти жгло, в мышцах спины пульсировала невыносимая боль.
Судорожно охнув, Эми заставила глаза открыться.
Круг был залит мягким сиянием барьера. За ним купол был обвит полотном стеблей, таким плотным, что не оставалось ни единого просвета. Офуда почернел, но в его середине еще оставалось немного мерцающей бумаги.
Эми задрожала. У нее ничего не вышло. Она освободила Сусаноо – и рухнула на полпути обратно, все еще слишком далеко, чтобы кто-то до них добрался. Она подвела всех – Широ, Юмэя, Узумэ, Аматэрасу. С чего она вообще взяла, что справится?
С растущим отчаянием она взглянула на Сусаноо, лежащего на боку рядом с ней – и в слабом свете вдруг вспыхнули два затуманенных сапфира.
Его глаза были открыты, и он за ней наблюдал.
– Сусаноо! – прохрипела Эми. Безутешное горе разлилось внутри нее удушающим дегтем, сжимая легкие. По щеке скатилась слеза. – Простите, – выдавила она. – Я не смогла вас вытащить. Простите.
– Как далеко? – Его голос звучал еще хуже.
– Не знаю. – Эми взглянула на мерцающую нить якоря, тянущуюся от ее ладони, затем на почерневший офуда с крошечным клочком несгоревшей бумаги в середине. – Простите.
Сусаноо с болезненным усилием оттолкнулся от пола и сел. Его тело точно так же дрожало от слабости. Но глаза… его сапфировые глаза напоминали грозовые тучи.
– Ты готова умереть?
– Нет, – шепнула Эми.
– Тогда встань и возьми меч. – Сусаноо вытянул руку и прижал ладонь к барьеру. – Пока ты не мертва, битва не окончена.
Он был прав. Покуда она дышит, сдаваться нельзя. Офуда догорал, и Эми, поднявшись, стиснула Когараши дрожащими пальцами.
Вспыхнув, барьер рассеялся.
Стебли ожили, и в тот же миг Сусаноо тихо прошептал заклинание. С его поднятой ладони с треском сорвался сине-зеленый свет. В воздухе повис запах дыма, стебли чернели и умирали.
Эми подняла Когараши. Клинок вновь загудел, и ветер, налетев, прорвал завесу обмякших стеблей. Собравшись с силами, Эми потянулась к Сусаноо. Тот закинул руку ей на плечи и, опираясь, встал на ноги. Эми в свою очередь придержала его за спину свободной рукой, продолжая сжимать Когараши, и вместе они покинули круг.
Путь их лежал через бесконечный лабиринт. Каждый шаг давался Сусаноо с трудом, за долгие годы под влиянием яда его тело ужасно ослабло. Стебли без устали нападали, но ветер Эми и магия Сусаноо держали их в узде. Эми слишком часто спотыкалась и падала, утягивая Сусаноо за собой. У него слишком часто подкашивались ноги, и уже он утягивал Эми за собой. Но всякий раз они вновь поднимались.
Наконец она поняла, что стеблей больше нет. Стены стали чистыми. Сусаноо больше не падал. Он шагал ровно, уверенно, и теперь сам поддерживал ее за талию, тянул за собой. Он закинул ее руку себе на плечи, поддерживая, пока Эми спотыкалась и силилась вдохнуть. В какой-то момент он вынул Когараши из ее дрожащих пальцев и вложил клинок в ножны.
Когда в бесконечной тьме вдруг забрезжил слабый свет, Эми решила, что это ей мерещится. Сусаноо замедлил шаг, и крепче сжал ее талию.
– Вернемся же к солнцу, – прошептал он.
Воздух вокруг них содрогнулся, ки сделала его тяжелым, как перед бурей, готовой обрушить свою ярость на землю. Связь Эми с ветром пропала – теперь он слушался Сусаноо. Вокруг них бушевал вихрь, кружась, набирая мощь. Сусаноо пригнулся, накапливая силу.
И, резко оттолкнувшись, бросился вперед. Их подхватил ветер, и они понеслись по пещере, не касаясь ногами земли. Мимо пролетали гроты, свет становился все ярче, пока темный каменный потолок не пропал, а в глаза Эми не ударил яркий солнечный свет.
Они практически врезались в землю. Эми рухнула, прикрывая лицо руками. А потом сдернула с лица шелковую повязку и жадно вдохнула чистый, свежий воздух.
К ним поспешили шаги, мешанина голосов чуть не оглушила ее после долгого времени в безмолвии пещер. Но Эми хотела услышать лишь один голос.
– Эми!
Голос Широ терялся за глубоким рокотом Бьякко. Он выкрикнул ее имя – правда, едва слышнум шепотом, и все же она так много расслышала в этом тихом звуке.
Сильные руки подняли Эми с земли. Она успела лишь мельком увидеть его рубиновые глаза, а потом Широ прижал ее к груди так крепко, что она едва могла вдохнуть. Он попятился от остальных, не выпуская Эми из рук.
– Идиотка, – прошипел кицунэ. – Полная идиотка.
С ее губ сорвался слабый смешок, и она прижалась к нему мокрым от слез лицом.
– Да, – хрипло согласилась Эми. Сощурившись, она посмотрела на небо. Солнце выглядывало из-за туч над восточными горами. Она не сразу сообразила, что это означает. – Уже… как, уже утро? – охнула она. – Я что, пробыла там всю ночь?
Широ не стал подтверждать очевидное. Его хватка разжалась, и он, положив ладони ей на плечи, отступил на шаг, а потом внимательно оглядел с ног до головы – от изорванных хакама и окровавленных коленей до исцарапанных локтей и заплаканного лица.
Он сморщил нос.
– Воняешь.
Прежде чем она успела ответить, Широ отпустил ее окончательно и повернулся к Сусаноо, который наконец смог подняться на ноги. Как Эми отметила еще в пещере, он был худощавым, на несколько дюймов ниже Юмэя и на целый фут ниже высокого Бьякко. На его волосах, не белых, а скорее пепельно-голубых сияло солнце. Темная прядь в спутанной челке была иссиня-черной. Величественное одеяние покрывала грязь, заставившая потускнеть ткань синих и серых тонов. Сусаноо выглядел как обычный человек – если бы не заостренные уши.
Как только он встал, Юмэй и Бьякко отпрянули на почтительное расстояние. А потом почти одновременно опустились на колени и склонили головы так, что чуть не коснулись лбами прижатых к земле ладоней. При виде того, как два могущественных ёкая выражают полную покорность, Эми буквально разинула рот. Стряхнув изумление, она поспешила последовать их примеру, скривившись, когда разбитые колени задели землю. Затем она сложила руки перед собой и все же коснулась их лбом, кланяясь еще ниже.
Еще миг царила тишина.
– О, – произнес Сусаноо, по-прежнему болезненно хрипло. – И почему я не удивлен?
Эми растерянно моргнула, не поднимая головы, но затем украдкой огляделась. Широ все так же стоял рядом с ней. Стоял. Он не поклонился. Почему? Да, он постоянно дерзил более сильным ёкаям, но испытывать терпение самого куницуками?..
– Твоя заносчивость отвратительна, – продолжил Сусаноо, и темный, опасный гнев в его голосе становился отчетливее с каждым словом. – Если кто и должен пасть к моим ногам, это ты.
Хоть выпрямляться так рано считалось невежливым, Эми села. Ее взгляд переметнулся с Сусаноо на Широ, который оставался неподвижен и с непроницаемым выражением лица смотрел на куницуками. Почему Широ просто стоял? Разве он не видел, что его непокорность приводит Сусаноо в ярость? Юмэй, тоже выпрямившись, внимательно следил за кицунэ.
– Нечего сказать? – ядовито прорычал Сусаноо. В сапфировых глазах, пылающих гневом, закипала темная буря. У его ног всколыхнулся ветер, метки на щеках засияли бирюзовым. – Ты всегда был глупцом! Неужели ты думал, я оставлю тебя в живых?
Сусаноо расставил ноги – и под вой ветра прыгнул вперед, как совсем недавно, когда вынес Эми из пещер. Он летел прямо на Широ. Они пронеслись в сторону вспышкой света, и огромный клен вдруг оглушительно содрогнулся.
Эми рывком развернулась, не успев уследить за движением Сусаноо. Он стоял на другом конце тропы и держал Широ за горло, вжимая кицунэ в дерево, в которое его только что впечатал. Куницуками поднял другую руку, и над его пальцами затрещала самая настоящая молния.
– Нет! – Эми вскочила и помчалась к ним. – Сусаноо, постойте!
Он скалился, глядя на Широ и не обращая на нее внимания.
– И как же это ты умудрился стать столь жалким и слабым?
Эми бросилась на Сусаноо, повисла на руке, которой он впивался в горло Широ. По лицу кицунэ стекала кровь, капая с подбородка, а глаза слегка затуманились после сокрушительного удара о дерево. Он даже не пытался защититься.
– Остановитесь!
– Прочь!
Эми в отчаянии оглянулась на Юмэя, однако и он, и Бьякко по-прежнему держались на расстоянии. Когда ни один из ёкаев не шелохнулся, Эми поняла: они не встанут между куницуками и тем, кто его разгневал – даже, если на кону была жизнь Широ.
Она нырнула под руку Сусаноо и закрыла кицунэ собой.
– Я перед тобой в немалом долгу, – прорычал Сусаноо, – но сдерживаться боле не намерен. Прочь!
Эми вжалась спиной в Широ. Растущий шар молний в ладони Сусаноо был опасно близко к ее груди. Она задрожала, не в состоянии поверить, что добровольно стоит между куницуками – непостижимо могущественным божеством – и его жертвой. Но что еще Эми могла сделать?
– Неужели… неужели вы хотите его убить только потому, что он не поклонился? – в отчаянии спросила она.
– Во всяком случае, я мог бы его выслушать, пади он ниц предо мной, раскаиваясь в предательстве, но…
– В предательстве? – выпалила Эми, невольно его перебив. Потрясение вдруг на краткий миг пересилило страх. Сусаноо говорил о дерзости Широ или о чем-то еще?.. – В каком предательстве?
– Он знает, что натворил.
– Но он… – неуверенно пролепетала Эми. – Но Широ вовсе не мог…
Сусаноо сощурился.
– Как ты его назвала? Широ? Что еще за глупое имечко?
– Э-это… это… – запнулась она, неспособная найти ответ среди множества мыслей, разом завертевшихся в голове.
Пылающий взгляд Сусаноо переметнулся к Широ, а его слова разбили ее мир на бесчисленные осколки.
– А ты, видно, никогда не устанешь от своих извращенных игр, – прошипел куницуками, – верно, Инари?

Глава 18

Она не могла пошевелиться. Не могла думать. Имя звенело в голове, затмевая все остальное. Оно повторялось снова и снова, пока не заполнило ее сознание, урожая расколоть череп изнутри.
Инари! Инари, Инари, Инари.
– Нет! – Слово сорвалось с губ тщетным стоном. Эми казалось, что она падает, что мир вдруг разверзся и поглотил ее. – Вы ошибаетесь.
– Ошибаюсь?! – гаркнул Сусаноо. Его гнев ничуть не угас; куницуками не знал, какую истину он только что столь небрежно ей открыл. – Что значит «ошибаюсь»?
Эми едва его слышала. Имя продолжало звенеть.
Загадочный кицунэ, не помнящий о себе ничего. Беловолосый, управляющий огнем ёкай с лисьими ушами, десятилетиями связанный подозрительно сильным проклятием амацуками. Создание с вечной ухмылкой, лукавое и бесстрашное, порой смотревшее на нее древними глазами, знающее так много и так мало.
Инари.
Как она не догадалась? Как совсем ничего не заподозрила? Сама мысль была нелепа. Смехотворна! Маленький белый лис, который столкнулся с ней в темном заснеженном лесу, ёкай, который обманывал ее, защищал, истекал кровью, целовал ее… как он мог быть Инари, древним, бессмертным, всесильным куницуками огня?
Ее ноги подкосились. Широ вдруг обхватил талию Эми одной рукой и поднял вторую. Когда он потянулся к молниям Сусаноо, она чуть не поддалась панике. На его ладони затрепетало пламя; он обхватил пальцами сверкающий шар – и тот потух. На лице Сусаноо отразилось недоверие. Широ отвел руку…
…а потом ударил куницуками в грудь. Из его ладони вырвался огонь, отбросивший Сусаноо назад. Пламя взметнулось вверх до самого плеча Широ, окутало его огненной бурей. Эми обдало жаром, огонь нежно касался ее кожи, не причиняя вреда, хоть и опалил дерево позади них.
Он погас так же быстро, как и появился. Широ обхватил Эми и второй рукой, поверх груди, прижал ее к себе, уткнулся лицом ей в волосы. И, сквозь вихрь собственных мыслей и чувств, Эми вдруг ощутила, что кицунэ дрожит.
Он прижимал Эми к себе и содрогался, цепляясь за нее так, словно она была его единственным якорем в бушующем океане. Он тоже ничего не знал. Ни своего имени, ни сущности. И если осознание, что он – Инари, так потрясло ее, то каково же ему?
Сусаноо поднялся. Его одежда дымилась. Ки забурлила вокруг, куницуками с искаженным от гнева лицом вновь призывал свою мощь. Среди туч грянул гром, завыл ветер, скатываясь со склона горы.
– Я уничтожу тебя за предательство, Инари! – прорычал Сусаноо.
Широ не шелохнулся. Он держался за Эми, будто не был способен ни на что больше, пока не соберет обратно осколки себя. Эми застыла, скованная страхом. Она должна остановить Сусаноо, однако что могло усмирить его ярость и жажду мести?
Впервые за столь долгое время в метке камигакари зародилось тепло. По телу, обжигая, пронеслась сила. Рука Эми поднялась.
Воющий ветер, который куницуками призвал с небес, вдруг утих. Воцарился полный штиль.
– Сусаноо! – В голосе зазвенела власть. Слова срывались с губ сами собой. – Оставь свою обиду. Инари тебе не враг, ведь он так же страдал от рук Изанами – и куда дольше тебя.
Сусаноо зашипел. Глаза его пылали.
– Аматэрасу!
– Выслушай то, что они должны тебе сказать. Времени мало.
И, с еще одной вспышкой жара, сила Аматэрасу покинула тело Эми, оставив ее замерзшей и дрожащей. Лишь руки Широ удерживали ее на ногах. Меж деревьев пронесся ветерок, свободный от воли Аматэрасу.
Сусаноо медленно выпрямился, давление его ки ослабло. Он окинул Эми холодным взглядом.
– Я слушаю, – сухо произнес куницуками. – Объясняйте.

Эми сидела на краю фонтана и смотрела, как Широ смачивает полоску шелка в ручейке, стекающем из бамбуковой трубки. Сама она держала в руках черпак, который только что опустошила уже в третий раз. После целой ночи в пещерах ее никак не отпускала жажда.

Широ выжал кусок оби Бьякко, за которым Эми прятала лицо от ядовитых спор. Присев перед ней на корточки, он закатал ее хакама и принялся оттирать колено от крови, аккуратно выбирать из царапин грязь и камешки. С тех пор, как Сусаноо на него напал, Широ не проронил ни слова. В буквальном смысле.
Закончив с одним коленом, он сполоснул ткань и взялся за второе. Вдали, у входа в пещеры, Юмэй пересказывал Сусаноо все, что они знали. Эми была благодарна, что смогла избежать этого разговора. Нрав Сусаноо ее пугал. Услышав от Узумэ, что он молчаливый, Эми решила, что при этом он уравновешен и сдержан. Что, как оказалось, было совсем не так.
Она прислонилась спиной к столбику, который поддерживал крышу над фонтаном. Широ встал и принялся в очередной раз споласкивать ткань. Расправив хакама, Эми забрала у него шелк и поднялась. Потянувшись, она осторожно вытерла кровь с его челюсти, потом со щеки. Кицунэ не смотрел на нее.
– Широ, – тихо начала она и вздрогнула. – То есть, вернее…
– Не надо, – пробормотал он.
Их взгляды на миг встретились – и кицунэ тут же отвел глаза, пустые и виноватые.
Эми закусила губу и вновь мягко прижала ткань к его коже, отыскав свежую царапину от удара о дерево. Широ отстранился, а потом сел на край фонтана. Уперев локти в бедра, он уронил лицо в ладони.
– Годами, – произнес он едва слышно, – я думал, что если отыщу Инари, он все исправит. Уж он-то знает, что делать, как снять онэнджу, как вернуть мою память. Но все это время я искал самого себя.
Эми опустилась рядом и неуверенно положила ладонь на его затылок, не зная, как кицунэ отреагирует на утешение. Вокруг них витал ветерок, такой прохладный, свежий и приятный после стольких часов в затхлых, смрадных пещерах в недрах горы.
– У меня нет ответов, – прошептал Широ. – Я не помню. Я ничего не знаю.
– Я сниму с тебя онэнджу как можно скорее, и воспоминания начнут возвращаться. – Запустив пальцы в волосы кицунэ, Эми прижалась к его плечу. – И даже если ты не вспомнишь все сразу, теперь Сусаноо на свободе, и мы можем спасти Сарутахико. Он главный среди куницуками. Если кто и знает ответы, это он. Сарутахико возьмется за дело и поймет, как остановить Изанами.
Лисьи уши дернулись вперед, и Широ поднял голову. В поле зрения вдруг возник Юмэй, который приближался к ним скользящей походкой. Он, казалось, уже полностью оправился от действия яда, и это давало Эми надежду, что Сусаноо восстановит силы столь же быстро. Он и так уже успел продемонстрировать немалую мощь.
Юмэй остановился перед Широ и окинул его прохладным взглядом.
– Ты знал? – бесцветным голосом спросил кицунэ.
– Нет, однако эта вероятность приходила мне на ум. – Юмэй внимательно смотрел на него. – Имя затронуло что-нибудь в твоей памяти, Инари?
Эми вздрогнула, вновь услышав имя куницуками. Оно звучало как-то… неправильно, нереально.
Кицунэ резанул Юмэя острым взглядом, и в его глазах вновь отразилось то древнее нечто.
– Нет.
– Ты сомневаешься в своей сущности?
Тень древней силы стала заметнее, в глубине зрачков Широ как будто разгорелось пламя.
– Нет.
Юмэй помрачнел.
– Твои воспоминания нам необходимы, иначе не освободить Сарутахико.
Эми выпрямилась, стараясь прогнать усталость.
– О чем ты?
– Я говорил с Сусаноо. Я рассказал ему все, что нам известно и что Узумэ велела у него спросить, но он отказался нам помогать. Он не способен бросить вызов Цукиёми и выжить. – Юмэй пронзил кицунэ взглядом. – Из-за тебя.
Широ стиснул зубы.
– Гнев Сусаноо по отношению к тебе оправдан, – продолжил Тэнгу. – По его словам, сто лет назад ты украл Амэ-но-Муракумо. А затем исчез вместе с клинком.
Амэ-но-Муракумо – «сгущающиеся тучи небес» – так назывался легендарный меч, который упоминался во многих сказаниях о Сусаноо.
– Я понимаю, что он этим расстроен, – неуверенно произнесла Эми, – но разве он не может спасти Сарутахико с помощью другого оружия?
– Муракумо – не просто меч, – нетерпеливо пояснил Юмэй. – Это артефакт великой силы, связанный с ки Сусаноо, и проводник стихий. Его потеря ослабила Сусаноо настолько, что пять лет назад его одолела Изанами. Без Муракумо сила его ограничена, и против Цукиёми ему не выстоять.
Тэнгу вновь повернулся к Широ.
– Сусаноо искал Муракумо – и тебя – почти сотню лет, пока его не заточили здесь. Он не способен сражаться с амацуками без клинка. Где ты его спрятал?
– Я не помню.
– Тебе нужно вспомнить.
– Я не помню! – прорычал Широ, и Эми содрогнулась от прозвучавшей в его голосе злости. – Не помню, как его украл. Не помню, как прятал. Я даже не знаю, как он выглядит. Чего ты от меня хочешь, Юмэй?
– Чтобы ты в кои-то веки оказался полезен.
Широ резко вскочил на ноги, метки на его лице вспыхнули алым. Он шагнул к Юмэю почти нос к носу.
– Почему бы мне не доказать свою полезность, вырвав твой несносный язык?
Вокруг Юмэя зловеще сгустились тени.
– У тебя и близко не хватит сил даже попытаться.
– Проверим?
Эми поспешно протолкалась между ними и отступила на шаг, вынуждая Широ сдвинуться вместе с ней.
– Прекратите оба! Этим вы ничего не добьетесь. Он ничего не вспомнит только потому, что нам так нужно. Единственный выход – снять онэнджу.
Извивающиеся тени растворились, Юмэй усмирил свою силу.
– Сначала тебе необходим отдых.
Эми сумела кивнуть, радуясь тому, что опирается на Широ. Она была так измождена, что еле стояла на ногах.
– Отдых бы пригодился.
– Мы вернемся в Аджисай.
Юмэй отправился за Сусаноо и Бьякко, а Эми привалилась к Широ. Он обхватил ее талию руками, придерживая так, чтобы облегчить ношу ее усталых ног.
– Думаешь, ты сможешь их снять? – тихо спросил он.
Эми закрыла глаза.
– Я сниму. Я же обещала, верно?
Широ не ответил. Наверное, не хотел высказывать вслух сомнения – те же, что не хотела раскрывать и она.
Она обещала – и не могла подвести.

Глава 19

Как они вернулись на постоялый двор ёкаев, Эми не помнила. Она задремала еще до того, как они покинули храм, и четко помнила лишь то, как ее опустили на мягкую постель и укрыли одеялом.
Она проснулась поздно вечером и поняла, что, судя по всему, спала в одной комнате с четверкой непомерно могущественных ёкаев, не ладивших между собой. Напряжение казалось физически ощутимым даже в просторном помещении. Бьякко снял для них отдельный домик, который обычно использовали для праздников и собраний. Однако в нем можно было и жить, а что самое главное – они держались в стороне от остальных постояльцев.
Теперь Эми сидела за столом и заставляла себя есть. Блюда были восхитительными, и она наверняка действительно насладилась бы ими, если бы не пронизывающая воздух вражда. Широ сидел за ее спиной, почти как телохранитель. Юмэй застыл у ведущих в небольшой сад дверей. Сусаноо, скрестив руки на груди, прислонился к дальней стене; на его лице плясали отсветы лампы. Он был значительно чище, чем в прошлый раз, когда Эми его видела, ведь он смыл с себя грязь и пыль пещер. Эми еле сдержала досаду от того, что сама она выглядела не такой чистой.
Бьякко покинул их, как только доставил поднос с едой. Может, ему тоже не нравилась царящая тут тягостная атмосфера едва сдерживаемого гнева. Эми хотелось отчитать Юмэя и Сусаноо за такое ужасное поведение, но она понимала, что ничего этим не добьется. Тысячелетний принц теней и бессмертный куницуками бури не станут слушать человеческую девчонку, выговаривающую им за то, что они ведут себя как малые дети.
Подняв палочками кусочек жареной рыбы, Эми немного откусила. Сусаноо пестовал свой гнев целую сотню лет, поэтому, наверное, можно было понять, почему он с трудом держит себя в руках. А вот враждебность Юмэя ужасно ее огорчала – Широ ведь не виноват, что утратил память.
Она повозила остаток рыбы по тарелке. Широ на самом деле не Широ, повторила она себе. Он – Инари, куницуками с амнезией, лишенный большей части сил, но все же куницуками. Ей нужно было перестать думать о нем, как о лукавом Широ, которого она знала, однако она не могла заставить себя называть его Инари даже мысленно. От мыслей о его истинной сущности, о неизмеримой пропасти между знакомым ей ёкаем и куницуками, о котором она только слышала, нутро тошнотворно сжималось.
Эми отодвинула тарелку. Все три ёкая тут же на нее уставились – рубиновыми, серебряными и сапфировыми глазами.
Поднявшись, она повернулась к Широ.
– Готов?
– А ты? – спросил он.
Эми кивнула. Юмэй сдвинул стол в сторону и занял место рядом с Сусаноо. Широ, оставшись с Эми посреди комнаты, всмотрелся в ее глаза.
Она неуверенно улыбнулась.
– Пора снять с тебя эти четки.
– Будь осторожна, – пробормотал кицунэ, протягивая правое запястье.
Взявшись за его руку повыше бусин, Эми осмотрела оставшиеся витки. Предыдущий высвободил три его огненных хвоста. Чем больше хвостов у кицунэ, тем они сильнее. Следующий мог дать ему еще три, и тогда их станет уже шесть. И Эми заранее знала, какой облик откроет последний виток. Он снился ей почти каждую ночь на протяжении двух недель: чудовищный девятихвостый дух огня, кьюби-но-кицунэ.
В ее снах девятихвостый лис всегда поглощал треххвостого Широ. Раньше Эми не представляла, что это означает, но теперь невольно задавалась вопросом: что, если она все же догадывалась, кем Широ окажется? Еще с тех пор, как впервые увидела его сотканные из пламени хвосты и сияющие отметины на лице? В любом случае сейчас она наконец поняла значение сна и свой ночной страх – что рано или поздно, Инари поглотит Широ, уничтожит его навеки.
Эми стиснула его руку крепче. Она должна высвободить его силы – высвободить память Инари, чтобы он вновь стал собой. Даже если это означает, что Широ, которого она знала, исчезнет… Эми с трудом сглотнула.
И, взглянув кицунэ в глаза, увидела в них тот же страх.
Она обхватила нижний виток четок свободной ладонью. Сила коснулась ее пальцев, поползла вверх по руке, покалывая кожу. Эми сосредоточилась, воззвала к теплой ки, дремлющей внутри. Метка камигакари вспыхнула жаром.
Эми потянула за виток.
Сила пронеслась по ее руке разрядом молнии, ворвалась в грудь. Две силы переплелись, а потом ринулись обратно и ударили по чарам онэнджу. Бусины упрямо цеплялись за запястье Широ, и Эми изо всех сил пыталась сдвинуть их хоть на волосок. Метка камигакари стала еще горячее, а вокруг Эми взметнулся яростный ветер.
Она, стиснув зубы, дернула бусины вниз. По ним пробежал свет, и ветер взвыл громче. Тело Эми разрывал поток невыносимой энергии, проклятие неслось по венам, сплетаясь с ее ки.
Сила все крепла, нарастала… а потом взорвалась.
Бусины вырвались из руки Эми; ее со страшной силой отбросило назад. Рядом что-то мелькнуло, и она врезалась в Сусаноо. Он влетел спиной в стену, приняв большую часть удара на себя. Впрочем, от столкновения у Эми все равно вышибло из легких весь воздух, и она обмякла, сотрясаясь от мощи магии, пронизывавшей ее считаные мгновения назад.
– Ранена? – спросил Сусаноо, поставив Эми на ноги.
Она покачала головой, хватая воздух ртом. Оглянувшись, она увидела, как Юмэй поднимает Широ из обломков противоположной стены. Кицунэ не реагировал, безжизненно обмякнув. Юмэй уложил его на пол и навис над ним, опустившись на колени.
– Не дышит, – Тэнгу глянул в сторону Эми и Сусаноо.
У нее оборвалось сердце. Она ринулась к Широ и, рухнув рядом, прижала к его лицу ладонь. Его щека была обжигающей. Он источал жар, словно под его кожей горел огонь.
– Широ! – Эми беспомощно похлопала его по щеке. – Широ, дыши!
Сзади подошел Сусаноо. Он посмотрел на кицунэ сверху вниз – а потом занес ногу и с силой опустил ее ему на грудь.
Широ охнул, распахнув глаза, и согнулся пополам в приступе ужасного кашля.
– Похоже, он жив, – сухо заметил куницуками и опустился рядом на корточки. – Впечатляющее проклятие. Можно?
Эми удивленно моргнула, не ожидав от Сусаноо столь спокойного тона. Грудь Широ тяжело вздымалась, и он, переведя дух, неохотно протянул правую руку. Куницуками взял его за запястье и легонько коснулся онэнджу.
– Сколько раз она тщетно пыталась их снять? – спросил он.
– Это второй, – пробормотала Эми и поникла, стыдясь своих неудач.
– Третий, – поправил ее Юмэй. – Ты пробовала снять виток по моему приказу. Я также пытался дважды.
– Ах, да. – Эми невольно прижала руку к шее, вспомнив, как в нее впивались когти Тэнгу. – Значит, пять раз.
– И с каждым разом проклятие сопротивлялось значительно сильнее?
Широ сел, морщась и потирая затылок.
– Да. В этот – особенно.
Сусаноо отпустил его руку.
– Задумано так было или нет, но всякая новая попытка делает ответный удар лишь сильнее. Следующая может тебя убить.
Эми застыла, охваченная тревогой.
– Но… но я не знаю наверняка, смогу ли их снять…
– Ты поставишь на кон его жизнь. – Сусаноо окинул Широ внимательным взглядом. – Если Аматэрасу права, и без тебя против Изанами не выстоять, рисковать мы не должны.
Широ стиснул зубы.
– Если я ничего не вспомню, мы не найдем твой меч. А я не могу вспомнить, пока она не снимет онэнджу.
Сусаноо вздохнул, и его гнев наконец утих. Впервые с тех пор, как они покинули пещеры, перед Эми вновь предстал тот сдержанный, непреклонный куницуками, велевший ей взять меч и сражаться.
– Изанами так поразительно хитра, или же ей омерзительно везет? – тихо произнес он. – Ты украл мой меч, лишил меня былой мощи, но прежде, чем я успел возвернуть Муракумо, она сковала твою силу и память. Одним метким ударом избавилась от нас обоих.
– Зачем мне вообще красть твой меч? – пробормотал Широ, потирая лицо ладонью.
– Если вкратце, затем, что ты – двуличная шавка.
Эми поморщилась и тут же ощутила укол вины, задавшись вопросом – было ли такое описание характера Инари справедливым или же его лишь породила обида Сусаноо? Она вспомнила, как Юмэй говорил, что Инари не всегда мыслит здраво, и вдруг ощутила странный трепет.
Неспособная оставаться в компании ёкаев после неудачи с онэнджу, Эми извинилась и ушла к источникам. Широ и Юмэй наверняка были слишком погружены каждый в свои мысли, ведь ни один не отметил, что ей опасно бродить в одиночку, и не вызвался ее сопроводить.
К счастью, купальни пустовали, и Эми смогла спокойно растворить в горячей воде всю свою боль и напряжение. Она потерла ладонью метку камигакари. Закрыв глаза, попыталась сдержать подступающие слезы – но это было так сложно. Измождение, тревога, смятение, отчаяние, страх… вихрь темных чувств рвался наружу.
Она так устала. Она как будто уже много недель почти не спала, не отдыхала и не ела. От бури эмоций, пьющих ее силы, не было спасения. Боль и паника раз за разом возвращались.
А теперь, после всех усилий и страданий, они так и не добились ничего существенного. Да, они обнаружили трех куницуками и знали, где найти четвертого, но это не имело значения. Сусаноо оказался на свободе, но без оружия ему не хватало сил. А лишенный памяти Инари был еще слабее.
И последней, невозможной преградой стало то, что она больше не могла пытаться снять онэнджу, не рискуя жизнью Широ. Пока четки на нем, ему не вспомнить, что он сделал с Муракумо. Без Муракумо Сусаноо не спасти Сарутахико. Без Сарутахико и Узумэ им не остановить Изанами.
Все упиралось в онэнджу. А Эми с ними не справилась.
Зачерпнув ладонями горячую воду, она смыла с лица слезы. Если она вновь потерпит неудачу, Широ может погибнуть. А так рисковать нельзя. Даже если бы Эми была готова им пожертвовать, Аматэрасу ясно дала понять: он должен выжить.
Амацуками все это время знала, кто он такой. «Он не должен умереть, иначе мы лишимся последней надежды». Она знала, кто такой Широ – как знала и Изанами. Но они не раскрыли его имя. Почему Аматэрасу ничего не сказала?
Эми погрузилась глубже в воду и зажмурила глаза. Каждый виток онэнджу поддавался тяжелее предыдущего. У нее, возможно, никогда не накопится достаточно сил, а слепо пытаться она больше не могла.
Аматэрасу была единственной, кто наверняка способен снять проклятие.
Эми медленно выдохнула и сосредоточилась, стараясь усмирить страх. Отчаянный голос в глубине души не желал униматься, но теперь Эми знала, как должна поступить.
Она сделала все, что могла. Все, на что способна простая смертная. Ее время вышло.
Эми выбралась из воды, обсохла и вернулась в раздевалку, заранее содрогаясь от необходимости вновь надеть свою грязную форму мико. Вот только в корзинке ее почему-то не оказалось. Вместо нее там лежало свернутое одеяние из бледно-голубой ткани с синим узором. Сверху обнаружилась коротенькая записка, в которой говорилось, что ее вещи забрали стирать. Пропала даже обувь – ее сменили традиционные сандалии и носки-таби.
Изумленная, Эми приподняла кимоно и обнаружила нижнее белье и зеленовато-синий оби. Она быстро оделась, наслаждаясь цветочным ароматом ткани, и заплела влажные волосы. Продумывая план – сердце ее при этом неприятно трепетало, – она покинула купальни и в коридоре наткнулась на Бьякко. Он как раз вышел из-за угла.
– Эми. – Тигр-ёкай окинул ее взглядом. – Вижу, ты получила кимоно. Иного одеяния в такие короткие сроки я найти, увы, не смог. Все подошло?
– Так это был ты? – Эми провела ладонью по ткани и поспешно поклонилась, выражая благодарность. – Да, конечно, все прекрасно. Я верну его, как только смогу.
– Можешь оставить себе.
– О, спасибо. – Эми не стала задумываться о том, где же он все-таки раздобыл кимоно. – Бьякко, а ты не знаешь, есть ли тут неподалеку храмы Аматэрасу?
– Аматэрасу? Да, рядом с людским городком за горой есть маленький храм.
– Ты не мог бы… ты не мог бы меня туда отвести?
Он нахмурился.
– Если нужно. Я не знаю, что задумали Сусаноо и Юмэй…
– Мне нужно попасть туда сейчас! – выпалила Эми. – Прямо сейчас.
Во взгляде Бьякко мелькнуло неодобрение.
– Без ведома Сусаноо, Инари или Тэнгу?
– Да. – Эми закусила губу. – Мне нужно сделать кое-что важное, но Широ… Инари… не обрадуется. Он попытается меня остановить, и все кончится тем, что они с Сусаноо и Юмэем передерутся.
Бьякко смотрел на нее, видимо, раздумывая, стоит ли ему навлекать на себя гнев одного из трех ёкаев, ждущих ее возвращения.
– Это нужно, – медленно произнес он, – для Аматэрасу?
Эми кивнула.
– Я отведу тебя, – заключил Бьякко, – но поручу хозяину постоялого двора через некоторое время передать твоим спутникам, куда мы направились, дабы избежать недопонимания.
Эми еще раз кивнула. Ей достаточно уже того, что у нее есть возможность добраться до храма раньше Широ. Несмотря на сказанное, она все же не была уверена, что кицунэ попытается ее остановить… но ей хотелось верить, что она ему все-таки не настолько безразлична.
И сохранить эту веру до тех пор, пока она не покинет этот мир.

Эми догадывалась, что Бьякко донесет ее куда быстрее, чем она дойдет сама, но даже не представляла насколько. Она осознала, как же ее силы далеки от мощи ёкаев, только когда села верхом на спину огромного белого тигра, и он помчался вперед, отталкиваясь лапами от порывов ветра. Неважно, какую силу она получила, она все равно оставалась всего лишь человеком.
Она заметила храм издалека: мощеный дворик, освещенный фонарями, и несколько обрамляющих его построек, затерянных среди заснеженного леса. Бьякко плавно снизился по спирали и замер у потускневших тории. Эми соскользнула с его спины, подрагивая и мечтая о теплом плаще. Она потерла руки и подышала на них, чтобы согреть пальцы.
Вокруг Бьякко взметнулся ветер, и тигр, окутанный серебристо-голубым светом, принял человеческий облик.
– Я подожду здесь, – сказал он.
Эми повернулась к невысоким тории. Теперь, оказавшись возле храма, она понимала, что трясется не только от холода. Ее сковывал страх, а в голове кружились сотни мыслей, сотни причин отказаться от задуманного. Однако она должна была дойти до конца. Снять с Широ онэнджу могла лишь Аматэрасу.
Силясь унять дрожь, Эми поклонилась и ступила на священную землю. Ее обволокло теплом Аматэрасу, и она зашагала по темной дорожке. В небе не было ни луны, ни звезд; сквозь мрак ее вел свет фонарей. С неба Эми успела разглядеть среди деревьев маленький домик; каннуши или мико, живущие здесь, наверняка уже легли спать, но огни храма горели всегда.
У фонтана ее руки задрожали так, что она выронила черпак, и ритуал пришлось начинать заново. Ополоснуть одну руку, затем другую, сделать крошечный глоток ледяной воды.
Узы страха сдавили ей легкие, сжимаясь все сильнее. Направляясь к маленькому залу поклонений, Эми думала о невероятных приключениях, которые пережила за последние недели. Встреча с Широ. Знакомство с Юмэем. Чудесная магия загадочных ёкаев. Она увидела, услышала, ощутила, испытала куда больше, чем могла себе представить.
Поднявшись по ступенькам, Эми позвонила в колокол и поклонилась. Она дважды хлопнула онемевшими ладонями и сжала их, склонив голову для последней молитвы.
«Аматэрасу».
Ей пришлось вновь взять себя в руки.
«Я старалась делать все, что ты просила, но мне не хватает сил. Я не могу снять онэнджу с Широ… с Инари… и если у меня снова не получится, он умрет».
Она сжала ладони крепче.
«Я не могу, но можешь ты. Прошу тебя. Солнцестояние еще не наступило, но нам нельзя больше ждать. Я готова. Знаю, что готова. Пора тебе спуститься из Такамахары, дабы помочь куницуками остановить Изанами».
В метке камигакари мягко запульсировало тепло, и Эми вдруг охватила паника. Вот и все, пришел ее последний час. Ее жизнь сейчас оборвется.
В груди все еще зрел ровный жар. Он не превращался в обжигающее пламя, как было, когда Аматэрасу заняла ее тело для битвы с Изанами. Мимо пролетел ветерок, закружился, потянул ее за одежду невидимыми пальцами. Эми открыла глаза и нахмурилась, чувствуя, как метка странно заныла.
Ветер подтолкнул ее в спину, словно говорил: ступай. Двери зала загремели от налетевшего вдруг порыва.
Опустив руки, Эми обошла ящик для подношений и приблизилась к дверям. Чувствуя, как сердце колотится о ребра, она прижала ладонь к створке и сдвинула ее в сторону. Внутрь пролился свет фонарей. Эми перешагнула порог, и ее сандалии застучали по деревянному полу. Подол голубого кимоно зашелестел.
На другом конце комнаты виднелись еще одни двери, и в щель между ними сочился слабый свет – слишком бледный и серебристый для фонаря.
Эми пересекла комнату и открыла двери во внутреннее святилище. Дальнюю стену крошечного помещения занимал деревянный алтарь, а перед ним на низком пьедестале стояло большое овальное зеркало. Гладкая поверхность мерцала.
Метка камигакари пульсировала в такт шагам.

Дрожа, Эми опустилась на колени перед зеркалом – шинтаем Аматэрасу, проводником ее силы в этот мир. Эми едва сдержала испуганный, полный страдания всхлип. Оказаться стертой, уничтоженной, изгнанной из собственного тела… Она не хотела умирать. Не была готова покинуть этот мир. Она ведь даже ни с кем не попрощалась.
Она хотела попрощаться с Катсуо и поблагодарить его за все, что он для нее сделал.
Попрощаться с Широ, сказать ему, что ей жаль и что у нее нет иного выбора – лишь оставить его, дабы выполнить обещание. Оставить, пусть он и нуждался в ней. Широ мог этого и не признавать – но все же нуждался. Он прижимал ее к себе так крепко, стискивал до боли, утыкаясь лицом в волосы, прячась от правды, от своего ужасающего прошлого, от собственной сущности. Он не должен переживать подобное в одиночку.
Однако ей пришлось его оставить, и она хотела перед ним извиниться.
Может, все-таки стоило раскрыть ему и остальным, что она задумала, но Эми боялась. Боялась рассказать Широ о том, что нашла способ избавить его от онэнджу, и увидеть, что он не попытается ее остановить. Что она не настолько ему дорога. Уж лучше в свои последние мгновения лелеять воспоминания о Широ и знать, что Аматэрасу его спасет, нежели покинуть этот мир с разбитым сердцем.
Но ах, как она желала, чтобы он оказался рядом, укутал ее своим теплом и силой, чтобы его лицо стало последним, что она увидит перед смертью.
Зеркало вспыхнуло, взывая к ней. И Эми, медленно подняв руку, прижала пальцы к стеклу.

Глава 20

– Эми.
Гладкое стекло под ее ладонью было прохладным. Но Эми уже не видела ни алтарь за ним, ни сам шинтай, а видела комнату позади – темные стены и деревянный пол, открытую дверь и двор за ней – и свое отражение, испуганное и бледное.
– Эми, – снова произнесло оно. Мягкий голос казался знакомым, но принадлежал не ей. Нежные интонации Аматэрасу одновременно доносились из глубин зеркала и звучали в ее голове.
Эми уставилась на свои пальцы, касающиеся пальцев отражения. По ее щеке скатилась слеза, но отражение осталось неизменным.
– Я не сумею долго удерживать связь, – проговорило отражение голосом Аматэрасу. – Не убирай ладонь.
Эми вжала руку в холодное, но невидимое стекло.
– Ты низойдешь?
Отражение печально улыбнулось.
– Мое милое храброе дитя! Ты готова отдать мне свою жизнь, но я не готова ее принять. Прежде, чем наступит солнцестояние, ты должна еще многое сделать в своем мире, как и я в своем.
– Но онэнджу…
– Инари сможет еще немного подождать.
Эми вытерла слезу свободной рукой, смутно удивившись, что отражение не повторило действие за ней.
– Почему ты не сказала мне, кто он такой, когда мы спасли его от Изанами?
– Он не был готов узнать это, как не была готова и ты. Однако теперь я должна поведать тебе все то, что не успела ранее. – Лицо отражения помрачнело. – Мне не известно, что и когда послужило началом, но Изанами десятилетиями, веками готовилась осуществить задуманное. То, что мы должны предотвратить любой ценой.
Все преступления Изанами служат единственной цели. В день солнцестояния она намерена открыть Небесный мост. Эми, ты знаешь, почему в земном царстве у ками нет своего воплощения, и мы вынуждены использовать камигакари?
– Потому что ками не могут покидать Такамахару, – ответила Эми.
– Верно. Небесный мост, однако, служит прямым переходом между Такамахарой и твоим миром. Единственным переходом. Его создали на заре времен древние боги, и лишь в редких случаях ками его открывали. И никогда не использовали для того, чтобы ступить в мир смертных. – Лицо отражения посуровело. – Именно это Изанами задумала проделать в день солнцестояния.
– Она… она хочет открыть Мост, – медленно произнесла Эми, – и спуститься сюда? Но зачем?
– Она твердит, будто связана долгом, но пойми, Эми. – В глазах ее отражения мелькнуло нечто темное, пугающее. – Если Изанами ступит в ваш мир во всем великолепии ками, жизнь там навеки изменится. Когда дух ками занимает сосуд, нас ограничивает смертная плоть, которая нас принимает. Истинные воплощения ками ничем не связаны. На Земле Изанами станет всемогущей настолько, что ты даже не можешь себе представить. Ее власть будет безбрежной, тело – несокрушимым, а воля – неоспоримой. Она уничтожит куницуками – полностью, навсегда. Она наверняка сотрет с лица земли всех ёкаев и лишит Цучи его якорей в этом мире, навеки разделит царства. Она станет божеством, какого смертные еще не знали, и ее абсолютная власть затронет каждую сторону вашего существования.
Отражение наклонилось ближе.
– Амацуками во плоти ознаменует конец свободной воли для всего человечества. Изанами нельзя открывать Мост. Ей нельзя ступать на землю. Вот что должны предотвратить куницуками. Они должны остановить ее в день солнцестояния.
Эми стиснула край кимоно свободной рукой, продолжая держать на зеркале вторую ладонь.
– Тогда ты должна низойти, Аматэрасу, снять онэнджу…
– Эми, я не могу…
Ее отражение затрепетало, пошло рябью, словно в спокойную воду бросили камень. Вспыхнул свет, и все успокоилось.
– Один из моих подданных пал, – коротко произнесла Аматэрасу, ее дыхание стало неровным. – Мы не удержим чары долго. Эми, послушай внимательно. Я не могу взять твою ношу на себя. Ты должна… – Отражение вновь колыхнулось, голос исказился.
– Аматэрасу, я не слышу!
– …магия онэнджу отвечает твоей воле. Ты не сумеешь… – Снова рябь. – …если твое намерение не… ждет провал.
– Аматэрасу! – вскрикнула Эми. – Я тебя не слышу!
Отражение опять стало четким, но теперь на лице читались боль и напряжение.
– Даже если снять онэнджу сейчас, – продолжала амацуками так быстро, что Эми едва разбирала слова, – Инари не вспомнит всего. У меня нет силы, дабы… – Отражение померкло, но затем вновь появилось. – …оставлю тебе воспоминание. Это пока все.
Отражение протянуло ладонь и коснулось стекла с другой стороны.
– Я не сумею больше связаться с тобой подобным способом, но помогу всем, чем могу. Дай мне вторую руку.
В ладони отражения загорелась яркая, пульсирующая точка света. Эми прижала к прохладной глади вторую руку. Свет вспыхнул, ослепляя, и вскоре вокруг осталась лишь белизна.

Свет угас, и Эми в смятении – и в растущем ужасе – вытаращила глаза.
Святилище пропало, она больше не сидела на коленях перед шинтаем. Она стояла на краю утеса и смотрела вниз. Там, у извилистой реки, сгрудилась сотня деревянных домов; долина и поля меж лесистых гор тонули в зелени, которой еще не коснулась осень.
Мирная, казалось бы, уютная деревушка… но увы.
От разрушенных домов валил дым, пламя бушевало на руинах, расползалось по полям. В земле зияли дыры, и даже издали Эми видела множество крошечных неподвижных силуэтов, слишком уж похожих на обгоревшие, изуродованные тела. По деревне словно прошел чудовищный великан, который уничтожил все на своем пути и оставил после себя лишь огненный ад.
Эми невольно, даже не подумав об этом, обернулась. И, стоило ей увидеть стоящую рядом женщину, вскрикнула – вернее, попыталась. Тело не поддалось вспышке ее страха, и Эми вдруг поняла, что не способна им управлять.
– Я же говорила, – тихо произнесла Изанами с неожиданной тревогой на красивом лице. – Я не преувеличила.
– Я вижу, – ответила Эми – вернее, ее тело, над которым она сейчас не властвовала. – Я прошу твоего прощения, сестрица, но я не хотела верить…
– Ты ведь, несомненно, чуешь следы мощи, которую он обрушил на это место, его ки, которую ни с чем не перепутать, верно? – настаивала Изанами. – Аматэрасу, подобное нельзя прощать. Я знаю, ты не хочешь смириться, но хватит нам уже закрывать глаза на его поступки. Сарутахико отказывается его усмирять. Мы должны вмешаться.
Аматэрасу вновь взглянула на пылающую долину. Эми лихорадочно пыталась понять, что происходит. Должно быть, это видение из прошлого Аматэрасу, воспоминание столетней давности.
– Не нам здесь вмешиваться, – отозвалась амацуками ветра, как будто неуверенно.
Изанами тоже обратилась к долине.
– Ты позволишь ему и дальше забавы ради чинить расправу над бессильными людьми? Твоя привязанность к нему затмевает разум.
– Я могу поговорить с Сарутахико…
– И он ничего не сделает. Ты ведь знаешь. Он никогда не пытался усмирить своего собрата-куницуками. И не станет делать этого теперь.
– Быть может, он не понимает…
– Он осведомлен достаточно, я уверена. – Изанами вскинула руку, взмахнув длинным рукавом насыщенно-винного кимоно. – Как ты это объяснишь, Аматэрасу? Разрушен твой храм, убиты твои слуги. И ты сидишь сложа руки?
Эми ощутила, как Аматэрасу сжала губы.
– Ты знаешь правду, – продолжила Изанами, не дождавшись ответа. – Ты знаешь, что Инари безумен.
– Он не таков.
– Таков. Ты это знаешь. Он всегда был непредсказуем, даже сумасброден. Теперь же он дошел до необузданной жестокости.
– Это лишь единичный случай…
– А тебе мало одного случая бессмысленной резни, сестрица? – резко осведомилась Изанами. Ее голос вновь смягчился: – Аматэрасу, ты ведь понимаешь? Бессмертная жизнь не для того, чтобы влачить одинокое существование. Сусаноо тоже проявляет признаки безумия – чего стоят его неприязнь к самым простым беседам, уход от прочих куницуками. И все же он не срывается на беззащитных.
Изанами коснулась плеча Аматэрасу.
– Мы с Изанаги всегда были вместе, как и вы с Цукиёми. Сарутахико и Узумэ давным-давно обрели друг друга, но Инари тысячелетиями один. А против бремени столь бесконечного одиночества бессилен разум даже куницуками.
– Он не был совсем один, – тихо произнесла Аматэрасу.
– Кратковременные связи не в счет, – негромко ответила Изанами. – Ты ведь знаешь.
Аматэрасу тяжело вздохнула.
– Но что мы можем сделать?
– Его силу нужно усмирить. И эта безрадостная ноша должна лечь на твои плечи. Из амацуками он доверяет лишь тебе.
– Ты хочешь, чтобы я его сковала?
– Да, и сковала его надежно, Аматэрасу. Если узы окажутся недостаточно крепки, он их порвет и убьет тебя.
– Я ни за что не…
– Ты должна.
– Ни одни оковы не держатся вечно, Изанами. Спустя несколько веков они ослабеют, и он освободится. Что же тогда?
– Они и не должны быть вечными. Пока его сила будет усмирена, возможно, ты или Узумэ сумеете ему помочь… исцелить то, что его терзает.
– Как же нам исцелить вечность одиночества?
– Я не знаю. Но мы должны действовать уже сейчас, прежде чем он снова впадет в буйство. Прежде чем он вновь начнет убивать. – Изанами обвела долину рукой. – Защищать людей этого мира – твой долг.
Когда Аматэрасу вновь посмотрела на тлеющие руины деревушки, зрение Эми вдруг затуманилось. Все вокруг завертелось, словно она воспарила в пустоте.
Со вспышкой света воспоминание переменилось. Теперь она брела среди деревьев, их листья тихо шелестели на ветру. Землю устилали алые паучьи лилии, их яркие цветы покачивались на уровне коленей. Впереди в свете полуденного солнца мерцал пруд. В лесной тишине пели птицы. Вокруг царили красота и спокойствие.
Аматэрасу подошла к краю пруда и остановилась, глядя на подернутую рябью поверхность с отражением ярко-голубого неба.
– Что ж тебя так манит в это место, Аматэрасу?
Эми невесомо вздрогнула, пораженная звучанием знакомого голоса.
Амацуками подняла голову. Он сидел среди ветвей, спиной к стволу, упираясь одной ногой в толстый сук, а другой болтая в воздухе. Глядя на Аматэрасу яркими рубиновыми глазами, он поднес ко рту наполовину съеденную крупную сливу и откусил.
Будь Эми в собственном теле, ее сердце бы бешено колотилось. Ёкай, сидящий на дереве, выглядел в точности как Широ. Его белые волосы трепал ветерок, лисьи уши были повернуты к Аматэрасу, и он смотрел на нее, насмешливо приподняв бровь.
И, несмотря на это сходство, Эми вдруг охватило желание ускользнуть, спрятаться от его внимания. То самое древнее лукавство, которое она изредка замечала у Широ, горело пламенем в его глазах. Мужчина перед ней не был ее кицунэ.
Это был Инари, куницуками огня, и он излучал смертоносную, расчетливую силу.
– Порой, – продолжил он слишком знакомым голосом, в котором звучали чуждые нотки, – я начинаю думать, что ты приходишь ко мне лишь задумчиво поглядеть на пруд. Это ранит мою гордость.
– А мне-то казалось, твоя гордость неуязвима, – отозвалась Аматэрасу, поддразнивая его. – В отличие от остального.
Инари усмехнулся, но его усмешка, в отличие от лукавой улыбки Широ, была более холодной, жесткой. Он оттолкнулся от ветки и легко спрыгнул на землю. Левая сторона его белого косодэ вымокла в подсыхающей крови, ткань была изорвана и липла к плечу. В дырах были видны глубокие раны.
– Вчерашний день выдался на удивление неприятным, – небрежно произнес Инари и снова откусил от сливы. Его голова склонилась, лисьи уши дрогнули. – Что привело тебя в мои владения, госпожа ветра?
– Мне нужно с тобой поговорить, – произнесла Аматэрасу, посерьезнев. – О… о деревне.
– Деревне?
– Вчерашней деревне.
В глазах Инари сгустились тени.
– Той самой деревне? Что ты о ней знаешь?
– Многие люди умерли, – пробормотала Аматэрасу.
– Знаю. – Выражение его лица стало холодным, он отбросил недоеденную сливу в сторону. Она с плеском упала в пруд, посылая по воде круги. – Пришла надо мной посмеяться, Аматэрасу?
– Посмеяться? Нет, я…
– Мои битвы— не твое дело.
– Битвы? Тех несчастных вырезали как скот.
– Я не…
В голосе Аматэрасу зазвенел гнев.
– Долина сочилась твоей ки, Инари. Не отрицай, что дал волю своей мощи.
– И с чего мне это отрицать?
– Ты даже не стыдишься? – прошептала Аматэрасу, ее гнев угас, оставив после себя лишь печаль.
– Так ты пришла посмеяться. – Инари с отвращением фыркнул. – Что еще ждать от амацуками. А я-то думал, ты отличаешься от остальных, но, похоже, так не бывает, м-м? Все мы такие, какие есть.
– Все мы такие, какие есть, – повторила Аматэрасу с тихим сожалением. – Инари…
Имя сорвалось с ее губ нежной мольбой, амацуками протянула к нему ладонь. На его лице мелькнуло смятение, и он замешкался – ровно настолько, чтобы Аматэрасу успела обхватить его правое запястье обеими руками. Как только она его коснулась, с языка слетело заклинание.
На единое мгновение вспыхнул яркий свет, и десятки крошечных сфер, явившись из ниоткуда, ринулись к руке Инари. Его лицо исказилось гневом и неверием. Вокруг Аматэрасу взвился ветер, призванный ее защитить, но Инари оказался быстрее. Он вскинул вторую руку, окутанный яростным пламенем.
Аматэрасу пронзила боль. Эми тоже ее ощутила, но отдаленно, отголоском. Ее зрение затуманилось, и она упала на спину. Ветер окружил ее вихрем, взметая тысячи алых лепестков.
Амацуками опустила взгляд, и Эми мельком увидела страшную рану, которую Инари нанес одним быстрым ударом. Тяжело дыша, Аматэрасу прижала ладони к животу. Из них полился белый свет. Глубокие раны в почерневшей плоти начали затягиваться. Аматэрасу, не двигаясь, спасала тело своего смертного сосуда прежде, чем тот окончательно умер бы.
Боль угасла, и амацуками поднялась на ноги. Ветер утих, и лепестки алыми снежинками осыпались на землю.
Инари стоял на коленях, склонив голову, и стискивал свою руку, на которой возникли блестящие красные бусины онэнджу. Четыре витка вокруг его правого предплечья налились силой. Он тяжело дышал, содрогаясь всем телом.
– Что ты натворила? – хрипло прорычал Инари.
Он поднял голову. В его глазах пылала такая ярость, что Эми бы отшатнулась. Аматэрасу не отступила.
– Что ты натворила?! – проревел он, вскакивая с земли, но пошатнулся и едва удержал равновесие. Его грудь натужно вздымалась.
– Я сковала твою силу, – произнесла Аматэрасу, поразительно спокойная перед лицом его безудержной ярости. – Ты не в себе, Инари. Мы не позволим тебе вырезать людей ради прихоти.
– Вырезать людей? – прорычал он. – Смейся надо мной, что я проиграл тому дракону, будь он неладен, если хочешь, но не смей звать меня убийцей людей.
– Тогда как же ты назовешь резню в той деревне?
– Откуда мне было знать, что на меня охотится Орочи? Я не знал даже того, что он возродился, а ты винишь меня в том, что он убил…
– Орочи? – потрясенно переспросила Аматэрасу. – О чем ты?
Инари силился выпрямиться, все еще держась за руку и задыхаясь.
– Думаешь, эти раны мне нанесли какие-то люди?! Когда я нашел деревню, они уже были мертвы.
– Уже мертвы? – прошептала Аматэрасу.
– Ты всегда думаешь обо мне худшее! Орочи убил их и скрылся, а потом напал из засады, когда я остановился разобраться, что же там стряслось.
– Но… я не ощутила Орочи…
– Как и я, пока он не вспорол мне бок.
– Я… я не понимаю…
– Что тут понимать? Орочи хотел Муракумо и…
– Муракумо? Клинок Сусаноо?
– Да, я его одолжил. Без разрешения. – На губах Инари мелькнул призрак невеселой улыбки. Он все так же держался за руку, словно она причиняла ему мучительную боль. – И теперь я должен вернуть Муракумо, пока Сусаноо не понял, что я потерял его драгоценный клинок в схватке с его заклятым врагом.
– Инари…
Его лицо вновь исказилось от гнева.
– Сними это с меня, Аматэрасу.
Она сцепила руки.
– Прости меня, Инари. Меня… меня обманули. Как только печать станет целой, я смогу ее снять.
Инари фыркнул. Его жгучий гнев притупился, а свет онэнджу, напротив, стал ярче. А затем сияние наконец начало угасать. Аматэрасу протянула руку, и Инари застыл, стиснув зубы.
Ее ладонь зависла над его запястьем.
– Инари… как же мне вновь заслужить твое доверие?
Он посмотрел ей в глаза, в глаза Эми, и в его собственных она увидела древнее, горькое одиночество, уходившее корнями так далеко, что ему не было конца.
– Никак.
Аматэрасу потянулась к онэнджу.
И земля вдруг задрожала.
Под ногами Инари с грохотом разверзлась трещина. Аматэрасу не успела ни отреагировать, ни сдвинуться, ни даже отвести взгляд. Инари потрясенно распахнул глаза и содрогнулся. Брызнула кровь, и на его лице вспыхнул гнев.
А затем свет в его глазах померк, и голова запрокинулась.
Аматэрасу отпрянула на шаг, не отрывая взгляда от острого корня, торчащего из груди Инари. Он безжизненно висел, пронзенный в самое сердце. А затем ее взгляд упал на ярко сияющие на его руке онэнджу.
– Нет! – в ужасе шепнула Аматэрасу.
Ветер коснулся ее кожи, безмолвно предупреждая. Аматэрасу рывком развернулась.
Среди деревьев, улыбаясь сдержанно и в то же время торжествующе, стояла Изанами – и ее рука уже была поднята в приказе. По телу Аматэрасу растеклась мучительная боль. Ее грудь пронзил точно такой же корень. В глазах вновь помутнело, и мир поглотило серебро.

Глава 21

Эми отпрянула, хватаясь за грудь и тяжело дыша. Как только ее спина ударилась о доски пола, реальная боль вытеснила фантомную. Эми перекатилась и встала на колени, придерживаясь рукой за пол. Сердце под второй ладонью колотилось о ребра, живое.
Эми сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Она все еще видела, как корень пронзал ее тело. Видела безжизненного Инари, его устремленные в голубое небо мертвые глаза.
Широ удалось вспомнить этот миг. Мгновение, когда он умер, разъяренный тем, что Аматэрасу его сковала. Эми скользнула ладонью к животу – туда, где были раны, которые Инари успел нанести Аматэрасу. Без колебаний, без жалости. Даже не зная, что она делает и зачем, он хлестнул ее со смертоносной силой – такой, что убила бы любого, неспособного исцелять себя. Правда, магия Аматэрасу все же не спасла ее смертное тело от прямого удара в сердце.
Эми медленно покачала головой. Образ рубиновых глаз менялся перед ее внутренним взором, холодное лукавство Инари перетекало в озорное веселье Широ и наоборот.
Двери вдруг с треском распахнулись.
Фонари со двора озарили знакомый темный силуэт красноватым светом, он шагнул ближе, исполненный хищнической ярости, и потянулся к ней.
В ее памяти тут же промелькнули огненные когти Инари – и Эми с испуганным вскриком отшатнулась.
Рука кицунэ замерла в паре дюймов от ее локтя. Он повернул ладонь, и в ней ожил крохотный огонек. В трепещущем свете, отбрасывающем резкие тени, возникло лицо Широ.
– Что ты натворила? – прорычал он.
У Эми перехватило дыхание. Широ задал тот же вопрос, что и Инари. Смятение усилилось. Она как никогда отчетливо видела в Широ Инари… или же это она видела в Инари Широ?
Он вглядывался в ее лицо.
– Ты ведь не выкинула какую-нибудь глупость вроде того, чтобы попросить Аматэрасу низойти пораньше, правда?
Ее рот открылся, но с губ не сорвалось ни звука.
– Если она и пыталась, – вдруг раздался из-за спины Широ голос Юмэя, – то явно не преуспела.
Эми перевела взгляд и увидела стоящих на пороге Юмэя и Сусаноо. Позади них возвышался Бьякко.
– Что ты здесь делаешь, Эми? – сурово осведомился Широ.
– Я… – Она посмотрела на каждого, а затем вновь сосредоточилась на кицунэ, сидящем перед ней на корточках. – Я говорила с Аматэрасу.
– Говорила? Как?
– Через шинтай. Она рассказала… она рассказала мне, что задумала Изанами.
Юмэй и Сусаноо вошли в святилище и встали рядом с Широ. С трудом сглотнув, Эми повторила все, что амацуками поведала ей про Небесный мост. Когда она закончила, воцарилась тишина.
Первым наконец заговорил Сусаноо:
– Если она пройдет по Мосту, нам останется лишь бежать в Цучи, отрезать его от всех якорей, отделить от этого мира.
– Цучи и мир людей всегда были связаны, – мрачно произнес Юмэй. – Выживет ли наше царство само по себе?
Эми перевела взгляд с одного ёкая на другого.
– Мы должны ее остановить!
– Мне не ведомо, как открывается Мост, – сказал Сусаноо, – посему я и не предположу, как нам этому помешать. Впрочем, сие ведомо Сарутахико. Он – хранитель Моста в этом мире, как Изанаги – его страж в Такамахаре.
Изанаги, амацуками неба, правитель Такамахары и брат Изанами. Неважно, страж он или нет, нельзя рассчитывать на то, что он помешает сестре осуществить задуманное в день солнцестояния.
– Что такого особенного в солнцестоянии? – спросила Эми. – Как оно связано с Мостом?
– Это час наивысшей силы ками, – ответил Сусаноо. – Со сменой времен года, когда растет и убывает луна, равновесие между ёкаями и ками находится в движении. Зимнее солнцестояние принадлежит ками. Как сие связано с Мостом, мне не известно. Это вновь вопрос к Сарутахико.
– Действовать мы, однако, по-прежнему не способны, – сухо заметил Юмэй. – Нам не освободить Сарутахико без Муракумо, который мы не обнаружим без воспоминаний Инари.
Эми глубоко вздохнула и глянула на Широ. Кицунэ следил за ней с непроницаемым выражением лица.
– Аматэрасу показала… она рассказала мне кое-что еще. Сто лет назад Орочи устроил засаду на Инари и отнял у него Муракумо.
– Орочи? – рыкнул Сусаноо; синие отметины на его щеках запылали, он в мгновение ока явил свой нрав. – Он ожил?! – Куницуками уставился на Широ. – Ты уступил мой клинок Орочи?!
– Инари тоже не знал, что он вернулся, – поспешно добавила Эми. – Орочи устроил засаду, чтобы украсть меч. Он… – Эми глянула на Широ. – Ты собирался вернуть Муракумо, пока Сусаноо…
Широ хранил молчание.
– Тогда я знаю, где искать Муракумо! – прорычал Сусаноо. – Орочи предсказуем. Он, без сомнения, уже сотню лет ждет, когда я приду за мечом. Его жажда мести никогда не угаснет.
– Ждет где? – спросил Юмэй.
– На том же месте, где я впервые убил его.
– Сумеешь ли ты забрать у него свой клинок? Мне не доводилось встречать Орочи, однако о нем ходят зловещие легенды.
– Я заберу свой клинок или погибну. – Глаза Сусаноо сверкали, как сапфировая сталь. – Тварь слишком долго обладала тем, что принадлежит мне.
– Если Аматэрасу говорила правду, – произнес Бьякко издали, откуда слушал их беседу, – Орочи одолел Инари, когда тот еще был полон сил. Не сочтите за неуважение, однако выстоишь ли ты в нынешнем состоянии?
– Орочи напал на Инари из засады, – поправила его Эми. – И сильно ранил прежде, чем Инари успел защититься.
– Мне достаточно лишь коснуться клинка, и Орочи погибнет. – Сусаноо поднялся на ноги. – Вернемся на постоялый двор и подготовимся.
Юмэй и Бьякко проследовали за ним наружу, но Широ не шелохнулся. Эми тоже осталась на месте, неспособная поднять голову. Взгляд кицунэ давил.
– Ты пришла сюда не для разговора с Аматэрасу, – тихо и твердо произнес он. – Ты пришла исполнить долг камигакари, ведь так?
– Я… – Она сглотнула. – Только так можно снять онэнджу без риска для тебя. И это должна сделать Аматэрасу, не я.
– Значит, ты ушла без единого слова, собираясь умереть? Не подумала перед тем, как сбежать на самоубийство, спросить мое мнение?
Эми заставила себя поднять взгляд.
– Я… я не думала, что ты станешь…
– Я стану что?
Она не хотела признавать, что боялась его безразличия. Широ впился в нее взглядом.
– Что, Эми? – повторил он, придвигаясь ближе.
Внезапное движение заставило ее вздрогнуть, вскинуть руку – ведь перед глазами тут же возникли огненные когти Инари.
Широ отпрянул, прижав уши к голове.
– Что с тобой? Что еще Аматэрасу рассказывала обо мне?
– Н-ничего.
Его губы изогнулись в невеселой улыбке, а голос опасно понизился, в нем смешались пламя и лед.
– Не думай, что я не замечаю, когда ты мне лжешь, малышка-мико.
– Я… я не…
– Я чую твой страх. Слышу, как у тебя колотится сердце.
– Я не боюсь.
– Врешь, малышка-мико. Опять врешь. – Кицунэ резко встал и отвернулся. – Не стоит так стараться погибнуть ради меня. Я не спешу вспоминать причины, по которым меня так дружно презирают.
– Широ… – прошептала Эми.
– Если теперь ты намерена меня бояться, то, что уж, зови настоящим именем, – проговорил он, стоя к ней спиной.
Горло сжалось, лишая ее дара речи. Кицунэ бросил на нее взгляд – через плечо, едва обернувшись, – и в нем, мрачном и безжизненном, она увидела тень горького одиночества Инари, которая уже пустила корни в его душе.
Широ ускользал. Эми видела, как с каждым неприятием его все сильнее охватывает холодность Инари – яростный гнев Сусаноо, затем внезапное отвращение Юмэя, теперь ее страх. Она так боялась, что воспоминания Инари поглотят Широ, но теперь ей казалось, будто его сломило одно лишь имя.
Эми подняла руку, потянулась к нему, отчаянно пытаясь отыскать слова и вернуть его, прогнать из его глаз тьму.
Снаружи донесся голос Бьякко. Широ отвернулся, так и не увидев ее ладонь, и вышел.
Прерывисто вздохнув, Эми встала на ноги и поспешила покинуть святилище. Широ уже миновал главные двери и собирался спуститься по ступенькам во двор. Она должна была его остановить. Должна была сказать, что не боится его, что ее всего лишь сбило с толку воспоминание Аматэрасу.
Она бросилась было за ним, как вдруг перед ней возникла чья-то рука. Она, запнувшись, остановилась. Сусаноо стоял на ступеньках и преграждал ей путь.
– Оставь его.
Широ уже пересек половину двора и направлялся к деревьям. Он прошел мимо Юмэя и Бьякко, не проронив ни слова, ни взгляда.
– Мне нужно… – начала Эми.
– Тебе нужно его отпустить, – безжалостно перебил ее Сусаноо. – Ему пора вспомнить, что значит быть куницуками.
– О чем вы?
– Откладывая неминуемое, он лишь еще больше ослабнет. Он слишком долго прозябает в этом жалком облике.
Ее нутро сжалось. Эми протиснулась мимо Сусаноо, но тот схватил ее за плечо и оттащил обратно. Широ, на другом конце двора, окутался бело-синими языками пламени. Из огня выступил большой треххвостый лис – и, когда пламя погасло, прыжком скрылся среди деревьев.
Эми с трудом сдержала зародившуюся в груди необъяснимую панику. Стиснув зубы, она свирепо глянула на Сусаноо и вырвалась из его хватки. Он и сам ее выпустил – Широ уже исчез.
– Пора вспомнить, что значить быть куницуками? – Эми скрестила руки на груди и отступила на шаг. – И что же это значит?
Сапфировый взгляд Сусаноо скользнул по Юмэю, Бьякко, а затем поднялся к темному небу, далекий, как звезды.
– Что значит быть куницуками? – повторила Эми.
Он наконец ответил, и единственное слово зазвенело пронзительной обреченностью:
– Одиночество.

Определившись с целью, Сусаноо не терял времени. Вскоре после возвращения в Аджисай, хозяин постоялого двора принес корзинку, с поклоном вручил ее куницуками и удалился. Сусаноо сел за стол и достал из корзины листы белой бумаги, плоский камень, палочку черных чернил, фарфоровую бутылочку с водой и кисть.
Эми с любопытством наблюдала, как он смачивает камень и растирает чернила, смешивая их с водой. Эти предметы были необходимы для сознания офуда, однако она не думала, что ёкаи тоже используют подобные бумажные талисманы.
Сусаноо несколько минут тщательно готовил чернила и лишь потом взялся за кисть. Покрутил ее кончик по камню, но вместо того, чтобы писать на бумаге, коснулся кистью столешницы. Эми вздрогнула, когда он начертил на гладком дереве идеальный темный круг. Сусаноо заполнил его странными символами, а затем подул, дабы чернила высохли.
Лишь тогда он положил в середину круга первый листок бумаги и принялся писать заклинание – вот только Эми оно было не знакомо. Это был точно не офуда с чарами барьера, оков или очищения.
Когда Сусаноо почти закончил работу, в комнату вошел Широ, которого она не видела с тех пор, как тот исчез в лесу у храма Аматэрасу. Кицунэ нес в руке лук и полный стрел колчан. Он вручил их Эми, даже не взглянув на нее, а после направился к столу, рассмотреть уже готовые офуда. Эми стиснула лук и, чувствуя, как лихорадочно колотится сердце, тщетно попыталась поймать его взгляд.
Сусаноо понаблюдал, как кицунэ перелистывает талисманы.
– Ты помнишь свои?
Широ вернул стопку офуда на место.
– Нет.
Вытащив из корзины новые листы, Сусаноо придвинул их и кисть к нему.
– Пробуй.
– Я не помню.
– Некоторые знания глубже памяти.
В глазах Широ на миг пробудилась древняя сила.
– Некоторые, но не эти.
Сусаноо смерил его взглядом, а затем убрал принадлежности обратно в корзину и спрятал офуда в рукава косодэ.
– Юмэй готовит проход к гнезду Орочи через Цучи, – сообщил он Широ. – Готов ли ты к битве?
– Наверное, нет. А ты?
– Еще сотню лет назад ты ни за что бы не признал подобное. – Сусаноо поколебался и вздохнул. – Я тоже чувствую, что не готов предстать перед Орочи так скоро.
Стиснув лук и колчан, Эми приблизилась к столу и села на колени.
– Сусаноо, могу я воспользоваться письменными принадлежностями?
Дождавшись кивка, она придвинула корзинку к себе и принялась замешивать новые чернила. Когда они были готовы, Эми сделала набор очищающих офуда – а потом аккуратно обернула каждым древко стрел. При этом она украдкой поглядывала на Широ. Кицунэ то ли не считал необходимым смотреть в ее сторону, то ли виртуозно избегал ее взгляда.
– Чего нам ожидать от Орочи? – поинтересовался он.
Сусаноо постучал пальцами по столешнице. Услышав странный щелкающий звук, Эми пригляделась и увидела на его пальцах темные когти.
– Величайшее преимущество Орочи – его физическая мощь. У него нет связи со стихиями, и он, можно сказать, слабо поддается магии стихий. Однако наша первоначальная цель – отнюдь не победа над ним. Ты, Юмэй и Бьякко его отвлечете, дабы я сумел вернуть Муракумо. Как только это произойдет, я вновь его уничтожу.
– А что случилось в первый раз? – спросила Эми, отрываясь от очередной стрелы. – Я только легенды слышала.
Сусаноо отодвинулся от стола и уперся локтем в согнутое колено.
– Когда-то Орочи властвовал над целой местностью, наводя ужас на земли. Он поглотил всех обитавших там ками и большую часть ёкаев. Однажды я встретил лорда-ёкая и его леди, они со своей последней выжившей дочерью бежали из его владений. Орочи устроил на них охоту, намереваясь поглотить всю семью.
Эми нахмурилась.
– Орочи убил столько ёкаев и ками, почему же он не привлек ваше внимание раньше?
– Сие случилось очень давно, – ответил куницуками. – Человеку не понять. Тогда в мире царили иные порядки, и над землями, заполученными путем битв и кровопролития, властвовали многие могущественные ёкаи. Сей мир был жесток. Чем в нем выделялся лишь еще один творящий насилие ёкай?
Оборачивая древко стрелы бумажным талисманом, Эми пыталась представить мир, настолько заполненный жуткими кровожадными ёкаями, что чудовище вроде Орочи осталось незамеченным.
– Орочи, однако, стремился уничтожить всякого ёкая на своем пути. Лорд поведал мне о его неутолимом голоде и умолял не оставаться в стороне. Когда Орочи их настиг, я вызвал его на бой. И все же он оказался куда сильнее, чем я думал. Я не сумел его одолеть, но и он не сумел одолеть меня. Как только он сбежал на свои земли, я последовал за ним, и мы вновь сразились. Битва была лютой, ведь он слишком долго набирался ки наших собратьев, однако в конце концов я его сразил. Он возродился спустя века и сразу же отыскал меня, дабы отомстить. Глупец, ведь он стал куда слабее, и я с легкостью его убил вновь. С тех пор он возвращался еще дважды, и засим я без промедления его умертвлял.
– А вот научись он тебя избегать, – заметил Широ, – прожил бы куда дольше.
– Хотел бы я знать, – пробормотал Сусаноо, – ждал ли он того, что я окажусь разлучен с Муракумо, или же лишь случайное стечение обстоятельств позволило ему отобрать мое оружие у тебя. Ведь ранее он не отличался ни хитростью, ни терпением.
– Если здесь замешана Изанами, то о какой случайности может идти речь. – Когда на нее взглянули оба ёкая, Эми продолжила: – Чтобы заманить Инари в ловушку и украсть меч, Орочи вырезал целую деревню. А потом Изанами показала это место Аматэрасу и заявила, что всех уничтожил Инари, убедила, что он утратил разум, и что ради общего блага его силу необходимо сковать. – Эми стиснула древко. – Вот, почему Аматэрасу надела на Инари онэнджу – не для того, чтобы ранить, она хотела лишь усмирить его. Только потом она поняла, что Изанами обвела ее вокруг пальца. А как только она попыталась избавить Инари от проклятия, Изанами убила их обоих.
Широ потер грудь, словно вспомнил, как между ребер вышел пронзивший его корень.
– Так вот что произошло. – Сусаноо перевел взгляд на кицунэ. – Разыскивая тебя, я слышал, будто ты убил Аматэрасу и ускользнул прежде, чем за нее успели отомстить. Годами мы считали, что ты скрываешься, избегаешь амацуками. Когда Узумэ первой предположила, что ты не затаился, а куда-то пропал, след давным-давно остыл, и мы не знали, откуда начать поиски.
Коянэ, слуга Изанами, также упоминал, что Инари убил Аматэрасу, и ему не было смысла врать – Эми тогда умирала. А значит, он наверняка верил в услышанное, как и Сусаноо.
– Могу поспорить, слух пустила Изанами, – сказала Эми. – И так как она раз за разом лишала Аматэрасу сосуда на земле, никто не мог подтвердить иное.
Сусаноо на мгновение задумался.
– Как много ты помнишь, Инари?
Широ закатил глаза.
– Хм-м. Лет пятнадцать? Двадцать, может? Я не считал.
– Двадцать. Сомневаюсь, что твое возрождение заняло восемьдесят лет. – Сусаноо постучал когтем по столу. – И вряд ли твоя память настолько сильно исказилась от единственной гибели.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Память в определенной мере вернулась бы к тебе даже с жалкими крохами ки, однако я подозреваю, что после того, как Изанами тебя убила сотню лет назад, ты умирал не раз. Из-за онэнджу ты стал легкой добычей. С каждым возрождением твоя память и твоя суть все сильнее рассеивались… пока не кончились совсем.
Широ, побледнев, смотрел в стол. Нутро Эми сжалось от боли за кицунэ.
– Когда Юмэй поведал мне, что ты утратил память, – продолжил Сусаноо, – я ему не поверил. Как одного из нас могла постичь подобная судьба? Теперь я убедился, что все обстоит именно так, и вижу, насколько глубоки эти раны. Ты сломлен, Инари. Я и не думал, что с куницуками такое бывает, но ты сломлен. И я не знаю, хватит ли одних только воспоминаний, дабы ты вновь стал собой.
Широ и Сусаноо смотрели друг на друга, беззвучно продолжая разговор.
– Ну, – наконец сухо заключил кицунэ, – если без онэнджу я окажусь безумным, уверен, ты славно повеселишься остаток вечности, убивая меня каждые пару десятков лет.
Выражение лица Сусаноо было непроницаемым, однако сапфировые глаза вдруг чуточку посветлели.
– Не думаю, что буду этому рад.
Эми обернула талисманом последнюю стрелу и строго приказала себе хранить спокойствие. «Ты сломлен, Инари». Она не поддастся панике. Не станет плакать у них на глазах. С Широ – Инари – все будет в порядке. Как только онэнджу исчезнет, воспоминания возвратятся. Вернется он сам.
Эми подняла взгляд на Широ, но тот все так же не смотрел в ее сторону. Боялся, что вновь увидит в ее глазах страх? Или отдалялся по иной причине? Эми не осмеливалась расспрашивать его при Сусаноо.
Она посмотрела на последнюю стрелу. Если они переживут грядущее сражение, она сделает все, что угодно, лишь бы Широ вновь стал собой.

Глава 22

Волны с грохотом бились о далекие скалы. Эми следовала за Сусаноо и Юмэем по темному лесу. Широ и Бьякко шли позади. Наверху, среди сгущающихся туч, виднелись звезды. До рассвета оставалось несколько часов. Остров Орочи лежал южнее Шиона, и землю все еще покрывал не тронутый снегом ковер сухой осенней листвы.
Эми встревоженно стискивала лук. В лесу царила зловещая тишина. Лук казался жалким, хлипким. Придет ли ей на помощь ветер или же придется рассчитывать лишь на человеческие силы?..
– Я не чую присутствия Орочи, – пробормотал Юмэй. – Верно ли мы идем?
– Да, – отозвался Сусаноо так же негромко. – Орочи, быть может, и не здесь, но ко мне взывает Муракумо. Он близко.
– Ты уже его чуешь? – Юмэй вскинул голову. – Будь осторожен. Вряд ли Орочи оставил его без присмотра.
Сусаноо вел их все дальше. Лес раскинулся на многие мили, земля поднималась и опускалась холмами и ямами, которые становились все глубже. Ноги Эми горели от напряжения. Ёкаи же, разумеется, ничуть не уставали.
Она брела за ними, поглядывая на Сусаноо и Юмэя, Широ и Бьякко. Четыре могущественных ёкая – одни из сильнейших на земле. Юмэя вызывали на бой лишь редкие смельчаки, а Сусаноо и Широ и вовсе были куницуками. Даже ослабев, они оставались грозными противниками.
Что она тут делала? Что она, человек, делала рядом с этими могучими созданиями иного мира?
Эми старалась не отставать, пытаясь при этом дышать не слишком тяжело. Ёкаи двигались быстро, порой вынуждая ее почти бежать. Но чем более неровной становилась земля, тем стремительнее росло расстояние между ней и Юмэем. Эми поднажала, взметая листву сандалиями, а совсем неподходящее для такого похода кимоно путалось в ногах. Ей стоило попросить иную одежду или хотя бы обувь.
Что она творила, шагая через странный лес вместе с четверкой ёкаев, способных менять облик и летать, повелевающих смертельной магией мановением руки? Среди них она была лишней. Она должна была остаться в стороне и не мешать.
Листья зашелестели громче, и ее обогнал Бьякко. Эми запнулась, а ёкай-тигр занял место позади Юмэя. Она стиснула зубы и вновь ринулась вперед, не обращая внимания на сжимающую ребра боль – однако в спешке не заметила корень и споткнулась.
Чья-то рука поймала ее за локоть, помогла выпрямиться. Широ впервые после храма Аматэрасу посмотрел ей в глаза.
– Я в порядке, – едва дыша, произнесла она прежде, чем он успел что-то сказать. – Я справлюсь.
Кицунэ окинул ее взглядом. Сусаноо, Юмэй и Бьякко, тем временем, уже почти растворились во мраке.
– Ты когда-то сказала мне, что даже если помощь и не нужна, ее стоит принять, потому что так проще.
– Когда я так говорила?
– Когда практически силой загнала меня в ванну, потому что я был слишком уж грязный.
– Ох. – Кицунэ, весь в засохшей и не очень крови, явился к ней в спальню, дабы рассказать, что Юмэй напал на след амацуками. Она и правда выдала что-то о принятии помощи, так ведь? А Широ упорно заявлял, что ему от нее ничего не нужно. – Видимо, говорила.
Широ искоса на нее глянул.
– А потом краснела, топталась и чуть не уронила мне на колени миску еды, потому что никак не могла удержать взгляд на моем лице. Помнишь?
– Не было такого! – выдохнула Эми, хотя Широ в точности описал ее реакцию на его полуобнаженное тело. К щекам прилил жар.
Кицунэ усмехнулся, в свете звезд блеснул острый клык. Эми пораженно распахнула глаза. Слезы грозили вот-вот пролиться, и она без раздумий бросилась ему на грудь, стиснув косодэ в пальцах.
– Э-эми? – изумился Широ, отшатнувшись. – Что?..
– Прости, – прошептала она, сжимая его в объятиях.
Она так боялась, что никогда больше не увидит этого выражения лица, не увидит своего лукавого, озорного Широ. Боялась, что уже потеряла его навсегда.
– Я по тебе скучала.
– Скучала? – Он обхватил пальцами подбородок Эми и, сощурившись, всмотрелся ей в лицо. – О чем ты?
– Просто… ты не был… – Она выдавила слабую улыбку. – Просто соскучилась по тому, как ты меня дразнишь.
Широ нахмурился.
– Эй, это не должно нравиться! Весь смысл в том, чтобы тебя раздражать.
Радость слегка померкла, и Эми точно так же нахмурилась.
– Я и так знаю, что ты злишь меня намеренно. Вот только зачем?
Он вновь усмехнулся.
– Когда ты злишься, у тебя горят глаза, щеки розовеют, и ты на меня дуешься. – Он провел большим пальцем по ее нижней губе. – Вот так.
– Я не!.. Ты… я не… – Эми вспыхнула еще сильнее. – Ты ужасен!
– Вряд ли, раз уж ты сказала, что скучала по мне. А еще ты до сих пор не даешь мне вдохнуть.
– Неправда! – воскликнула Эми, отскочив так, словно вовсе не стискивала его стальной хваткой мгновение назад.
Он притянул ее в объятия и подхватил на руки.
– Широ! – возмутилась она, пытаясь высвободиться.
Он прижал ее крепче и пошел вперед, с легкостью сокращая расстояние между ними и остальными.
– Не хнычь.
– Я не хнычу!
– Зачем изнурять себя, если можно этого не делать? Мне ничего не стоит тебя нести. Побереги силы для битвы.
Эми хмуро поправила на плече лук с колчаном.
– Я и так тут самая слабая. Если я даже угнаться за вами не могу, зачем я нужна?
– А кто-нибудь предложил тебе остаться в стороне?
Она удивленно моргнула, сообразив, что никто об этом действительно не заговорил.
– Нет…
– Если бы Юмэй не хотел тебя здесь видеть, он бы так и сказал. Никто не считает тебя слабой, Эми.
Она взглянула на Широ, и ее грудь обожгло странным жаром. В его глазах не было намека на обман, лукавство или даже веселье.
– Но…
– Ты проявила себя. Доказала всем нам, что сильна. Ты отправилась в пещеры в одиночку. Прошла сквозь недра горы и облака яда, вывела оттуда Сусаноо. Ты добилась того, чего не сумели мы.
– Только потому, что яд действовал на меня иначе…
– Разве это важно? Мы не справились. Справилась ты. Мы видели, на что ты была похожа, когда выбралась наружу. Сколько раз надо было упасть, чтобы превратить колени в такое месиво? Но ты упрямо шла.
– Это делает меня не сильной, а упрямой, – пробормотала Эми.
– Сила проявляется по-разному. Сусаноо это знает. Разве не видишь, он тебя уважает? Иначе убил бы в тот самый миг, когда ты встала между нами. Он относится к тебе, как к ёкаю. Он слушает тебя, говорит с тобой. Помнишь, как Юмэй вел себя, когда вы только познакомились?
Эми уткнулась в его плечо. Она и правда не обращала на это внимания, но слова Широ заставили ее с изумлением осознать: Сусаноо относился к ней не хуже, чем к Юмэю и Бьякко. Она была простой смертной, но куницуками говорил с ней, как с одной из них.
– Все равно не думаю, что буду полезна в битве против Орочи.
– Как вряд ли буду и я, – сознался Широ. – Мы просто постоим в сторонке, а Сусаноо и Юмэй со всем разберутся.
– Ты видел, как Юмэй проделывает эту штуку с тенями? – спросила Эми. – Перед тем, как сразиться с Джорогумо, он заставил весь лес потемнеть и превратил тени в ворон.
Широ вскинул бровь.
– А еще я слышал, что ты спрыгнула с дерева и пырнула паучиху стрелой, пока она не наделала в Юмэе новых дыр.
– Он… он что, рассказал?
– Крайне неохотно, – ответил Широ с явным весельем. – Он вовсе не рад, что его спас человек.
Эми снова опустила голову ему на плечо, переводя дыхание. Подъем становился все выше; уже вскоре Широ больше карабкался, чем шел, и Эми опять порадовалась, что ей не приходится идти своим ходом. Ее вес, казалось, совсем не мешал кицунэ.
Пусть глупо – ведь они шли в логово грозного врага, – но Эми не могла не наслаждаться его близостью, теплом, запахом с нотками леса. Она лелеяла в памяти его улыбку, то, что он вновь стал похож на прежнего себя… и под всем этим скрывалось воспоминание об их поцелуе на постоялом дворе – и угрожало прорваться наружу. Эми упрямо отказывалась об этом думать… хотя это не раз являлось ей во снах.
Нутро сжалось. Она целовала куницуками. Но тогда он еще не был Инари. Он был просто Широ, ее озорным кицунэ, который дразнил ее лишь потому, что любил смотреть, как она дуется.
Наконец они добрались до вершины каменистого хребта и обрыва за ним, огромного древнего кратера, когда-то бывшего жерлом вулкана. Теперь он зарос молодым лесом, окутанным осенней листвой, тусклой в свете звезд.
– Муракумо где-то в центре, – произнес Сусаноо.
– Ты чуешь Орочи? – спросил Юмэй.
– Нет.
– И я не чую.
– Может, удача на нашей стороне, – пробормотал Бьякко, – и тварь ушла?
Они принялись спускаться по крутому склону кратера. Ёкаи то спрыгивали, то съезжали вниз, пока деревья не сгустились, мешая передвигаться столь же стремительно. Эми переместилась на спину Широ, чтобы освободить ему руки, ведь ему приходилось то и дело сдвигать низкие ветки. Она быстро затосковала по старым лесам с высокими деревьями и редкой порослью. Теперь они продвигались вперед ужасно медленно, и даже Широ, всегда без усилий шагавший бесшумно, старался ступать осторожнее.
Земля наконец выровнялась. Они вышли на небольшую поляну, которая когда-то была высохшим болотом. Сусаноо жестом приказал им остановиться.
– Муракумо близко, – выдохнул он. – Ждите тут.
Он беззвучно скользнул в лес. Эми сползла со спины Широ и потянулась, кое-как сдерживая тревогу. По коже беспрестанно пробегали мурашки, и Эми все время казалось, что за ней кто-то пристально наблюдает.
– Где Орочи? – тихо спросил Широ. – Почему не охраняет меч?
– С тех пор, как он заполучил клинок, минула сотня лет, – ответил Юмэй. – Быть может, змей уже не так зорко сторожит свою добычу.
Держась поближе к Широ, Эми на всякий случай стянула с плеча лук. Она потерла ладонью шею, силясь избавиться от этого странного покалывания, вздохнула в тщетной попытке хотя бы отчасти сбросить напряжение.
Они ждали в тишине. Шли минуты. Воздух был неприятно прохладным, но не обжигал льдом, как на севере. И все же, пытаясь уследить за каждой тенью, Эми вдруг поняла, что все равно дрожит.
– Юмэй? – шепотом позвала она, когда ощущение стало невыносимым. – Ты ничего не видишь?
Тэнгу явно мог разглядеть в темноте куда больше, чем она даже при свете дня.
– Стал бы я тогда молчать? – недовольно отозвался тот.
– Что такое? – поинтересовался у нее Широ.
– Ничего, – промямлила Эми. – Наверное, паранойя разыгралась.
Кицунэ сощурился.
– Уверена?
– Просто… просто у меня такое ощущение, будто за нами следят. – Она потрясла головой, смущенная своим признанием. – Пустяки, мне просто кажется.
– Разве? – Широ многозначительно взглянул на Юмэя.
Тэнгу тут же плавным движением скользнул к краю поляны. Бьякко направился в другую сторону, и ёкаи медленно обошли ее по кругу, вглядываясь в тьму за деревьями.
Широ остался рядом с Эми, но его лисьи уши вертелись туда-сюда, улавливая малейшие шорохи.
– Как долго?
Эми растерянно моргнула, оторвав взгляд от Юмэя.
– Как долго что?
– У тебя это ощущение.
– Эм… минут десять, наверное?
– Откуда?
Она закрыла глаза, сосредотачиваясь, а затем указала:
– Оттуда.
Юмэй, Бьякко и Широ развернулись в ту сторону. Эми зарделась.
– Не думаю, что…
Из противоположных теней с тихим шелестом вышел Сусаноо.
– Я чую Муракумо, но не могу его найти. Похоже… – Он умолк, хмурясь. – Что там?
– Эми кажется, что за нами следят, – ответил Широ.
– Н-наверное просто воображение разыгралось, – в отчаянии проговорила она, не в силах поверить, что все восприняли ее волнение настолько всерьез. – Если никто из вас ничего не ощущает, тогда…
– Тогда, вероятно, наш враг умеет прятаться от ёкаев, – перебил ее Сусаноо. – Ками способны чуять то, что не можем мы.
– Я не ками.
– Да, но ты больше, чем просто человек.
Прежде, чем она успела ответить, Широ вытащил из ее колчана стрелу и вручил ей.
– Выстрели.
– Во что?
Кицунэ кивнул на деревья, на которые она указала.
– Туда.
– Но…
Когда он молча уставился на нее в ожидании, Эми наложила стрелу на тетиву и неохотно подняла лук.
– Уверен?
– Увереннее некуда.
Сжав губы, Эми оттянула тетиву к щеке и вновь сосредоточилась. Хуже того, что четверо невероятно могущественных ёкаев приняли ее паранойю за чистую монету, оказалось бы неудачное заклинание очищения.
– Шукусэй-но-тама, – прошептала она.
Выпущенная стрела пролетела через поляну и исчезла. Эми ожидала услышать стук, когда наконечник вонзится в дерево, или шелест листвы, если бы стрела упала на землю. А вот странного глухого стука – и яркой вспышки, озарившей лес, – она не ожидала.
– Ах, – довольно улыбнулся Широ. – А вот и барьер.
По коже Эми пронеслось тепло ки – и принадлежала она не ёкаям.
Это была ки ками.
Во мраке что-то зашуршало. Юмэй поднял руки, и с его ладоней сорвались ленты алого света. Они переплелись и затвердели, превращаясь в длинное черное копье, которым он сражался с Джорогумо. Бьякко обнажил Когараши.
Широ лишь положил ладонь на бедро, не спеша призывать свои двойные клинки.
Из темноты выступил силуэт. Стройную фигуру окутывала форма сохэя и, когда на лицо человека упал свет звезд, Эми с удивлением разглядела нежные, нечеловечески красивые женские черты. Сжимая увенчанный лезвием посох в одной руке, ками окинула четверых ёкаев взглядом темных глаз.
Тихо шагнув ближе, по бокам от нее возникли еще двое ками в одеянии сохэев – а за ними сгустились еще больше теней. Эми похолодела от страха. Дюжина ками, не меньше. А ведь Юмэй едва сумел одолеть одного Коянэ. Удастся ли выстоять против такого количества?..
Женщина-ками обратила взор на Эми.
– Камигакари, – громко прозвенел в ночной тишине ее ровный, монотонный голос. – Я намеревалась схватить куницуками живьем, но раз уж ты уничтожила мой барьер и помешала нашим приготовлениям, у меня нет иного выбора, кроме как убить их на месте.
– Очаровательно, – сухо отозвался Широ. – Как невероятно любезно с твоей стороны поделиться с нами своими планами, но нельзя ли потише?
– Я обращаюсь к камигакари, дабы она, когда я отдам ее своей госпоже, подтвердила мои слова.
– Слыхала, малышка-мико? Обязательно передай Изанами нашу любовь. А пока – захлопни-ка рот, ками.
– Такие, как ты, не смеют мне приказывать! – прогремела женщина. – Когда Сусаноо сбежал, госпожа поняла, чтобы вы сюда прибудете, и я…
– Да, да, – перебил ее Широ. – Только можно все-таки потише?
Ками оскалилась.
– Вижу, столетие жалкой слабости ничуть не умерило твое высокомерие, Инари. Вскоре я это исправлю.
Она подняла руку. Дюжина ками выступили вперед, образовав на краю поляны полукруг. Растущая ки, давящая невидимым весом, раскалила воздух.
– Юмэй, – едва слышно позвал Широ. – Ко мне.
Тэнгу, стоявший к ками ближе всех, беззвучно скользнул назад, пока не оказался в шаге от кицунэ.
– Что такое? – прошипел он.
Сусаноо и Бьякко придвинулись к Широ с другой стороны.
– Не знаю, – напряженно шепнул кицунэ. – Я пытаюсь вспомнить.
– Что?! – рявкнул Юмэй.
Ками вскинула посох и направила его лезвие на них.
– Во имя госпожи я уничтожу вас, куницуками!
– Она тянет время, – пробормотал Бьякко. – Они готовят ловушку. Нужно…
– Погоди… Я вспомнил!
Трое ёкаев, как бы безрассудно это ни было, отвернулись от врага и уставились на Широ. В его глазах сверкнуло древнее лукавство, и он тихо рассмеялся – хрипло, зловеще. Эми еще не приходилось слышать от него такого смеха.
– Надеюсь, ты готов, Сусаноо, – проворковал он.
На лице куницуками мелькнуло удивление.
– Что…
– Тш-ш. – Кицунэ обхватил Эми за пояс и притянул ее ближе, вновь понизив голос до шепота. – Просто… не издавайте… ни звука.
Ками оглянулась, а потом вновь обратилась к ним с триумфом на идеальном лице.
– Куницуками! Пора…
Земля зарокотала, и восторг женщины сменился смятением.
Лес за ее спиной с оглушительным натужным треском взорвался. Деревья взметнулись в воздух с комьями земли и облаками пыли. Ками отскочили, призывая на помощь магию.
Из тучи грязи стремительно вылетела массивная фигура. Разинутая пасть с огромными клыками сомкнулась на женщине-ками, обхватив ее от плеч до бедер, и с влажным хрустом ломающихся костей скрылась вновь.
На миг, который, казалось, продлился гораздо дольше, никто не шевелился. А затем оставшиеся ками с криками бросились врассыпную.
Земля вновь содрогнулась, деревья застонали, вырванные из нее с корнями. Из темноты, сверкнув клыками, вынырнула еще одна чудовищная голова. Она схватила сразу двух ками и, запрокинувшись, перекусила пополам. Сверху хлынула кровь.
Ками, утратив всякое самообладание, ринулись наутек. Из-за деревьев за ними устремились еще две драконьих головы с комьями грязи и обломками корней на темной чешуе. Лес заполнился воплями и хрустом костей.
Широ крепче прижал Эми к себе и попятился. Вместе с Юмэем, Сусаноо и Бьякко они медленно, осторожно отступили на приличное расстояние – а затем Широ скачками бросился прочь.
Остальные следовали за ним по пятам, а он все бежал вверх по склону кратера, пока они не выбрались за черту леса. Широ замер на камнях и оглянулся. Внизу, из самого сердца кратера вздымалась необъятная тень – восемь длинных, извивающихся шей с угловатыми головами и массивными челюстями. Из тьмы по-прежнему доносились крики, головы то и дело ныряли вниз и вновь поднимались уже с добычей, которую тут же поглощали.

Эми прижалась спиной к Широ, дрожа от макушки до пят.
– Это… он…
– Сусаноо говорил, что Орочи большой.
Она потрясла головой. «Большой» – это слабо, очень слабо сказано. Она никак не могла подобрать слово, которым можно описать размеры жуткого восьмиглавого дракона.
– Инари. – В сапфировых глазах Сусаноо бушевали грозовые тучи. – Что ты вспомнил?
– Весьма смутно – но то, как он точно так же вылез из-под земли и чуть не оторвал мне руку. – Кицунэ пожал плечами. – Я это скорее ощутил, чем вспомнил.
– Что-нибудь еще?
– Ничего полезного.
Сусаноо повернулся к кратеру, где чудовищная тварь раздирала лес в поисках выживших ками.
– Очень жаль, ведь насколько я чувствую… Муракумо находится прямо под ним.

Глава 23

Съежившись под боком у Широ, Эми силилась сдержать бушующий внутри нее ужас. Из темноты доносилось низкое рычание Орочи; оно то приближалось, то отдалялось вместе с невидимыми головами. Даже зная, что они с Широ вне досягаемости дракона, всякий раз, как громкость рычания чудовища нарастала, Эми крепче вжималась в кицунэ.
В бреши между ветвями мелькнул силуэт драконьей головы. Мгновение спустя следом пронеслась маленькая тень, окруженная лентами алой магии. Для битвы с драконом скорее подошло бы обличье исполинского ворона, однако целью Тэнгу было не сражаться, а отвлечь Орочи, и потому он сохранил более подвижный человеческий облик, призвав лишь крылья.
Где-то во мраке дразнил дракона, снуя туда-сюда по воздуху, и белый тигр Бьякко. Сусаноо оставался на земле и высматривал возможность выхватить Муракумо из-под брюха чудища.
Эми дрожала рядом с Широ, одновременно чувствуя себя виноватой за то, что ее отослали сидеть в сторонке, и радуясь этому. Широ, наверное, мог бы помочь отвлекать Орочи, однако вместо этого Сусаноо приказал ему охранять Эми. Поэтому они и остались ждать на относительно безопасном расстоянии.
Широ стискивал зубы и шевелил ушами, внимательно прислушиваясь. Пусть он и признавал, что против Орочи от него особо не будет толку, ему явно не нравилось сидеть сложа руки, в то время как остальные рисковали собой.
Над ними с громким рычанием пролетела еще одна голова. Судя по звукам и порывистости движений, дракон злился все сильнее. Неужели план работал? Как только Сусаноо заполучит свой клинок, он наконец сумеет вступить в бой и одолеть Орочи.
Ночную тишину сотряс оглушительный рев. Юмэй пронесся мимо второй раз; дракон неотступно следовал за ним по пятам.
– Осторожнее, – пробормотал Широ, пристально глядя на небо. – Осторожнее, Юмэй. Он быстрее, чем кажется.
Тэнгу, прижав крылья, ринулся вниз. Драконья голова щелкнула челюстями там, где он был миг назад, и клыки задели край крыла. Широ судорожно втянул воздух; Юмэй, сбитый ударом, закружился в воздухе.
Вверх взметнулись еще две головы, заходя с разных сторон. Тэнгу расправил крылья и стрелой вылетел из-под рогатой головы. Вторая развернулась за ним – куда стремительнее, чем должно было двигаться существо столь невероятных размеров.
Юмэй не успел уклониться. Удар огромной головы отбросил его к земле, и Тэнгу скрылся из виду. Эми зажала рот ладонями. Как сильно он пострадал? Ранен ли он?
Широ, стиснувший кулаки и прижавший уши, источал напряжение. Секунды утекали. Юмэй не появлялся. Драконьи головы странно раскачивались туда-сюда, ныряли и вновь поднимались. И тут Эми поняла, что они делают.
– Они его ищут! – испуганно зашептала она. – Ищут, куда упал Юмэй!
Широ прорычал проклятие и, схватив Эми за локоть, завел ее себе за спину. Она, взявшись за плечи кицунэ, забралась ему на спину. И он бросился вперед, огибая деревья. Из-за темноты и сплетения ветвей Эми почти не видела, куда они направлялись – и надеялась, что это хотя бы поможет им скрыться от Орочи. Его яростное рычание вызывало у нее дрожь.
Как только Широ достиг мест, где до них уже могли дотянуться драконьи головы, он замедлился и побежал осторожнее, огибая самые густые заросли, чтобы лишний раз не шуметь. Когда над ближайшими верхушками, всколыхнув листву, пролетела тень, он замер, но затем вновь скользнул в сторону, где рухнул Юмэй.
Эми в отчаянии переживала, как они найдут Тэнгу в темном лесу.
Широ оглянулся, шевеля ушами. Его ноздри затрепетали, и Эми вдруг поняла: он ищет Юмэя по запаху. Они ужасно медленно пробирались вперед, а над ними то и дело проносились драконьи головы.
Они обнаружили Юмэя лежащим ничком у дерева, которое тот вырвал из земли при падении. Его крылья были неуклюже распростерты. Когда Эми встала на ноги, Широ присел на корточки рядом с Тэнгу и тихонько позвал его, встревоженно оглянувшись на темное небо. По лицу Юмэя текла кровь.
Эми опустилась на колени с другой стороны и осторожно придержала крыло. Она бережно отцепила длинные перья от веток поваленного дерева и помогла крылу сложиться на спине.
– Юмэй! – снова позвал Широ, сжав его плечо. – Просыпайся. Отдых закончен.
– Широ! – шикнула на него Эми. – Какой еще отдых! Он ранен!
– Он в порядке.
Юмэй приоткрыл глаза; в свете звезд блеснула серебристая радужка.
– Я в порядке.
Эми с облегчением выдохнула.
– Если бы ты был в порядке, то не лежал в грязи, – недовольно отметила она.
Юмэй сложил второе крыло и, оттолкнувшись от земли, сел.
– Дракон силен.
– Кажется, план не работает, – произнес Широ, поднимая Юмэя на ноги. – Что бы вы с Бьякко ни делали, Орочи все равно сторожит меч. Он наверняка знает, что Сусаноо здесь.
Юмэй прислонился к кицунэ, беззвучно задыхаясь. Эми с тревогой наблюдала. Внезапная слабость Тэнгу ее пугала. Как сильно он ранен?.. Юмэй вряд ли признается – хотя у него наверняка могли быть сломаны кости либо от удара Орочи, либо от столкновения с деревом.
Единственным предупреждением стал громкий трест веток над головой.
Широ схватил Эми и Юмэя и отскочил. В деревья врезался массивный силуэт. Орочи ткнулся носом в землю, зачерпнув полную пасть корней.
Поскальзываясь и едва удерживая равновесие, Широ рывком развернулся и потянул их с Юмэем за собой. Чудовищная голова двинулась следом. Темные глаза Орочи мерцали из-под нависших чешуек землистого цвета. Из густой черной гривы ветвились рога.
Дракон раздул ноздри и оскалился, демонстрируя ряды огромных острых зубов.
Сквозь кроны деревьев проломилась вторая голова.
Подхватив Эми на руки, Широ метнулся в одну сторону, а Юмэй – в другую. Первая голова устремилась за кицунэ, и тот промчался между парой деревьев. Дракон разнес препятствие в щепки и щелкнул жуткими клыками.
Развернувшись на одной ноге, Широ бросился обратно – прямиком на дракона. Он прыгнул на нос Орочи и взбежал по его морде. Яростно взревев, дракон вскинул голову, отправляя Широ в воздух. Эми захлебнулась криком – они взлетели над кронами и рухнули обратно. Кицунэ тяжело приземлился на опавшую листву и, крепко держа Эми, сорвался с места.
Раздался треск, и перед ними, выломав очередное дерево, шлепнулась новая голова.
Широ заскользил и увернулся, врезавшись не в раззявленную пасть, а в саму голову. Орочи неожиданно быстро дернул массивным черепом и сбил Широ с ног. Тот упал на Эми сверху, выбив из ее легких весь воздух. Метки на лице кицунэ запылали, и он вспыхнул огнем сам. Пламя не причинило Эми никакого вреда, но ближайшие деревья вспыхнули, словно облитые бензином.
Орочи отпрянул от огня. Широ вскочил на ноги и поспешно отступил, утягивая Эми следом. За его спиной взметнулись три призрачных хвоста, и вокруг заплясали шары кицунэби. Над ними нависла голова Орочи, наблюдая, подбираясь ближе на длинной змеящейся шее.
Широ прижал уши к голове. А потом развернулся и подхватил Эми.
Из-за деревьев вылетела вторая голова. Первая тут же бросилась в атаку, загоняя их в ловушку. И Широ подпрыгнул вверх. Головы столкнулись. Клыки одной успели задеть край кимоно Эми, дернув их с Широ обратно. Ткань порвалась – но дракон все же сумел выдернуть Эми из рук кицунэ.
Она рухнула на землю. Широ приземлился на голову дракона и, едва устояв, метнулся в сторону. Вторая голова щелкнула челюстями.
Огромные клыки сомкнулись на его правой руке. С торжествующим рычанием дракон вскинул голову, унося Широ в небо.
– Нет! – закричала Эми, вскочив на ноги.
В свободной ладони Широ вспыхнул огонь – и из него соткался короткий клинок. Кицунэ, продолжая висеть в пасти дракона, вонзил пылающий меч под его челюсть до самой рукояти, но хватка жуткой челюсти не ослабла.
Из темноты выныривали остальные головы, готовые разорвать Широ на куски.
Эми сдернула с плеча лук, выхватила стрелу. У нее были лишь считаные мгновения. Некогда планировать, некогда думать. Оттянув тетиву, она собрала в кулак всю свою волю, всю свою силу – и направила их в стрелу. Эми не успела произнести заклинание даже мысленно. Как только оперение коснулось щеки, она отпустила тетиву.
Взметнувшийся ветер подхватил сияющую стрелу, превращая ее в спираль из мерцающих воздушных клинков.
Она вонзилась в левый глаз дракона – и взорвалась, оставляя после себя рваную дыру. Дракон запрокинул раненую голову, разинув пасть в крике боли. Остальные семь взметнулись в небо, испуская пронзительные вопли.
Широ, выпав из драконьей пасти, пропал из виду где-то у основания корчащихся чешуйчатых шей. Эми охватила паника… но затем она вдруг осознала, что прямо сейчас в страшной опасности отнюдь не кицунэ.
Все восемь голов почти одновременно повернулись, и на нее, стоящую на виду, среди поваленных деревьев, уставились пятнадцать черных глаз. Оскалив огромные клыки, все головы ринулись уже к ней.
Что-то промелькнуло рядом, выскочив из темноты. Юмэй подхватил Эми на руки и расправил крылья. Ближайшая голова распахнула пасть, готовая растерзать их обоих.
Воющий порыв ветра взметнулся прямо под ними и, помогая крыльям Тэнгу, запустил их с Эми в полет – прямо сквозь пасть дракона. Орочи щелкнул челюстями так близко, что клыки вновь порвали край кимоно девушки. Юмэй взмыл вверх, а потом сложил крылья и по спирали ускользнул от очередных челюстей.
Наконец, уже вне досягаемости, Юмэй развернулся к Орочи, тяжело хлопая крыльями.
Восемь массивных голов покачивались в воздухе на невероятно длинных шеях, извивавшихся, словно змеи. Они соединялись внизу ужасающей грудой чешуи и мышц, торчавшей из земли. Остальное тело Орочи оставалось скрыто под поверхностью – а где-то под ним был Муракумо. И, пока дракон оставался в земле, Сусаноо не мог добраться до своего клинка.
Тени закружились водоворотом, и из леса хлынула армия призрачных ворон Тэнгу. Птицы зависли вокруг Юмэя и Эми, не сводя красных глаз с дракона. С другой стороны от Орочи в воздухе рыскал огромный белый тигр. Ни Сусаноо, ни Широ не было видно.
Юмэй обхватывал Эми одной рукой за пояс. По древку копья в его второй ладони, как и с кончиков его крыльев, струилась алая магия.
– Сможешь выпустить еще одну стрелу?
Голос Тэнгу, звучащее в нем эхо мрачных пещер и древних ночных небес, заставил ее содрогнуться. Его глаза, полностью серебряные, тускло сияли.
– Н… наверное.
Попытавшись глубоко вздохнуть, несмотря на то, что рука Юмэя до боли сжимала ее ребра – попросить ослабить хватку Эми не смела, – она наложила стрелу на тетиву. Прицелилась в одну из голов, пока они с Юмэем покачивались в воздухе с каждым взмахом его крыльев.
Оттянув тетиву к щеке второй раз, Эми направила свою ки в стрелу. Вокруг острия собрался ветер.
Головы Орочи отпрянули. Все восемь пастей открылись, испуская оглушительный рев. Там, где шеи соединялись, дрогнула земля. Взметнулись деревья, вырванные корнями, полетели во все стороны комья грязи.
Из-под земли вздымалось гигантское, поистине исполинское тело – длинное, покрытое темной чешуей, на комично маленьких, по сравнению с ним, лапах. Тяжелый хвост вырвался на свободу и забил из стороны в сторону.
Орочи поднялся во весь рост. Передвигаться с такой непомерной тушей и кучей голов было практически невозможно, однако дракон явно не собирался оставаться на месте.
Юмэй, ударив крыльями, поднялся немного выше.
– Похоже, ему не очень-то пришлись по вкусу твои стрелы. Целься.
Эми оттянула тетиву к щеке.
Орочи взревел. Воздух вокруг него забурлил, трепеща от напора кошмарной ки. Коричневая чешуя засияла. Головы закорчились, подернутые странной рябью.
Вспыхнул ослепительный свет. Эми дернулась, едва не выронив лук. Перед глазами заплясали черные точки.
Головы Орочи пропали. На земле, где стояло тело дракона, теперь кишели похожие на змей фигуры. Эми с ужасом наблюдала, как их узел распадается… на восемь отдельных драконов.
– Что?.. – охнула она. – Он… Ты знал, что он так может?!
– Не знал! – прорычал Юмэй. – А Сусаноо мог бы и сказать!
Из восьмиглавого дракона Орочи превратился в восемь одноглавых. И три из них с торжествующим ревом оттолкнулись от земли. Они поднялись в воздух без усилий, словно их тела ничего не весили – и ринулись прямиком к Юмэю и Эми.
Эми отпустила тетиву. Стрела пронеслась к первому дракону, однако тот с потрясающей ловкостью увернулся. Если в изначальном облике Орочи обладал преимуществом во всем, кроме подвижности, то отдельные драконы не были ограничены ничем. Они, конечно, уже не казались столь внушительными, но компенсировали меньший размер скоростью – «меньший» лишь относительно восьмиглавого тела. Они все еще были огромны.
Нетерпеливо разинув пасти, драконы неслись вперед.
Юмэй прижал Эми крепче и, сложив крылья, стремительно рухнул вниз, к лесу. Драконы бросились в погоню, но их окружили призрачные вороны. Эми отчаянно стискивала лук, ветер безжалостно трепал ее волосы и одежду. Внизу мелькнули фигуры белого тигра и человека – Бьякко и Сусаноо, вступивших в бой с оставшейся пятеркой драконов.
Лес мчался им навстречу. Юмэй широко расправил крылья, поймав воздушный поток, и резко вынырнул из пике прямо у верхушек деревьев. Драконы тем не менее стремительно надвигались.
– Ты управляешь ветром?
– Ч-что? – пролепетала Эми, стискивая держащую ее руку. – Я… я не уверена, что…
– Постарайся не умереть.
И, когда драконы уже практически нависли над ними, Тэнгу разжал хватку.
Эми с криком рухнула вниз. Юмэя тут же окружил черно-красный свет. Из тьмы развернулись огромные крылья, и великий ворон Тэнгу впился в ближайшего дракона массивными когтями.
Эми пролетела сквозь кроны. Ветки дергали ее за волосы, рвали на ней одежду. Ветер все же подхватил ее, замедлил падение, так что девушка приземлилась на спину – хоть и болезненно, но не смертельно. Она перекатилась и вскочила на ноги, стискивая лук обеими руками. Драконы рычали и выли, сражаясь с огромным вороном в небе.
Ветки громко затрещали. Эми подняла взгляд. Через спутанную крону ближайшего дерева пробирался дракон. И он не сводил с Эми черных глаз.
Она похолодела. Но стоило ей выхватить стрелу, как дракон тут же вскинул голову и скрылся во тьме. Эми стояла, натянув тетиву. Ноги дрожали. В небе продолжалась ожесточенная битва, и в ее груди с каждым мгновением все сильнее билась паника.
Опустив лук, Эми бросилась бежать. Ветер снова поднялся, окружил ее, поддерживая и подталкивая. А позади трещало ветками ринувшееся в погоню чудовище.
Ее охватило отчаяние. Что же делать? Где-то наверху яростно каркнул ворон, взревел дракон. Юмэй и так сражался с двумя противниками сразу. Сусаноо и Бьякко бились с пятью драконами, которые наверняка стерегли Муракумо.
Помочь ей было некому, а все время убегать она не могла.
Эми вырвалась на поляну, усыпанную опавшими листьями. Руки пронзило болью – она слишком крепко стискивала лук. Эми не могла попасть в дракона, ведь он был слишком быстр. Но как его замедлить? Она ведь всего лишь человек! Где ей взять силы для битвы с драконом?
У нее перехватило дыхание. Сохэи ведь тоже всего лишь люди, но они тысячелетиями сражались – и побеждали – могущественных ёкаев. Она думала лишь о грубой силе и магии, однако были и другие способы одолеть ёкая.
Эми направила ладонь, и по поляне пронесся ветер, сметая листву. Удерживая лук за один край, она вонзила другой в голую землю. А потом с колотящимся сердцем закрыла глаза и начала танцевать.
Она плавно двигалась, и в голове ее при этом звучал голос Катсуо. «Впрочем, если ты хочешь связать ёкая так, чтобы наверняка, то нужен маругата. Знаешь, как исполнить танец Пяти цветков в Небесном саду для весеннего фестиваля?». Она не умела рисовать круг изгнания, но танец оставался навеки высечен в ее памяти. И, как объяснял Катсуо, его частью было создание маругата.
Эми выполняла элементы танца со скоростью, которая привела бы ее учителя в ужас, и вырисовывала луком сперва круг, а затем символы в нем. Сила гудела в крови, и Эми как никогда отчетливо ощущала в себе растущую магию.
Дракон трещал ветками все ближе.
Эми выдохнула и провела последнюю линию в центре.
Чудовище вырвалось из-за деревьев, раздавив несколько побегов. Эми пробежала через круг, взмахивая руками для равновесия и прыгая между линиями. Орочи, рыча, бросился за ней.
Стоило ей выскочить за пределы маругата, как дракон жадно раззявил пасть и ступил в круг.
Линии на земле вспыхнули белым. Воздух затрещал, и дракон застыл на месте, совершенно неподвижный – по крайней мере, та его часть, что попала в маругата. Огромное тело растянулось по всей поляне, и в ловушку попали только передние лапы и бо`льшая часть шеи.
От последнего прыжка Эми потеряла равновесие и упала. Дракон яростно защелкал пастью у ее ног, но она успела откатиться. Задняя часть тела чудовища корчилась, маругата мерцал белым.
Поднявшись, Эми попятилась и выхватила новую стрелу. Дракон оскалился. Эми прицелилась в его голову.
И тут сверху, сквозь кроны, провалился еще один дракон.
Эми вскинула лук и выстрелила. Стрела угодила дракону в нижнюю челюсть, вырвав из нее кусок плоти. Чудовище рухнуло прямо на девушку, вновь повергнув ее на землю. Охнув, она вскинула руку и ударила дракона ладонью по грубой чешуе.
– Шукусэй-но-тама!
Под ее пальцами вспыхнул белый свет, и дракон вскинулся на дыбы с яростным ревом. Чары очищения лишь разозлили его. Ветер кружил и завывал, однако ему тоже не хватало сил справиться с огромной тварью. Огромная пасть, способная откусить одновременно и голову, и плечи, широко раскрылась. Влажно блеснул язык.
И дракон бросился на нее.
Между ним и Эми пронесся поток пламени. Вокруг нее ярко вспыхнули кицунэби, и чудовище вновь попятилось.
Из темноты выпрыгнул Широ. Он, взмахивая огненными хвостами, вскочил на спину дракона и оттянул его голову, схватив за гриву одной рукой. Во второй пылало лезвие катаны, раскаленное добела. Кицунэ вонзил лезвие в горло дракона, и вокруг рукояти вспыхнул огонь. Чудовище содрогнулось, давясь льющимся из клинка пламенем.
Дракон рухнул, и Широ, легко соскочив с чудовища, приземлился рядом с девушкой.
– Эми, ты ранена?
– Нет, я в порядке. – Она охнула; кицунэ схватил ее за руку и поднял. – А ты? Твоя рука…
Его ладонь и запястье были покрыты кровью.
– Он прикусил онэнджу, – коротко бросил Широ. – Хоть на что-то эти проклятые четки сгодились. Нам надо…
Дракон, пойманный в круг, взревел. С неба с треском ветвей опустился еще один – и потянул собрата за хвост. Первый вырвался из маругата, и они оба покатились по поляне.
Широ схватил Эми на руки и нырнул в сторону. Вокруг него замерцал огонь, кицунэби собрались защитной стеной, но драконы ее пробили. Широ, чуть не выронив клинок, схватился за раззявленные челюсти одного обеими руками. Дракон оттолкнул его назад с ужасающей силой.
Эми, отлетев, упала на спину. Чудовище вжало Широ в дерево, пытаясь сомкнуть челюсти, которые тот отчаянно удерживал. Перекатившись, Эми вскочила и со стрелой в руке бросилась на голову дракона.
– Шукусэй-но-тама! – крикнула она, пронзив чудовищу глаз.
Из стрелы хлынула сила. Дракон с воем встал на дыбы. По чешуйкам полилась черная кровь.
– Эми!
Перед ней появился второй дракон. Эми отскочила, зная, что уже слишком поздно.
Широ схватил ее за руку и отдернул от щелкнувшей челюсти – но недостаточно быстро.
Когда изогнутые клыки вошли в ее плоть, она не почувствовала боли, только страшное давление. Кости захрустели, грудная клетка была готова сломаться. Дракон поднял ее в воздух с торжествующим рычанием.
– Эми!!!
Безумный крик Широ пронзил ее, словно клинок, но она, оцепеневшая, могла лишь безвольно висеть в пасти чудовища. Вокруг них забушевало пламя. Эми не видела, что делал Широ, она едва осознавала происходящее, как вдруг челюсти дракона разжались.
Ее поймали руки, мир закружился. Эми полусонно моргнула. Оказывается, Широ прыгнул в середину ее разрушенного маругата. Взметнувшийся огонь прочертил вокруг ее линий новую. Кицунэ коснулся черной линии залитой яркой кровью ладонью и нарисовал поверх странный символ.
Их накрыл купол алого света. Драконы замерли у его краев.
– Эми, – хрипло произнес Широ, прижимая ее к груди. – Маленькая ты дурочка.
– Ты создал барьер, – просипела она. Дыхание, даже без стальной хватки челюстей, давалось ей с трудом. – Я и не знала, что ты так можешь.
– Я и сам не знал.
Она попыталась посмотреть, насколько опасны ее раны, но рука Широ, влажная от крови, легла ей на щеку. Он приподнял ее голову. Рубиновые глаза тускло сияли.
– Смотри на меня, Эми, – тихо проговорил он.
Как только Эми нашла его взгляд, она поняла, что умирает – и умирает быстро. Широ прижимал ее к себе, баюкал, скрывая собственную боль. Тщетно, ведь все читалось в его потемневших глазах – горе, ярость, печаль, вина.
Он сглотнул.
– Ты можешь исцелить свои раны магией Аматэрасу?
В ответ на его вопрос в метке камигакари вдруг затрепетало тепло. Сила быстро нарастала, направленная в ее тело волей амацуками. Тепло постепенно перерастало в жар. Ее кожа слабо замерцала.
За стеной барьера нетерпеливо расхаживали драконы – трое, не двое. Тот, которого сжег Широ, ожил, его раны затягивались на глазах. Неужели эти чудовища бессмертны?.. Быть может, несмотря на отдельные тела, они все же оставались связаны единой жизнью, и по одному их не устранить?
Эми перевела взгляд на Широ. За барьером, защита которого долго не протянет, ждали три чудовища. Три огромных дракона, которых нельзя убить. Как ему их одолеть? Как выбраться отсюда живым?
В ней пульсировал жар. Аматэрасу не собиралась занимать тело Эми и исцелять ее, как в прошлый раз. Сейчас ей было необходимо разобраться во всем самой. Сила ждала ее приказа, продолжая копиться.
Если Эми исцелит свои раны, она не умрет прямо сейчас – однако это все равно произойдет чуть позже. И Широ погибнет вместе с ней, ведь он никак не сможет одновременно сбежать от трех драконов и защитить ее. Исцеление лишь на считаные минуты отсрочит неизбежное.
Может, Аматэрасу не являлась ее исцелить потому, что даровала силу не для этого.
«Он не должен умереть, иначе мы лишимся последней надежды».
Широ… Инари… он был нужен для того, чтобы не позволить Изанами открыть Небесный мост. Эми же не была нужна. Выжить должен он, не она. Чувствуя, как крепнет решимость, Эми подняла руку – дрожащую, а ведь она даже не замечала – и накрыла ладонь кицунэ, которой тот по-прежнему касался ее щеки.
– Прости меня, Широ, – прошептала Эми. – Это я виновата, что так и не смогла снять онэнджу.
– Что?..
– Я не смогу их снять, пока искренне этого не захочу. Как Юмэй и говорил при нашей первой встрече, помнишь? Я думала, что хочу, но я… – В горле встал ком, и она кое-как сглотнула, стараясь не поддаться головокружению. – Но я боялась.
Он удивленно распахнул глаза.
Эми с трудом набрала воздуха, чтобы продолжить.
– Но я обещала. Я не подведу тебя снова.
– Эми…
Она убрала его ладонь со своей щеки и обхватила пальцами нижний виток онэнджу. В холодных бусинах пульсировала сила, покалывая ее кожу. В глазах Широ вспыхнуло осознание.
Снять бусины было просто. Так просто, что Эми не могла поверить в собственную слепоту. После первого витка что-то постоянно ей мешало. Пытаясь в прошлый раз, она лишь думала, что искренне намерена выполнить обещания. Однако глубоко внутри ее терзали сомнения и страх. Дело было вовсе не в недостатке силы. Вот что привело к неудаче.
Тогда ей помешал страх потерять Широ из-за Инари, но сейчас ее это не остановит. Ведь если ничего не получится, Широ погибнет. А ей не нужно больше бояться, ведь она даже не увидит, как Инари займет его место.
– Эми, нет… – Голос кицунэ сорвался, он напряг руку, готовый ее отдернуть – но было слишком поздно.
Мягко улыбнувшись, Эми обхватила бусины пальцами и потянула. Чары проклятия взметнулись по ее руке, а затем уже ки, напитанная силой ками, хлынула в онэнджу.
Виток легко соскользнул с запястья.
Печать, взорвавшись, сломалась. Эми отбросило назад, прочь из объятий Широ. Она рухнула на землю, впервые ощутив боль страшных ран, и ее мир поглотила удушающая агония.

Глава 24

– А ну не смей умирать у меня на руках, Эми!
Рычание Широ прорвалось сквозь окутавший ее мысли туман боли и тьмы. Она попыталась сосредоточиться, пробиться к нему.
– Ты меня слышишь? Давай открывай глаза!
Она заставила их приоткрыться – с куда большим усилием, чем обычно требовалось для этого простого действия.
Перед ней возникло лицо Широ, он скалился в отчаянной ярости, стоя на коленях и склоняясь над Эми. Вокруг них ревело пламя, вздымаясь до небес.
– Исцели свои раны, Эми, – приказал Широ.
Она хотела сказать ему, что не знает как… вот только ей не хватало воздуха. Легкие натужно трепетали, но она словно тонула и никак не могла набрать кислорода.
– В тебе есть сила Аматэрасу. Я ее чую. Исцелись!
Слабо вдохнув, Эми медленно поднесла руки к груди. Пальцы нащупали рваный шелк кимоно, пропитанный кровью. Ее кровью. Разум помутился, веки дрогнули, готовые вновь сомкнуться.
– Ну уж нет! – рыкнул Широ. Он обхватил лицо Эми ладонями, поразительно горячими по сравнению с ее прохладной кожей. – Ты не оставишь меня одного в этом бардаке, слышишь меня, Эми? Исцеляйся!
Она боролась с тяжестью век, с пылающим давлением в легких. Она сняла с Широ виток онэнджу, однако метка камигакари по-прежнему пульсировала силой, ждущей ее приказа. Но как ей приказывать? Эми не могла думать.
Широ склонился, приподнимая ее лицо, заставляя смотреть ему в глаза.
– Ты не можешь умереть, Эми. Ты нужна мне рядом.
«Ты нужна мне». Слова зародили в ней новое тепло, согревшее ледяное тело. «Ты нужна мне рядом».
Впившись пальцами в свою истерзанную плоть, Эми зажмурилась.
«Помоги, Аматэрасу! Я не знаю, как!»
В теле подрагивала горячая ки. Аматэрасу не собиралась захватывать над ним власть. Неужели на этот раз Эми была слишком слабой и израненной, чтобы выдержать дух амацуками? Но как же тогда исцелиться без ее помощи?..
Тьма окутывала, манила, уговаривала расслабиться, уснуть. Сдаться. Но Эми не могла – в ней нуждался Широ.
Аматэрасу уже доводилось ее исцелять. Тогда Эми ощутила скопившийся в ране жар и жгучую боль, с которой плоть зарастала быстрее, чем это задумано природой. Могла ли она подобное повторить? Вот только она все равно не помнила, что именно сделала Аматэрасу.
«Некоторые знания глубже памяти».
Из истерзанных легких вырвался хрип. Эми представила, как ее тело заполняется теплым белым свечением. Как раны от драконьих клыков впитывают его и затягиваются.
Грудь пронзило агонией. Тело Эми выгнулось. Для нее осталась лишь боль – и руки Широ на ее щеках. Пытка, казалось, длилась целую вечность, терзая плоть, сжимая легкие, удушая.
Эми охнула, и в легкие хлынул воздух. Боль утихла, и в теле, лишенном сил Аматэрасу, поселилась холодная пустота. Широ сдвинул одну руку ниже, и Эми ощутила, как он ощупывает раны.
Его вторая ладонь прижалась к ее щеке плотнее. А потом он накрыл ее губы своими.
Эми, изумленно выдохнув, распахнула глаза. Широ подхватил ее, не способный отстраниться, разорвать поцелуй. И она обвила его шею дрожащими руками, отвечая ему с тем же отчаянием, с той же пылкой нуждой.
Широ поднял голову – слишком скоро. Он встал, прижимая Эми к себе одной рукой. Она цеплялась за него, дрожа от слабости и головокружения. Повсюду пылали стены огня, оставив нетронутым лишь круг, в котором они находились. Черные скелеты деревьев рассыпались на куски, огонь поднимался все выше. Воздух подрагивал от жара, однако Эми его почти не ощущала.
Кицунэ напрягся, собираясь с силами, и прыгнул вверх. Под его ногами созревали кицунэби, и он отталкивался от них так, словно это была каменная тропинка. Он мчался по небу над бушующим огнем. Пожар уже поглотил широкую полосу леса, растекаясь во все стороны.
Среди столпов плотного дыма мелькнула тень. Огромный ворон парил, раскинув крылья, а в когтях его вяло трепыхался дракон. Одним резким движением клюва ворон вырвал ему глотку, взметнув фонтан черной крови, и разжал когти. Чудовище рухнуло в огонь.
Ворон сложил крылья и нырнул к месту, где Орочи выбрался из-под земли. Широ побежал за ним. Эми оставалось лишь цепляться за его шею, сдерживая головокружение и тошноту, силясь рассмотреть хоть что-то в жгучем дыму.
У самой земли ворон окутался тьмой. Когда она рассеялась без следа, на край глубокой ямы ступил Юмэй в человеческом обличье. Широ спрыгнул на землю рядом с ним; сухая листва под его ногами зашелестела.
Юмэй прижал крылья к спине. Его косодэ было изодрано, темная ткань пропиталась кровью.
– Ты намерен обратить этот остров в пепел, Инари? – раздался из теней голос Сусаноо, а следом из-за деревьев вышел и сам куницуками. На нем так же остались следы ожесточенной битвы: руку иссекали глубокие порезы, по лицу стекала кровь. Позади него хромал Бьякко, выглядевший еще хуже.
– Возможно, – отозвался Широ. – Вижу, Муракумо ты еще не вернул.
– Орочи знает, что я жажду вернуть клинок. – Сусаноо взмахнул рукой. – И сторожит его, не желая сдвинуться с места.
В сотне ярдов, в самом сердце уничтоженного леса, кишел клубок драконов. На глазах у Эми из облака дыма вылетел еще один змей с почерневшей чешуей – и рухнул к остальным.
– Мы не сумели прорвать его оборону, – продолжил Сусаноо. – Быть может, вчетвером…
– Нет, – отрезал Широ, глядя на Юмэя и Бьякко. – Не эти двое. Не в таком состоянии.
– Предлагаешь бежать с поля боя? – едва ли не прорычал Сусаноо.
– Вовсе нет.
Широ, развернувшись, вложил Эми в руки Юмэя. Тэнгу, столь же изумленный, как и она, едва ее не выронил. Отступив на шаг, Широ вытянул свободные ладони, и на них взметнулись два языка пламени, которые затем стали короткими мечами.
– Скажи-ка, Сусаноо, – произнес Широ. – Мы когда-нибудь сражались бок о бок?
Куницуками сощурился.
– Не то чтобы.
Губы кицунэ изогнулись – но это была вовсе не привычная усмешка Широ, а резкая, опасная улыбка Инари. Он поднял мечи – последний виток онэнджу блеснул на запястье, – и развернул их клинками друг от друга. Их окутало пламя, заполняя пространство между рукоятями. Пламя разгоралось все ярче, пока клинки не раскалились добела, а потом исчезло.
Вместо мечей в руках Широ теперь остался длинный алый посох с широкими однолезвийными клинками на концах. На древке мерцали красные символы, постоянно меняя положение, перетекая туда-сюда по гладкой поверхности. Новое оружие было выше роста Широ и сияло зловещей мощью.
Кицунэ легко прокрутил посох со знакомым изяществом; клинки засвистели, взрезая воздух. За спиной Широ заплясали шесть хвостов, а вокруг затрепетали кицунэби. Огненные шары увеличивались в размерах, принимая облик крупных призрачных лисиц с сияющими глазами и парой хвостов у каждой.
Широ встал рядом с Сусаноо.
– Постараюсь не опалить тебя слишком уж сильно.
Сусаноо скользнул ладонью в рукав и извлек свои офуда. Выбрав нужный, он вжал его в руку Широ чуть выше локтя. Бумажный талисман слабо засветился.
– Будет досадно, если твое сердце остановит шальная молния. – Куницуками повернулся к драконам. – Руби их. Я – следом.
В груди Эми шевельнулся страх. Силясь преодолеть сонливость, она было открыла рот – позвать Широ, остановить его…
Но кицунэ уже ринулся к драконам. Его окутало пламя, оно трепетало за его спиной, сливаясь с хвостами. Лисы-кицунэби бежали рядом, отталкиваясь от воздуха огненными лапами и скаля пылающие клыки. По пятам за ними бежал Сусаноо.
Драконы поднялись, разделились, готовые к бою.
Широ ворвался в самую гущу. Взметнулись искры. Огонь взвился безумным вихрем, разрастаясь, пока не поглотил и драконов, и кицунэ. Эми сжала кулаки, от ужаса не способная вдохнуть.
Над Сусаноо затрещала молния – и он, окруженный вихрем, стремительным, почти невидимым рывком растворился в яростном потоке вместе с Широ. Из пылающего шара то и дело вырывались вспышки света.
Широ выскочил из огня невредимым, сжимая свой боевой посох в одной руке, и бросился обратно. За ним из шара пламени ринулись все восемь драконов – и разлетелись в разные стороны. Неужели пытались сбежать?.. Огонь, дым и молнии дали трещину, позволив на миг увидеть Сусаноо. Он стоял с занесенными над головой руками – и в них сияла сталь.
Небо сотряс громкий рокот. Звезды пропали, над островом с невероятной скоростью сгустились тучи. Под звуки новых раскатов они наливались силой и темнели, а пожирающий лес пожар подсвечивал их зловеще-алым.
Раздался оглушительный треск, и в острие меча Сусаноо ударила молния.
Когда Широ добрался до остальных, он не стал останавливаться, а напротив, пронесся мимо. Юмэй с Эми в руках бросился за ним. Бьякко не отставал. Широ прыгнул; под его ногами вновь возникли кицунэби, и он помчался по воздуху. С хлопком развернув крылья, Юмэй взлетел следом.
Выглянув из-за его плеча, Эми увидела яркую вспышку. Сияние растеклось восемью длинными лучами. Орочи вновь слился в исполинское восьмиглавое чудище и взревел.
Ему вторил прорвавший небеса гром. Небо взрезала молния.
Эми вцепилась в плечо Юмэя.
– Стой! Нельзя же бросить Сусаноо одного!
– Мы слишком близко, – коротко бросил Тэнгу.
– Но…
– Грядет буря. – Рядом с ними возник Бьякко. – Куницуками штормов вновь взял Муракумо, и все на его пути будет уничтожено.
Широ замер лишь на краю древнего кратера. Юмэй опустился на каменный выступ, и как только его ноги коснулись земли, Эми бросилась к Широ. Кицунэ опирался на свой посох и тяжело дышал. Она коснулась его руки, оглядывая его в поисках новых ран.

Юмэй рядом с ними вздохнул почти с тоской.
– Я и не припомню, когда в последний раз был свидетелем истинной мощи куницуками.
Эми обернулась. Небо над кратером бурлило, словно бушующий океан. Черные тучи клокотали, озаренные беспрестанными разрядами молний. По земле, сталкиваясь с огнем и поглощая его, носились необузданные вихри. А в центре всего этого корчился Орочи, и его рев слышался даже поверх неутихающих ни на миг раскатов грома.
Тучи заклубились еще сильнее, сплетаясь в силуэт еще одного дракона, спускавшегося из самого сердца бури. Змей изящно развернулся, из стыков его чешуи лился белый свет, по телу пробегали молнии, а за плавными движениями тянулись тучи.
Орочи яростно взвыл. Новый дракон открыл пасть, и в ней зародилась вспышка. Тучи закружились единой волной.
С грохотом, способным расколоть сами небеса, из туч ударила молния. Она прошла сквозь дракона бури, разбилась на тысячу смертоносных копий, пронзивших Орочи, и мир стал ослепительно белым.
Широ схватил Эми и закрыл ее своим телом от бури. По ним ударил жаркий ветер, принося с собой мерцающий пепел и обгорелые обломки.
Когда ветер утих, Широ развернулся обратно. Эми осторожно выглянула из-за него. Тучи медленно, почти лениво двигались по спирали. А там, где стоял Орочи, теперь была лишь дымящаяся яма с ошметками чудовищной твари.
Над ямой, плавно изгибаясь, парил дракон бури. Хоть он едва ли дотягивал до четверти размера Орочи, Эми содрогнулась от страха. Из-под чешуи существа по-прежнему сочился свет, словно он был соткан не из плоти и крови, а из молний.
Истинный облик куницуками бури.
Судорожно выдохнув, Эми изможденно прижалась к Широ. Вот и все, на что ее хватило. Сусаноо вернул свой клинок. И, хотя Эми должна была радоваться победе, она лишь смотрела на разрушения, изумленная и исполненная ужаса перед истинной силой куницуками.

Глава 25

Эми разбудил громкий вопль. Она заставила себя открыть глаза и заморгала – из-за долгого сна они сильно пересохли.
Гул мужских голосов никак не стихал, и она разобрала в нем и голос Широ. Она не стала вскакивать, раз уж недовольства и споров не было слышно, но растерянно сморщила лоб. Почему же они так шумят?..
Кривясь и коротко выдыхая от боли в мышцах, Эми села. Одеяло соскользнуло, открывая незнакомое персиковое кимоно с рисунком из лепестков. Она нахмурилась, не помня, как переоделась. На самом деле, она вообще почти ничего не помнила с тех пор, как устало прижалась к Широ, пока они ждали Сусаноо.
Эми раздвинула края кимоно. На ее светлой коже ярко выделялась метка камигакари. От смертельного укуса дракона осталась лишь кривая розовая полоска вдоль грудной клетки.
Запахнув кимоно обратно, Эми выбралась из-под одеял и огляделась. Она была в дальнем конце комнаты в Аджисае, а место, где лежал ее футон, оградили ширмами. Эми пригладила волосы, гадая, сколько же успела проспать. В груди по-прежнему было пусто, истраченная ки еще не восстановилась.
– Серьезно?! – воскликнул Широ с другой стороны тонкой перегородки. – Да ты шутишь, не иначе.
Встревожившись, Эми кое-как встала и отодвинула ширму.
На полу, у низкого столика, сидели трое ёкаев, и она быстро сообразила, что спала все-таки не очень-то долго. Широ, Юмэй и Сусаноо были основательно обмотаны белыми бинтами, которые Эми могла рассмотреть во всей красе – из одежды на всех троих остались лишь хакама, повязанные низко на бедрах.
К ее щекам прилил жар. Эми хотела было отпрянуть обратно в свою «комнатку», но Широ поднял голову. Упираясь рукой в согнутое колено, он обернулся, давая ей прекрасную возможность рассмотреть, невзирая на бинты, крепкую руку и грудь.
– Ах, малышка-мико проснулась. Рньше, чем мы ожидали.
– Ну, – пробормотала Эми, заметавшись по ёкаям взглядом в тщетной попытке отыскать, на чем его можно безопасно остановить, – вы не очень-то стремились вести себя потише.
Хоть она и старалась этого изо всех сил не замечать, Юмэй и Сусаноо выглядели ничуть не хуже Широ, такие же стройные, поджарые. Поспешно сосредоточившись обратно на кицунэ, она почти отпрянула назад в комнатку, как вдруг увидела на его щеках слабый румянец. Тревога тут же всколыхнулась вновь. Неужели его лихорадит? Насколько страшны его раны? У него их, казалось, меньше всех – если судить по бинтам, – но что, если он пострадал куда больше, чем она думала?
Эми открыла было рот, однако задать вопрос не успела.
– Не тяни время, – резко бросил Сусаноо, обращаясь к Широ. – Этот круг ты проиграл, Инари.
Эми растерянно моргнула, так и не закрыв рот.
Кицунэ застонал и взял со стола маленькую белую чашечку, которую затем опустошил. Сусаноо поставил перед ним еще одну. Широ выпил и ее.
– Что… – Эми перевела взгляд с чашечки в его руке на стол. Тот был уставлен остатками еды и множеством белых бутылочек. – Это что, сакэ?!
Она подошла к столу и остановилась между Широ и Юмэем. Ее тут же обдало запахом алкоголя, и она потрясенно уставилась на кицунэ сверху вниз.
– И ты что… пьян?!
– Не пьян, – отозвался тот с усмешкой. – Пока что.
– Продолжишь проигрывать – и скоро будешь, – сухо заметил Юмэй и налил в чашечку Широ еще.
– Вы… – Эми покачала головой. Двое куницуками, принц теней и столько бутылок сакэ, что им можно было наполнить целую ванну.
– Что ты так на нас смотришь? – Широ закатил глаза. – Я ведь тебе уже говорил: мы, ёкаи, народ простой.
Эми смотрела на него, от потрясения лишившись дара речи. Разве они не думали, что есть дела поважнее застольных игр?
Широ повернулся к остальным.
– Видите этот взгляд? Она нас осуждает.
– Может, она осуждает твои многократные поражения? – предположил Сусаноо.
– Я проиграл всего на два круга больше тебя. Проблема здесь в Юмэе. – Широ недовольно ткнул в Тэнгу пальцем. – Ты проиграл лишь раз. Признайся, жульничаешь?
– Нет нужды. – Юмэй сделал глоток. – Я тысячу лет пил со своими дайтэнгу. Нельзя же проигрывать собственным военачальникам.
Сусаноо хмыкнул.
– Доводилось ли тебе пить с Сарутахико?
Юмэй едва заметно поморщился – что для любого другого было равносильно гримасе.
– Только раз. Больше эту ошибку я не повторю.
– Мудрое решение. – Сусаноо покосился на Широ. – Я еще никогда не напивался с тобой, Инари. Ни разу за вечность нашего существования.
– Все бывает в первый раз.
Эми хотела что-то сказать, но потеряла мысль, когда Сусаноо упомянул вечность.
Юмэй положил локоть на стол и подпер подбородок ладонью, держа в пальцах второй руки чашечку.
– Чья очередь?
Сусаноо придвинул к нему бутылочку сакэ.
– Твоя.
– Нет, моя, – вмешался Широ. – Только что был ты.
– Все, пропил остатки разума? Сейчас очередь Юмэя.
Эми снова оглядела трех ёкаев.
– А где Бьякко?
– Ушел в начале вечера, – ответил Юмэй, пока Широ и Сусаноо спорили. – Его ждали обязанности, которые он больше не может откладывать, как он сказал.
– Обязанности какого рода?
– На плечах большинства ёкаев определенного положения лежит бремя правящего лорда, защита их земли и вассалов.
Эми поджала губы.
– Но не на твоих?
Юмэй поднял на нее взгляд – и, в отличие от Широ и Сусаноо, его глаза оставались ясными. Его собеседники, возможно, решили расслабиться и выпить чуть больше, чем стоило бы, но Юмэй не терял бдительности.
Или, вдруг осознала Эми, он не пил сам именно потому, что это делали Широ и Сусаноо. Пусть Тэнгу больше не правил огромными землями, не повелевал армией ёкаев, он все равно оставался стражем. Он будет защищать двоих куницуками, пока они в нем нуждаются.
Эми прижала ладони к бедрам и поклонилась, безмолвно выражая понимание – и уважение. Когда она выпрямилась, Юмэй задержал на ней взгляд, но затем кивнул.
А потом Эми вдруг поняла, что в комнате стало тихо.
– Что там у вас случилось? – поинтересовался Широ.
Она повернулась к нему… и ее непослушный взгляд скользнул по его обнаженному торсу. К ее щекам вновь прилил жар.
– Ничего. Я… я пойду подышу свежим воздухом.
Оставив ёкаев, Эми поспешила к дверям и выскользнула наружу. Однако стоило ей коснуться одетой в носок ногой холодного деревянного настила, как она вспомнила, что погода вовсе не располагает для полуночной прогулки.
Обхватив себя руками, Эми упрямо отошла от дверей – настолько ей не хотелось возвращаться. Она прошла к дальнему концу настила и прислонилась плечом к деревянному столбику. С темного неба сыпался мягкий снег, пряча за своей пеленой маленький сад. Эми закрыла глаза, пытаясь расслабиться, но добилась лишь воспоминания об увиденном в комнате. Может, кто-то иной и счел бы Юмэя и Сусаноо более чем привлекательными, но только Широ заставлял ее сердце биться чаще, пусть ей и становилось от этого не по себе.
«Вечность нашего существования».
Выбросив из головы слова Сусаноо, Эми потерла лицо ладонью. Несмотря на все ее усилия, на ум пришло очередное воспоминание: как Широ прижимался к ее губам после того, как она исцелилась. Целовал ее так, словно не мог остановиться, горел странным отчаянием. Неужели его так сильно испугала близость ее смерти?
«Ты нужна мне рядом».
Ее резкий выдох завис в воздухе облачком пара. Мысли бесконечно, неугомонно кружились, разум заполняли тревоги, отнюдь не связанные с грядущими испытаниями. Тревоги, о которых она даже не должна была задумываться. Жить ей оставалось считаные недели. Разве не должно ее беспокоить что-то помимо того, что чувствует или не чувствует по отношению к ней Широ?
По деревянному настилу застучали тихие шаги. Эми обернулась – и их с Широ взгляды встретились. Он набросил белое косодэ с длинным рукавом, но не стал заправлять его полы, подставив полоску голого торса холодному ветру. Остановившись рядом с Эми, Широ набросил ей на плечи плотное голубое хаори. Она с удовольствием сунула руки в рукава, подавив дрожь.
– Как всегда не подумала наперед, м-м? – Низкий, мягкий голос, казалось, сливался с ночью.
Эми коротко выдохнула, не желая признавать его правоту.
– Ваши игры кончились?
– Я признал поражение. Не могу за ними угнаться.
Снова прислонившись плечом к деревянному столбику, Эми окинула взглядом сад. Снег неспешно падал с небес, укутывая собой низкие кусты и красиво расставленные камни.
– Ты так смело бросился на Орочи в одиночку, – пробормотала она. – Я думала, у меня сердце остановится.
– Не тебе жаловаться, что я тебя испугал, – сухо заметил Широ. – Мне вообще-то довелось увидеть, как тебя дракон пополам перекусил.
Эми содрогнулась, вспомнив, как ее сжало в тисках, как легкие медленно отказывали. Ей повезло, она выжила. И все же, с каждым новым вздохом, отмеренное ей краткое время истекало – и об этом ей ни на мгновение не удавалось забыть.
– Что будет дальше? – тихо спросила она.
– Восстановим как можно больше сил за несколько дней. Раз Изанами отправила своих слуг устроить нам засаду, она уже знает, что Сусаноо на свободе. Нужно вытащить Сарутахико, и действовать придется быстро. На случай, если Изанами решит, что безопаснее будет его убить.
– А она может? – встревожилась Эми.
– Если Сарутахико умрет, Узумэ тут же узнает. Она покинет Цучи и начнет безжалостную охоту. Из всех куницуками ей проще всего как найти, так и одолеть Изанами. Думаю, она постарается сохранить Сарутахико в живых как можно дольше только для того, чтобы избежать гнева Узумэ. – Широ пожал плечами. – Потом дождемся от Сарутахико мудрых речей про Небесный мост и как помешать Изанами его открыть.
Эми коснулась щепки, торчащей из столбика.
– А чтобы спасти Сарутахико, нам придется сразиться с Цукиёми?
Широ кивнул, глядя на снег.
– Сусаноо, наверное, может выжить в бою с Цукиёми, но одолеть его? Сомневаюсь. И в этой битве я окажусь бесполезен. Огонь всегда проигрывает воде.
Эми представила, как Широ с его лисьим огнем предстает перед амацуками воды, и ее нутро сжалось от страха.
– А Юмэй сможет помочь Сусаноо?
– Наверное. – Широ нахмурился, потирая подбородок. – Тэнгу связан со своими горами, с самой землей настолько, что людям и не представить. Он черпает силу из своих земель и из Цучи, и чем дольше он отсутствует, тем больше угасает его сила. Изанами бежала от него в Шираюри, но Джорогумо вполне могла его убить, если бы не ты.
– Но если Сусаноо понадобится помощь, Юмэй вряд ли останется в стороне.
Широ искоса на нее глянул.
– Значит, нам придется хорошо подумать, как уберечь Юмэя от прямых атак Цукиёми.
– Юмэя и тебя.
– Скорее тебя. Пусть моя стихия здесь проигрывает, но меня-то прикончить куда сложнее.
– Но тебе нужно выжить и…
– Это тебе нужно выжить. – Широ повернулся к Эми. Его глаза блестели в мягком свете окон. – Ты слишком уж торопишься расстаться с жизнью.
Эми с трудом отвела взгляд и сцепила руки.
– Вы с Сусаноо должны выжить, чтобы остановить Изанами. Я нужна Аматэрасу, чтобы она заняла мое тело в день солнцестояния, но я не…
Широ схватил Эми за плечо и, развернув к себе, впился в ее широко распахнутые глаза пылающим взглядом.
– Ты не только тело, Эми. Не только сосуд для чьей-то воли и силы.
– Но я камигакари. – Она переступила с ноги на ногу, сдерживая порыв отвести взгляд. – Это мой долг…
– Умереть? Ставить мою жизнь выше собственной? – Широ стиснул зубы. – Аматэрасу, может, и хочет, чтобы ты ради нее умерла, а я – нет. Только посмей опять посчитать мое выживание важнее своего.
– Но… что…
В его голосе послышалось рычание.
– Нужно было сперва исцелиться, а не снимать с меня онэнджу.
Эми отпрянула и врезалась спиной в столбик.
– Я не знала, получится ли у меня исцелиться, так что сняла онэнджу, чтобы дать тебе шанс…
– Я бы разобрался.
Эми нахмурилась и упрямо расправила плечи, несмотря на его неодобрение.
– Я могла лишь помочь тебе. Ты поступил бы так же.
– Конечно, я бы спас тебя, а не себя. Я-то после смерти могу вернуться. Ты – нет.
– Юмэй говорил, что никто не знает, возродится ёкай или нет.
– Ну, люди-то точно не возрождаются.
– Широ… – Эми сжала губы. – Широ, ты ведь знаешь, что я не переживу солнцестояние.
Его глаза вспыхнули.
– У меня, так или иначе, осталось всего несколько недель. – Голос дрогнул, и Эми кашлянула. – Но я знала, что сумею снять онэнджу, так как же я могла поступить иначе?
Он склонил голову, и часть его напряжения рассеялась.
– Ты знала? Откуда такая уверенность?
– Я… – Она посмотрела на сад; закинув на плечо прядь волос, пропустила ее сквозь пальцы. – Когда я говорила с Аматэрасу, она сказала, что мне надо быть полностью готовой снять проклятие. Я раньше думала, что готова, но увы. Я…
– Ты боялась, – тихо закончил Широ.
Эми кивнула.
– Боялась чего?
Она стиснула прядь и закусила щеку.
– Чего ты боялась, Эми?
Она отвернулась и прижала ладонь к столбику.
– Я не хотела снимать онэнджу потому, что… боялась того, что с тобой станет. – Она с трудом сглотнула. – Боялась, что когда вернутся воспоминания, ты превратишься в Инари и… – Эми съежилась и выдавила слова едва слышным шепотом: – А у Инари нет причин переживать за смертную девчонку.
Повисла тишина. Секунды тянулись, а Эми сжималась все сильнее, чувствуя, как внутри зреет ужасная боль.
– Прости, – шепнула она. – Я обещала снять онэнджу, но была эгоистичной, глупой и…
Он обвил ее руками, застав врасплох. Обнял со спины, спрятал лицо в ее волосах. Эми, поколебавшись, положила ладони на его руки. Пальцы задели последний виток онэнджу вокруг его запястья.
Широ прижимал ее к себе, касаясь волос дыханием. Эми растворялась в его тепле, его близости. Почему его прикосновения делали ее такой радостной, такой… живой?
Его губы задели кончик ее уха, и он, наконец, заговорил. Тихо, почти беззвучно.
– Я не знаю, что я буду чувствовать, когда вернутся воспоминания. – Широ обнял ее крепче. – Но знаю одно: что бы со мной ни приключилось, сильнее всего я боюсь потерять тебя.
К глазам Эми подступили жгучие слезы.
– Широ…
Он ведь все равно ее потеряет. Ей суждено умереть, отдать свое тело Аматэрасу спустя несколько коротких недель. Но это ведь не нужно объяснять. Широ и так все знал, так почему говорил о страхе ее потерять? Что он хотел этим сказать?
Может, это и к лучшему – чтобы с возвращением воспоминаний он перестал о ней переживать. Инари не будет бояться гибели смертной девушки. Не будет ее оплакивать. Ему будет все равно.
Инари бы не полюбил ее.
А Широ – полюбил.
Сердце пропустило удар. Вот что он пытался сказать, не произнося эти слова вслух. Вот что имел в виду, говоря, что потерять ее – его величайший страх. Как она за такой короткий срок сумела стать для него столь важной? Как он мог полюбить ее, смертную девушку, единственным достижением которой была роль сосуда для ками, в то время как сам он был куда бо`льшим?
Эми повернулась к нему лицом, не разрывая их объятий. Сдерживая желание сжаться, спрятаться, посмотрела ему в глаза. В них скользили тени. А за этими тенями скрывалась древняя сила.
Эми подняла руку и подрагивающими пальцами коснулась его челюсти. Скользнула вверх по щеке, невесомо погладила алую отметину на скуле.
Касаться его – запрещено. Быть в его объятиях – запрещено. Сохранить чистоту – вот, что для нее превыше всего. Если она лишится макото-но-кокоро, гармонии духа, из-за нечистых мыслей и желаний, в день солнцестояния дух Аматэрасу уничтожит ее тело. А если она утратит связь с Аматэрасу, она не сможет снять последний виток онэнджу, и Широ не сумеет помочь остальным куницуками помешать Изанами открыть Небесный мост.
Все зависело от нее, и поэтому она должна сохранить свою чистоту любой ценой. Если у нее ничего не выйдет, она обречет мир на вечную тиранию Изанами.
Так почему же Эми никак не могла убрать ладонь с его теплой кожи? Почему не могла высвободиться из его рук?
«Инари тысячелетиями один».
Об этом говорила Изанами. И, хоть она искажала многие факты, дабы обмануть Аматэрасу, Эми своими глазами видела подтверждение этих слов. Видела в Инари мучительную боль древнего горького одиночества. Он не способен полюбить человека, но Широ… Широ мог. Воспоминания рано или поздно вернутся – а с ними и вечное одиночество Инари. Зная об этом, как могла Эми от него отвернуться? Даже если бы ей хватило сил выбрать чистоту, как она могла лишить его единственной возможности познать нечто иное?
Для него это мог быть единственный шанс полюбить – как и для нее.
Она коснулась пальцами его щеки. Его взгляд удерживал ее в плену и будто говорил словами, которые Широ ни за что бы не произнес – или попросту не представлял, как их сказать. Бессмертный, не знавший любви… до этого. Эми подняла лицо и закрыла глаза.
Их губы соприкоснулись, медленно, мягко. По ее телу растекся жар, сердце затрепетало в груди, дыхание перехватило.
Ради долга она отдала все, включая свою жизнь. Но это… этим она пожертвовать не могла, даже ради спасения мира. Широ держал ее в объятиях, целовал, окутывал своим теплом, и Эми знала – ей не хватит сил от него уйти.
Какими бы ни оказались последствия.

Глоссарий

Аджисай  – постоялый двор, расположенный неподалеку от горячих источников Васурэнагуса, принадлежащий ёкаям. Войти туда можно только через Цучи.
Аматэрасу  – амацуками ветра, сестра Цукиёми.
Амацуками  – четверо самых могущественных ками, которые правят в небесном царстве под названием Такамахара. Их имена – Изанаги (амацуками неба), Изанами (амацуками земли), Аматэрасу (амацуками ветра) и Цукиёми (амацуками воды).
Амэ-но-Муракумо  – древний могущественный меч, принадлежащий куницуками Сусаноо. Его имя означает «сгущающиеся тучи небес».
Амэонна  – ёкай воды и ветра, самопровозглашенная хозяйка дождя.
Бакэнэко  – ёкай-кот.
Бьякко  – могущественный ёкай-тигр, обладающий магией ветра.
Васурэнагуса  – гора, известная множеством горячих источников.
Гуджи  – священник высочайшего ранга, который управляет каннуши своего храма и всех храмов своего ками.
Даймёджин  – титул куницуками Сарутахико, означающий «великий добродетельный бог».
Дайтэнгу  – титул могущественных ёкаев-воронов и ёкаев-ворон, служащих военачальниками под командованием Тэнгу.
Джорогумо  – могущественный ёкай-паук, также известный как Пожирательница душ, которая повелевает цучигумо и чей ядовитый укус способен сковать любого ёкая.
Ёкай  – существо-дух, рожденный в Цучи и тесно связанный с природой. Ёкаев иногда считают разновидностью ками, а также их часто воспринимают как чудовищ и демонов.
Изанаги  – амацуками неба, повелитель всех ками, брат Изанами.
Инари  – куницуками огня.
Инугами  – ёкай-пес.
Ишида  – гуджи храма Шион, глава всех храмов Аматэрасу.
Йоми  – царство мертвых, куда после смерти уходят духи людей.
Кагура  – церемониальный танец (порой – театральное представление), который традиционно исполняют мико.
Ками  – духи, рожденные в Такамахаре, небесном царстве, способные приходить в земной мир через камигакари.
Камигакари  – дословно «одержимость ками»; человек, принимающий в свое тело дух ками. В зависимости от обстоятельств может быть или избран добровольно или захвачен насильно.
Каннуши  – священник, который заведует храмом и поклонением ками этого храма, а также организовывает фестивали, церемонии и прочие мероприятия и/или участвует в них.
Каори  – ёкай-бакэнэко, с которой Эми сталкивается в Аджисае.
Каппа  – ёкай, похожий на бесенка, который обитает у рек и прудов, известный тем, что заманивает в воду и топит людей.
Карасу  – ёкай-ворона.
Катана  – традиционный японский меч с изогнутым тонким клинком с односторонней заточкой.
Катсуо  – сохэй, назначенный защищать Эми в храме Шираюри.
Ки  – духовная энергия или жизненная сила, которую используют ками, ёкаи и, в меньшей степени, люди. Чистая ки, рожденная в уравновешенном разуме и душе, сильнее, чем нечистая.
Кимоно  – традиционное японское одеяние, напоминающее халат с длинными широкими рукавами, перевязанное поясом-оби.
Кимура Эми  – нынешняя камигакари Аматэрасу (примечание: в японском языке фамилия предшествует имени).
Кироибара  – городок в полумиле (примерно 1 км) от храма Шираюри.
Кицунэ  – ёкай-лис. Чем старше и могущественнее становится кицунэ, тем больше у него/нее хвостов (до девяти).
Кицунэби  – огни, которые призывают кицунэ.
Кодама  – древесные ёкаи, обитают почти во всех лесах, достаточно робкие, но в больших количествах опасны.
Когараши  – катана с магией ветра, принадлежит ёкаю Бьякко. Имя означает «холодный зимний ветер».
Кома-ину  – парные статуи похожих на львов существ, которые охраняют храм и отгоняют злых духов.
Косодэ  – традиционное японское одеяние, похожее на кимоно, но менее официальное, с более короткими рукавами и разнящейся длиной.
Коянэ  – ками, слуга Изанами.
Куницуками  – четверо самых могущественных ёкаев, которые правят в Цучи, земном царстве духов: Сарутахико (куницуками гор), Узумэ (куницуками леса), Сусаноо (куницуками бури) и Инари (куницуками огня).
Кьюби-но-кицунэ  – девятихвостый лис-ёкай, самая могущественная форма кицунэ.
Макото-но-кокоро  – «чистота сердца», состояние духовного равновесия и чистоты, к которому стремятся люди, поклоняющиеся ками.
Маругата  – круг экзорцизма, состоящий из особых символов, нарисованных по кругу; маругата различаются по сложности, зависящей на их силы и цели применения.
Мико  – служительница храма, которая помогает каннуши, принимает участие в фестивалях, церемониях и прочих мероприятиях, а также выполняет административные обязанности.
Минору  – сохэй, назначенный защищать Эми в храме Шираюри.
Морё  – водяной ёкай, известный тем, что питается мертвыми телами.
Муракумо  – сокращение имени Амэ-но-Муракумо.
Нанако  – мико при храме Шираюри.
Норико  – ёкай-бакэнэко, с которой Эми сталкивается в Аджисае.
Оби  – пояс, которым завязывают кимоно и косодэ, может быть разной ширины и длины, в зависимости от наряда и пола человека.
Окини  – «любимец» или «питомец»; в каком значении ёкаи используют его по отношению к людям – неясно.
Омамори  – защитный талисман, сродни офуда, который носят на шее в маленьком шелковом или парчовом мешочке.
Оммё  – философия, основанная на принципе инь и ян и равновесии стихий.
Они  – ёкай, похожий на огра.
Онуса  – деревянная палочка с бумажными лентами, используется в храмах для ритуалов.
Онэнджу  – четки для молитвы, также именуемые розарием.
Орочи  – восьмиглавый ёкай-дракон.
Офуда  – талисман, прямоугольный листок бумаги с написанным на нем заклинанием.
Сабутэн  – группа маленьких островов у восточного побережья.
Сакэ  – японское рисовое вино.
Сарутахико  – куницуками гор, повелитель ёкаев, супруг Узумэ.
Сохэй  – священник-воин, обученный сражаться как боевым, так и духовным оружием, который защищает храм и изгоняет ёкаев.
Сотэй-но-шинкэцу  – заклинание для обездвиживания противника, дословно «привязка к крови сердца».
Сумирэ  – отдаленная горная местность на севере.
Сусаноо  – куницуками бури.
Сэкишо-но-сэйшин  – заклинание для создания барьера, дословно «барьер духа».
Сэнсэй  – почтительное обращение, означающее «учитель».
Таби  – традиционные японские носки, обычно высотой до лодыжки, большой палец в которых отделен от остальных.
Такамахара  – «небесная долина», царство ками.
Тануки  – ёкай, похожий на японскую енотовидную собаку, известен любовью к проказам и способностью менять облик. Словом «тануки» называют и обычных енотовидных собак, и ёкаев.
Татами  – настил, зачастую из рисовой соломы, которым покрывают полы в традиционных японских домах.
Тории  – традиционные ворота, которые отмечают вход в храм, границу между обычным миром и священными землями. Зачастую сделаны из дерева или камня и выкрашены в красный.
Тэнгу  – ёкай-ворон, известный как повелитель ворон, страж гор и лесов, предвестник войны.
Тэнджикуботан  – погребальные пещеры в храме Изанами около Васурэнагусы.
Узумэ  – куницуками леса, супруга Сарутахико.
Фуджимото Хидейоши  – каннуши храма Шираюри (примечание: в японском языке фамилия предшествует имени).
Футон  – толстый хлопчатобумажный матрас, набитый хлопком и шерстью, который расстилается на полу перед сном.
Хакама  – традиционное японское одеяние, напоминающее широкие штаны в складку. Мужские хакама завязываются на бедрах, женские – на талии.
Хана  – ученица-мико при храме Шион (погибла).
Хаори  – традиционное японское одеяние сродни накидке, похожее на кимоно длиной до бедра (или его середины), не запахнутое спереди.
Хинагику  – храм Изанами в местности Сумирэ.
Цукиёми  – амацуками воды, брат Аматэрасу.
Цучи  – земное царство духов, где живут ёкаи, существующее параллельно миру людей и его отражающее.
Цучигумо  – ёкаи-пауки, известные своими ядовитыми укусами. Цучигумо обитают только в Цучи или же там, где миры переплетаются.
Шимэнава  – плетеная веревка, которую используют в храме для очищения.
Шинтай  – предмет, способный служить временным проводником силы и духа ками.
Шион  – город в 30 милях (примерно 50 км) на северо-восток от Кироибары и храма Шираюри.
Шираюри  – маленький храм, посвященный Аматэрасу, который посещают жители Кироибары.
Широ  – ёкай-кицунэ.
Шукусэй-но-тама  – заклинание для очищения ки, дословно «очищение души».
Юи  – ученица-мико при храме Шираюри.
Юмэй  – ёкай-ворон, также известный как Тэнгу.
Ямачичи  – ёкай-обезьяна, крадущий у людей дыхание.

Об авторе

Аннетт Мари – автор серии-бестселлера «Сталь и камень», в которую входит номинант на премию «2015 Goodreads Choice Award», книга под названием «Созидая ночь». Ее любовь – это фэнтези, безграничное царство созидания и творчества, где она способна нарушать все скучные правила реальной жизни, но у нее есть и тайное увлечение – стремительное городское фэнтези, смелые героини и заманчивые запретные отношения. Аннетт с гордостью признает, что обожает драконов, и ее редактор даже вежливо интересовался, собирается ли она включать их в каждую книгу.
Аннетт обитает в зимней пустыне на севере канадской провинции Альберта (ну, ладно, не так уж там плохо). Она живет с необычайно терпеливым и сравнительно здравомыслящим супругом и пушистым слугой тьмы – простите, котом – по имени Цезарь. Когда Аннетт не пишет, она стремительно ныряет то в один художественный проект, то в другой – в общем, блаженно игнорирует все обязанности взрослых людей.
Если хотите узнать об Аннетт больше – добро пожаловать на ее веб-сайт по адресу
www.authorannettemarie.com! 

О художнике

Бриттани Джексон, также известная как Би – удостоенный наград иллюстратор-фрилансер из Мичигана. Поглощенная страстью к искусству еще в юном возрасте, Би развила дар и научилась претворять свое яркое воображение в жизнь самыми различными стилями рисования, которые освоила на протяжении этих лет. Обладая великолепным чутьем, Би стала широко известна своей способностью рисовать со слов и воплощать идеи – свои и чужие – в прекрасных сюжетных иллюстрациях.
Узнать о Би больше можно по адресу BeaGifted.com.